Птицы научились использовать растения, муравьев и алкоголь для удовольствия и борьбы с паразитами

Норфолкский попугай находится под угрозой исчезновения из-за разрушения среды обитания и паразитов, представляющих угрозу для здоровья. Однако для второй проблемы птица нашла естественное решение, она использует кору местного растения, обладающего лечебными свойствами.

Почетная профессорка экологии и эволюции Австралийского национального университета Пенни Олсен рассказала о недавнем исследовании, в рамках которого вместе с коллегами наблюдала, как зеленые попугаи на острове Норфолк в Тихом океане прикладывают пережеванную кору и побеги перечного дерева к перьям и коже во время чистки. Ученые решили, что это редкий пример того, как птица использует растительное сырье, чтобы избавиться от паразитов. Однако, возможно, это может быть чем-то большим, чем процедура борьбы с насекомыми. Исследователи думают, что птицы получают от перца удовольствие.

Наблюдая за попугаями, команда Пенни Олсен обнаружила, что те выглядят особенно оживленными, когда с деловым видом щиплют и жуют кору и листву перечного дерева, а затем натирают оперение едкой получившейся кашицей.

Кроме того, более века ученые ломают голову, зачем птицы наносят на себя муравьев и позволяют им перемещаться по перьям. Известно, что муравьи выделяют муравьиную кислоту, испарения которой могут оказывать стимулирующий эффект.

И муравьиная кислота, и пиперин, содержащийся в перечных деревьях, являются едкими химическими веществами с доказанными лечебными, противомикробными и отпугивающими насекомых свойствами.

В 1931 году прусский натуралист Альфред Трошюц заметил: «Муравьиная кислота должна оказывать особенно приятное действие». Позже, в 1957 году, американская орнитологиня Лови Уитакер пришла к выводу, что птица, которую она изучала, «по-видимому, получала чувственное удовольствие, возможно, включая сексуальную стимуляцию» от муравьев. Ее мнение было быстро отвергнуто научным сообществом, а использование птицами муравьев объявлено «строго функциональным».

Хорошо известно явное экстатическое состояние, достигаемое некоторыми птицами с помощью муравьев. Люди часто видят австралийских сорок с распушенными перьями, искривленным телом, шатающимися и, по-видимому, неспособными нормально реагировать, то есть скрываться от опасности.

На людей пиперин, ключевой ингредиент перца, оказывает мягкое стимулирующее действие. Из муравьиных токсинов выделили несколько потенциально галлюциногенных или изменяющих сознание веществ, в частности муравьиную кислоту. Она использовалась, чтобы привести в тонус мышцы, увеличить мышечную энергию и облегчить чувство усталости. В Европе XVII века это был «секретный» ингредиент в популярном тонике, который, как считалось, улучшает самочувствие, успокаивает пищеварение и повышает сексуальный аппетит.

Коренные народы всей южной Калифорнии использовали красных муравьев-жнецов в медицинских целях и религиозных ритуалах. Муравьи поглощались в огромных количествах живыми, чтобы вызвать длительные кататонические состояния, прерываемые галлюциногенными видениями.

Многие птицы достигают опьянения после употребления в пищу забродивших фруктов и ягод. Это обнаруживается, когда они ударяются об окна или врезаются в автомобили, попадают в лапы кошек в состоянии ступора или страдают от алкогольного отравления. Так, в 2021 году около полудюжины пьяных краснокрылых попугаев были переданы в ветеринарную больницу Брум в Западной Австралии после того, как объелись перезрелыми манго. В 2018 году из-за своей тяги к пьянству новозеландский плодоядный голубь кереру был признан птицей года в Новой Зеландии. Птица известна тем, что иногда становится настолько пьяной, что падает с дерева.

У такого поведения есть эволюционный контекст. По мере созревания фрукт становится слаще и питательнее, сахар в нем бродит, а концентрация алкоголя увеличивается. Летучие соединения или спирты, образующиеся в процессе ферментации, могут переноситься по воздуху, помогая птицам находить богатый источник пищи. Этанол также является источником энергии сам по себе и стимулирует аппетит.

Фруктоеды – включая птиц, наших предков-людей и других животных – могли ассоциировать присутствие этанола с сахарным ударом и легким удовольствием. Взамен они распространяли семена или способствовали перекрестному опылению. Это эволюционное объяснение влечения к алкоголю иногда называют гипотезой «пьяной обезьяны», которую первым предложил американский биолог Роберт Дадли.

Как и у людей, центральная нервная система птиц, склонных к выпивке, может вознаграждать умеренное потребление алкоголя, заставляя чувствовать себя менее утомленными, более расслабленными и общительными. Стремление к удовольствию может показаться эволюционным тупиком, но природа обычно умудряется ограничивать доступ к алкоголю: стимулирующий эффект слабый, а случаи чрезмерного потребления являются скорее исключением. Последнее часто происходит в ситуациях, когда мясистые фрукты в изобилии, а другая еда скудна или погодные условия привели к необычно высокому содержанию сахара, что дает более крепкий напиток при брожении. Чаще жертвами пьянства становятся более молодые птицы.

Пенни Олсен отмечает, что сравнение зеленых попугаев, втирающих ароматную растительность в свое оперение, с пьяными голубями, падающими с деревьев, может показаться натяжкой. Однако природа вознаграждает поведение, которое дает эволюционное преимущество, в том числе и задействуя центры удовольствия животных. Стремление к приятным ощущениям – важный, обычно упускаемый из виду аспект поведения животных, заслуживающий внимания и дальнейшего изучения.