Почему марафон 1904 года стал одним из самых странных олимпийских событий всех времен

Участники соревнований в Сент-Луисе, США, принимали яд, воровали персики и даже преодолевали часть дистанции автостопом.

Первые прошедшие в Америке Олимпийские игры, возможно, были самым худшим или странным событием возрожденной традиции. Они проходили в 1904 году в Сент-Луисе параллельно со Всемирной выставкой, посвященной столетию покупки Штатами у наполеоновской администрации штата Луизиана за пятнадцать миллионов долларов. Атмосфера была наполнена идеей американского империализма.

Хотя Олимпиада и продемонстрировала примеры подлинного триумфа, например, шесть медалей, в том числе три золотые, завоеванные Джорджем Эйзером, гимнастом с деревянной ногой, Игры в общем-то остались в тени выставки, которая, кстати, предлагала собственную программу спортивных и порой спорных мероприятий.

Самым знаменательным событием Игр стал марафон, задуманный как дань уважения наследию классической Греции и демонстрация связи античности и современности. Однако с самого начала состязания превратились во второстепенное и абсурдное зрелище, которое больше соответствовало карнавальной атмосфере ярмарки, чем торжественному олимпийскому настроению. То, как проходил марафон, заставило чиновников задуматься, не отменить ли его навсегда.

В соревновании участвовали несколько бегунов, которые были признанными чемпионами Бостонского марафона или предыдущих олимпийских марафонов. Фаворитами считались опытные американские спортсмены Сэм Меллор, Эй Эл Ньютон, Джон Лордон, Майкл Спринг и Томас Хикс. Однако большую часть участников составляли бегуны на средние дистанции и разные чудаковатые личности. Например, Фред Лорц – американец, который тренировался по ночам, потому что днем ​​работал каменщиком. Он попал на Олимпиаду, заняв место в специальном забеге на пять миль, который спонсировал Союз любителей спорта.

Среди других достойных упоминания участников были двое мужчин из племени тсвана из Южной Африки. Они стали первыми чернокожими африканцами, участвовавшими в современных Олимпийских играх.

Также марафон бежал Феликс Карвахаль, кубинский гражданин и бывший почтальон, который собрал деньги, чтобы приехать в Соединенные Штаты, демонстрируя свое мастерство на родине и однажды обежавший весь остров. По прибытии в Новый Орлеан он проиграл все свои деньги в кости и был вынужден добираться до Сент-Луиса пешком и автостопом. Мужчина ростом всего полтора метра представлял собой хрупкую, но яркую фигуру на стартовой линии: он был одет в белую рубашку с длинными рукавами, длинные темные брюки, берет и пару уличных ботинок. Согласно легенде, один из коллег-олимпийцев нашел ножницы и помог Карвахалю обрезать брюки по колено.

Дэвид Р. Фрэнсис, президент Louisiana Purchase Exposition, выстрелил из стартового пистолета 30 августа ровно в 15:03, и спортсмены стартовали. Жара и влажность взлетели выше тридцати градусов, а сорокакилометровая трасса, которую называли «самой сложной, которую когда-либо приходилось преодолевать человеку», вилась по дорогам, покрытым слоем пыли толщиной в несколько сантиметров. Гонка была немного короче современных марафонов, которые почти всегда составляют сорок два километра.

«Это было больше похоже на кулинарию, чем на гражданское строительство. Руководители гонок разрабатывали свои трассы, руководствуясь ощущениями, а не изысканным рецептом» – писала в 2012 году New York Times, описывая событие.

На трассе было семь холмов высотой от тридцати до девяноста метров, некоторые из которых имели невероятно длинные подъемы. Во многих местах по дороге были разбросаны камни, которые создавали опасные препятствия. Участникам приходилось лавировать среди городского транспорта, фургонов доставки, железнодорожных поездов, трамваев и людей, выгуливающих собак. Автомобили с тренерами и врачами ехали рядом с бегунами, поднимая клубы пыли, вызывающие приступы кашля.

Было только одно место, где спортсмены могли официально получить пресную воду, в двадцати километрах от старта гонки. Джеймс Салливан, главный организатор игр, хотел свести к минимуму потребление жидкости, чтобы проверить пределы и последствия преднамеренного обезвоживания, которое в то время было распространенной областью исследований. Однако чудаку Карвахалю каким-то образом удалось напиться на водонапорной башне через десять километров от старта.

Хикс, опытный бегун из Массачусетса, сразу же стал лидером забега. Уильям Гарсия из Калифорнии едва не стал первой жертвой олимпийского марафона, когда упал на обочине дороги примерно в двенадцати километрах от финиша. Пыль покрыла его пищевод и разорвала слизистую оболочку желудка, вызвав серьезное кровотечение. Если бы он продержался без посторонней помощи еще час, он мог бы истечь кровью.

У Лордона, одного из американских спортсменов, случился приступ рвоты, и он сдался. За Леном Тау, одним из южноафриканских участников, примерно полтора километра гналась дикая собака. Карвахаль бежал в своих громоздких ботинках и развевающейся рубашке, показывая хорошее время, хотя и останавливался, чтобы поболтать со зрителями на ломаном английском. В какой-то момент он остановился у машины, увидев, что ее пассажиры едят персики, и попросил один. Когда незнакомцы отказались, он схватил два фрукта и съел их на бегу. Чуть дальше по маршруту он остановился у фруктового сада и перекусил яблоками, которые оказались гнилыми. Страдая от желудочных спазмов, он лег и задремал.

У Меллора, который продвинулся на место лидера забега, начались сильные спазмы. Он замедлился до шага и в конце концов остановился. На отметке в пятнадцать километров спазмы также начали мучить Лорца, который решил подвезти его на автомобиле. При этом он размахивал рукой, приветствуя зрителей и других бегунов, когда проезжал мимо них.

В то время правила олимпийского марафона «позволяли бегунам получать помощь от официальных лиц забега, и Томас Хикс, один из фаворитов, получил довольно необычную помощь во время забега. На отметке в шестнадцать километров спортсмен попал под опеку двух человек из команды поддержки, которых он умолял дать ему попить. Они отказались, вместо этого протерев ему рот теплой дистиллированной водой. За одиннадцать километров до финиша его кураторы накормили его смесью стрихнина и яичных белков, что стало первым зарегистрированным случаем употребления допинга на современных Олимпийских играх.

Стрихнин в то время использовался в малых дозах в качестве стимулятора, но сегодня мы знаем, что это сильный яд, который применяется как пестицид. Команда Хикса также имела фляжку французского бренди, но решила не давать его спортсмену, пока не сможет нормально оценить его состояние.

Тем временем Лорц оправился от судорог, преодолев на автомобиле почти восемнадцать километров. Один из кураторов Хикса увидел это и приказал тому сойти с дистанции, однако Лорц продолжил бежать и финишировал со временем 3 часа 13 минут. Толпа взревела, но аплодисменты быстро сменились свистом, когда правда вышла наружу. Спортсмен с улыбкой заявил, что он никогда не собирался принимать эту честь и финишировал только ради шутки.

Хикс же, в крови которого циркулировал стрихнин, к финишу стал пепельно-серым и вялым. Когда он услышал, что Лорц был дисквалифицирован, Томас воспрял духом и заставил свои ноги перейти на рысь. Тренеры дали ему еще одну дозу стрихнина и яичных белков, приправив смесь бренди. Они также намочили его тело и голову теплой водой, после чего бегун ожил и ускорил шаг.

«Последние две мили [около трех километров] трассы Хикс бежал механически, как хорошо смазанный механизм. Глаза у него были тусклые, без блеска; пепельный цвет лица и кожи стал глубже; руки казались крепко связанными гирями; он едва мог поднимать ноги, а колени почти не слушались», – сообщал Чарльз Лукас, официальный представитель забега.

У спортсмена начались галлюцинации, он считал, что до финиша еще больше тридцати километров. На последнем километре он умолял дать ему что-нибудь поесть, затем – разрешить прилечь. Хикс выпил еще бренди, но ему отказали в чае, он также проглотил еще два яичных белка. Бегун поднялся на первый из двух последних холмов и устремился вниз по склону. Оказавшись на стадионе, он попытался продолжать бег, но ноги не слушались его, и спортсмен шел неловкой шаркающей походкой.

«Не было и намека на ту упругую пружину, с которой он начал. Он, должно быть, слышал шум вокруг себя, но не подал никаких признаков этого. Он уже прошел через это. Он поднял глаза один раз, когда шум достиг своего пика. Он был в нескольких ярдах от финиша. Его нижняя челюсть отвисла, как при идиотизме, глаза смотрели пустым взглядом, но его жалкое выражение не изменилось», – описывала газета St. Louis Post-Dispatch.

Тренеры Хикса на плечах перенесли его через финишную линию, удерживая в воздухе и давая передвигать ногами. Бегун был объявлен победителем, и ему потребовалась помощь четырех врачей, чтобы через час почувствовать себя достаточно хорошо, чтобы покинуть стадион.

«Никогда в жизни я не бегал по такой сложной трассе. Потрясающие холмы просто разрывают человека на куски», – заявил Хикс журналистам.

В следующем году Томас Хикс и Фред Лорц снова встретились на Бостонском марафоне, и Лорц одержал победу. На этот раз без автомобиля, только с помощью собственных ног.