Анатомия отравителя: безумное чаепитие Грэма Янга

Кроуторн, Бовингдон, Ширнесс, Сент-Олбанс, Хемел-Хемпстед, Ньюпорт на острове Уайт… Все эти маленькие английские городки, расположенные в тихих местах, утопающих в зелени, навсегда связаны темным наследием одного человека. Их объединяет память о Грэме Янге, одном из самых известных серийных отравителей в истории Англии, которого боялись даже самые отпетые обитатели тюрьмы Паркхерст.

После отравления нескольких друзей и членов семьи юный Грэм Янг провел девять лет в Бродмуре, больнице строгого режима для душевнобольных преступников, расположенной недалеко от Кроуторна. Выпущенный в 1971 году после того, как убедил психиатров, что готов жить в обществе, Янг устроился в фотолабораторию John Hadland в Бовингдоне. Здесь он убил двух коллег и чуть не убил еще нескольких, а более семидесяти пострадали от необъяснимой болезни. Я уже писал немного о Янге в материале «Наперстянка – героиня трукрайма», пришло время поговорить о нем более обстоятельно.

Грэм Янг появился на свет 7 сентября 1947 года, его мать Бесси умерла всего через несколько месяцев после рождения сына. Первые два года мальчик провел в семье тети и дяди в Сент-Олбансе и страдал, когда отец забрал его к себе. В 1949 году Фред Янг поселился с сыном, дочерью и новой женой Молли в пригороде Лондона Нисдене. Через несколько лет Молли стала первой жертвой Грэма, хотя до ее убийства он притравливал одноклассников. По признанию Фреда, он никогда по-настоящему не понимал своего сына, однако тревожные колокола зазвонили очень рано.

В отравителях есть что-то особенно леденящее душу, что-то хладнокровное и рептильное. Истинные мастера убийства исподтишка, они проскальзывают в жизни людей, как змеи, оставляя за собой след смерти. Идеальное убийство для отравителя – не то, которое осталось нераскрытым, а то, которое осталось незамеченным.

Отравители кажутся особенно беспощадной и бессердечной породой убийц, хотя некоторые из них бывают некомпетентны. Намереваясь нанести лишь вред, они переоценивают дозировку или не учитывают, что у жертвы уже есть проблемы со здоровьем или аллергия. Другие действуют из гнева или ради шутки, которая заходит слишком далеко. Такие отравители убивают по невежеству и глупости, а не по умыслу. Грэм Янг был не таким, он убивал исключительно по умыслу и уже в школе оттачивал свои навыки и постоянно пополнял багаж знаний о токсичных веществах. Иногда лишь совпадение (или невероятная удача потенциальных жертв) не позволяли Янгу убить еще больше людей.

Однако большинство отравителей очень расчетливы, они точно знают, что делают, и делают это в любом случае. Намеренно предложить отравленную еду или напиток ничего не подозревающей жертве и наблюдать, как она принимает яд, требует невероятного хладнокровия. Возможно, на каждого пойманного отравителя существует несколько тех, кто ускользает от наказания. Грэм Янг, полностью лишенный сочувствия, был таким особенно опасным человеком.

Смертная казнь была отменена в Великобритании в 1960-х годах, однако до этого существовало неписаное правило для отравителей: их казнили через повешение в течение нескольких недель после вынесения приговора (минимум «три чистых воскресенья»). Времени должно было хватить лишь, чтобы обратиться в Апелляционный суд и подать прошение министру внутренних дел о помиловании. Однако проигранная апелляция почти всегда означала, что помилования не будет. Если бы Янг оказался в суде на десять лет раньше, он вряд ли избежал петли.

По статистике, большая часть убийств совершается с личным мотивом. Более 90% жертв знают либо непосредственного убийцу, либо того, кто заказал их смерть. Именно близкие люди стали первыми жертвами Грэма.

Он, несомненно, был хрестоматийным психопатом, а не садистом или тем, кто будет убивать ради материальной выгоды. По собственному аморальному мнению Янга, он травил людей, но это не были преступления, а всего лишь научные эксперименты. Жертвы были его лабораторными крысами. После извлечения как можно большего количества данных (и удовольствия) Грэм, наконец, избавлялся от подопытного, доводя все до конца, и выбирал следующего.

Янг не имел никакой финансовой или материальной выгоды от отравления своих родственников, одноклассников и коллег, его мотивы были гораздо темнее. Он наслаждался властью над жизнью и смертью, а когда его поймали в первый раз, мальчик заметил: «Мне не хватает моей сурьмы. Мне не хватает силы, которую она мне дает».

«Эксперименты» Янга начались в начале 1960-х, когда он был еще подростком. В то время яды в Британии были более доступны и продавались в аптеках при наличии разрешающего документа. Фактически именно преступления Грэма привели к значительным изменениям в законодательстве, регулирующем продажу и хранение таких веществ.

Как и любому ученому, парню нужны были лабораторные крысы, и он сосредоточился на тех, кто был доступен, – своей семье. Грэм не только мог экспериментировать по своему желанию, он мог наблюдать и фиксировать результаты этих опытов, делая подробные записи, которые позже помогли его осудить. Он перечислял ингредиенты, дозы и нанесенный ущерб.

Когда Янг не пичкал родственников мышьяком, сурьмой, дигиталисом, таллием или их комбинациями, у него были более очевидные привычки, вызывающие беспокойство. Грэм приходил в школу со свастикой на рукаве, отдавал нацистское приветствие и коллекционировал книги о нацизме. Он открыто заявлял, что считает Адольфа Гитлера непонятым гением, и подписывал письма фразой «Ваш дружелюбный сосед Франкенштейн». А еще зачитывался книгами о ядах и отравлениях в библиотеке, дружил с местными химиками и использовал поддельные рецепты, чтобы приобретать яды в аптеках.

Пока Грэм был подростком, его первыми жертвами стали мачеха Молли, отец Фред, сестра Уинифред и школьный друг Джон Уильямс. Молли умирала очень долгой и очень мучительной смертью, остальным удалось выжить. После очередной необъяснимой болезни в доме Янгов, которая произошла на фоне подозрений родственников о психологических проблемах мальчика, в дело вмешались власти. То, что обнаружили полицейские, поразило всех и принесло Грэму Янгу девять лет в Бродмуре, больнице строгого режима для душевнобольных преступников.

Сначала умерла мачеха Молли. Затем неожиданно заболел и чуть не умер отец. Потом заболела сестра, потом – Уильямс. Серия необъяснимых болезней имела один общий фактор – близость с Грэмом Янгом. У него были и средства, и возможности, но никто не понимал и не мог предположить его мотивов. Все раскрылось благодаря учителю естествознания, обнаружившему у Янга коллекцию ядов, которой не должно быть ни у одного подростка.

Как оказалось, Янг дружил с местными химиками, которые поощряли научный интерес мальчика, не зная его настоящих мотивов и охотно отоваривая поддельные рецепты. Юный манипулятор сумел так запудрить мозги взрослым, что они не задумывались о том, что многочисленные рецепты на смертельные яды могли быть поддельными. То, что Грэму всего четырнадцать лет, стало известно лишь 23 мая 1962 года, когда его арестовали.

Несмотря на то, что у полиции не было убедительных и правдоподобных мотивов, Янг стал единственным подозреваемым после обнаружения его привычек в библиотеке, коллекции учебников по химии, нацистских памятных вещей и набора ядов, любой из которых мог вызвать симптомы, обнаруженные у его жертв. Дело стало сенсацией, речь шла о подростке, который травил свою семью, просто чтобы посмотреть, что будет.

Признавшийся в отравлении сестры Уинифред атропином, а отца Фреда и школьного друга Кристофера Уильямса – комбинацией ядов, Янг был осужден в конце 1962 года. Ему так и не было предъявлено обвинение в убийстве мачехи Молли, которая умерла от необъяснимой болезни 23 апреля 1962 года. Доказательств было недостаточно, хотя однажды отец застал его стоящим у смертного одра женщины и зачарованно наблюдающим, как она умирала.

Будучи пойманным, Грэм с готовностью признал свою вину и был заключен в Бродмур на неопределенный срок. Его заключение, возможно, дало его эго небольшое удовлетворение. Он выделялся на общем фоне как самый молодой заключенный с 1885 года. Судья Мелфорд Стивенсон вынес суровый приговор с леденящим душу и точным предупреждением: «Такие люди всегда опасны и умело скрывают свою безумную страсть, от которой никогда нельзя полностью излечиться».

Компульсия Янга, конечно, не была излечена. Фактически он все еще подозревается в убийстве другого заключенного. Когда Джон Берридж умер от отравления цианидом, персонал Бродмура, казалось, ничего не подозревал. Это было учреждение строгого режима, в котором ни один пациент (особенно известный серийный отравитель) не мог добыть яд. Не имея возможности объяснить, где Берридж его получил, служащие не увидели никаких предупреждающих знаков, когда другой заключенный указал на лавровые кусты во дворе больницы. Он же рассказал, как легко цианид можно перегнать из лавровых листьев.

Неудивительно, что этим заключенным был Грэм Янг, известный серийный отравитель с обширными знаниями обо всех видах токсинов. Смерть Берриджа была признана самоубийством. Однако позже Уинифред указала, что в письмах Грэм регулярно жаловался сестре на многочисленные раздражающие привычки Берриджа, особенно на его храп. Лекарство Янга (если это действительно он его приготовил) было столь же смертоносным, сколь и эффективным. Больше его не раздражал храп сокамерника.

Сотрудники Бродмура не то чтобы не знали о темных наклонностях Янга, на самом деле они едва не пострадали от них сами. Однажды в кофе персонала обнаружили отбеливатель, а в чае, приготовленном в большом общем котле, – абразивный препарат на основе натрия, используемый для покраски стен. Оба случая обошлись без жертв, но сотрудники начали шутить с заключенными пациентами: «Если ты не будешь вести себя хорошо, я позволю Грэму приготовить тебе кофе».

То, что Янг ​​не получил официального наказания, не было сюрпризом. В отличие от обычных больниц, заключенные Бродмура соблюдают так называемый кодекс каторжников: кто-то сообщил о наличии яда, но никто не был готов назвать отравителя. Если бы персонал не нашел отраву, более девяноста сотрудников и заключенных могли бы умереть.

Хотя она была пророческой, рекомендация судьи Стивенсона была проигнорирована. Он предписал назначить отравителю минимум пятнадцать лет и не выпускать его без личного одобрения министра внутренних дел. Однако Янг так сильно хотел возобновить свою преступную карьеру, что стал образцовым заключенным и этим произвел впечатление на персонал Бродмура. В июне 1970 года психиатр доктор Эдгар Анвин, увлеченный исправлением Грэма, рекомендовал его досрочное освобождение.

В 1971 году министр внутренних дел, отметив, что преступления Янга в среднем влекут за собой семь или восемь лет, дал такое одобрение. В следующем году врачи Бродмура пришли к консенсусу, и Янг был освобожден. Он был далек от выздоровления, и за это пришлось заплатить сотрудникам фотолаборатории John Hadland.

4 февраля 1971 года, после девяти лет в Бродмуре, в возрасте 23 лет Янг вернулся в общество. Пока он проживал в общежитии и посещал занятия в колледже, двое его соседей загадочно умерли. Известно, что один из них выпил бокал вина, предложенный Грэмом, а второй страдал от настолько мучительной боли, что не выдержал и покончил с собой.

Удивительно, но с учетом послужного списка из серии отравлений власти нашли Янгу работу в фотолаборатории. При этом работодателей не проинформировали о прошлом новичка, который даже предъявил блестящую рекомендацию из колледжа. Грэм не мог не упомянуть в заявлении, что находился на психиатрическом лечении, но указал, что у него был нервный срыв, не уточняя, какой именно.

«Позвольте мне воспользоваться этой возможностью, чтобы выразить Вам свою благодарность за то, что Вы предложили мне эту должность, несмотря на мою предыдущую болезнь, о которой Вам сообщил ответственный за размещение», – отметил Янг в письме должностному лицу John Hadland Джеффри Фостеру.

Скорее всего Янг понимал, что Бродмур не раскрыл работодателю истинную причину «предыдущей болезни». Если бы они это сделали, вероятно, мистер Фостер не подпустил бы новенького к лаборатории. Будучи искусным манипулятором, Грэм рисует в своем сообщении портер обеспокоенного юноши, пытающегося проложить свой путь в мире как можно лучше. В заявлении даже утверждалось, что он «ранее изучал химию, органическую и неорганическую, фармакологию и токсикологию в течение последних десяти лет и имел некоторые знания о химикатах».

Однако его познания в химии пришли из приготовления ядов, его токсикологический опыт – из отравления друзей и семьи, а его фармакологический опыт включал использование эфира и хлороформа в рекреационных целях. Ни о чем из этого он не упомянул на собеседовании. Работодатели не задавали слишком много вопросов, и эта оплошность имела фатальные последствия.

Янг начал с самого низа и работал на складе помощником. Также в традициях многих британских организаций того времени его обязанностью было приготовление общего чая и кофе. Он не возражал против этого, а через несколько недель сотрудники лаборатории внезапно начали испытывать необъяснимые и сильные симптомы. У Дианы Смарт были хорошие рабочие отношения с новым коллегой, по крайней мере, так она думала. Однако со временем женщина стала раздражать Грэма, и он отравил ее чай, чуть не убив.

Главный кладовщик Боб Эгл тоже думал, что хорошо ладит с новичком. Он был одним из многих сотрудников, которые пострадали от того, что в округе начали называть «бовингдонским вирусом». Мужчина умер от загадочного заболевания 7 июля 1971 года. Следом, 19 ноября, скончался Фред Биггс, в связи с чем Янг испытал что-то смутно напоминающее раскаяние.

«Ф [Фред Биггс] сейчас серьезно болен. У него развился паралич и слепота. Даже если слепота обратима, органическое заболевание мозга сделает его пустым местом. С моей точки зрения, его смерть была бы облегчением. Это убрало бы еще одну жертву с и без того переполненного поля битвы», – записал отравитель в дневнике, который был озаглавлен «Заметки о деле».

Однако чаще всего записи Грэма демонстрируют, насколько безжалостным и даже небрежным он мог быть. О дозе, которая могла убить Диану Смарт, он писал: «Вчера Ди меня разозлила, поэтому я отправил ее домой с дозой болезни».

Диана Смарт, Дэвид Тилсон, Джетро Батт и Рональд Хьюитт едва не умерли. Примерно семьдесят других сотрудников страдали от подобных заболеваний в течение нескольких месяцев, пока Янг работал в компании. Атмосфера страха начала распространяться по фотолаборатории, все задавались вопросом: «Кто следующим подхватит «бовингдонский вирус»?»

Из-за собственного эго Грэм Янг в конце концов перегнул палку. Либо он думал, что настолько умен, что может свободно общаться со следователями, не будучи пойманным, либо он тайно хотел быть пойманным и прославиться. Все-таки парень считал себя кем-то вроде художника, а художники хотят, чтобы их творения ценились со стороны. Грэм сначала просто привлек внимание полиции, а затем вызвал и серьезные подозрения.

В 1962 году учитель естествознания действовал в соответствии со своими подозрениями, и Янга удалось быстро поймать. В 1971 году Грэм вызвал подозрения у Иэна Андерсона, медика, работавшего в John Hadland. Он смог уловить хвастовство Янга познаниями в области наркотиков и ядов и понял, что «бовингдонский вирус» – это новый сотрудник. Андерсон также отметил, что Грэм ​​неоднократно высказывал непрошеные (и подозрительно точные) мнения о том, выживут ли больные работники лаборатории. Как и все остальные в компании, медик почти ничего не знал о прошлом Янга, но все равно оповестил полицию.

Более срьезные подозрения появились, когда полицейские посетили лабораторию. Янг был с ними разговорчивым и услужливым, он даже высказал мнение о том, что Биггс и Эгл могли умереть от синдрома Гийена-Барре или отравления таллием. Симптомы состояний похожи, но складские помощники и чайные мальчики редко знают об этом. Вскоре детективы решили, что чрезмерно услужливое поведение Грэма и его необычные знания делают его главным подозреваемым. Отравление таллием, безусловно, было возможным, но не рассматривалось следствием, пока Янг не упомянул об этом. Детективы проверили прошлое парня более подробно, чем работодатели, и 21 сентября 1971 года отравитель был арестован.

Сначала были раскрыты психиатрическая история и криминальное прошлое Грэма Янга. Затем полиция обыскала его жилье и обнаружила новую коллекцию книг о наркотиках, ядах и отравлениях, а также незаконно приобретенные вещества и, среди прочего, большое количество сульфата таллия. Симптомы отравления этим тяжелым металлом точно соответствовали симптомам предполагаемых жертв Янга, однако самым уличающим был его дневник, в котором автор скрупулезно записывал имена, даты, яды, их воздействие и то, позволит ли он жертвам жить или умереть.

Наука значительно продвинулась с момента подозрительной смерти Молли Янг в 1962 году. Несмотря на то, что тело Фреда Биггса было кремировано, прах все еще содержал девять миллиграммов таллия, что легко можно назвать смертельной дозой. Как и многие убийцы, Грэм не был настолько умным, как он думал. Несмотря на все свои исследования, он не знал, что таллий является одним из немногих ядов, которые не разрушаются в печи крематория.

Грэма арестовали в Ширнессе, когда он гостил у отца. Его спокойствие во время ареста заставило детективов заподозрить, что в рукаве Янга спрятан еще один козырь. Они были правы, но козырь скрывался не в рукаве, а прямо в кармане, где была найдена смертельная доза таллия. Вместо того, чтобы предстать перед судом и отправиться в тюрьму или психиатрическую больницу до конца жизни, отравитель планировал в последний раз взять ситуацию под контроль и обмануть закон и своих жертв. Детективы конфисковали яд и тщательно проверили Грэма на предмет чего-либо еще.

Суд над Янгом стал еще одной сенсацией, а газеты прозвали его «Отравителем чайных чашек». Это очень оскорбляло Грэма, ведь он думал, что его таланты к убийствам и «научные» навыки заслуживают чего-то гораздо большего, чего-то вроде «Отравителя мира». Даже при том, что он знал, что никогда не выйдет на свободу, парень больше волновался о своем уязвленном эго. Ни пожизненное заключение, ни бессмысленные убийства многочисленных жертв не вызывали у него эмоций.

Судебный процесс в Королевском суде Сент-Олбанса начался 19 сентября 1972 года и продолжался десять дней. Доказательства решили обвинительный приговор, а пожизненное заключение было единственным возможным результатом. Однако Янг не признал себя виновным и заявил, что его дневник был всего лишь исследовательскими заметками для романа. В отличие от жертв Янга присяжные смогли увидеть его таким, каким он был на самом деле.

Грэм был приговорен к четырем пожизненным срокам и двум пятилетним. Присяжные также добавили еще один пункт к вердикту, призвав к тщательному пересмотру правил, регулирующих продажу, покупку и хранение ядов.

Во время и после суда врачи Бродмура подверглись резкой критике как за его освобождение, так и за сокрытие прошлых преступлений от работодателя. Их положение ухудшилось еще больше, когда было изучено досье отравителя, и выяснилось, что перед своим освобождением, Янг пообещал психиатру, что будет отравлять по одному человеку за каждый год своего заключения. И даже после того, как эта угроза была зафиксирована в досье Грэма, он все равно был освобожден.

Если бы работники фотолаборатории были предупреждены, вероятно, Янга можно было остановить раньше. Если бы его не освободили из Бродмура, персонал компании и соседи по общежитию были бы надежно защищены. В итоге после дела Грэма Янга правила освобождения из психиатрических учреждений были реформированы, а законы, регулирующие продажу и хранение ядов, – значительно ужесточены.

Находясь в заключении, Янг наконец признался в убийстве мачехи Молли в 1962 году. Несмотря на десятилетия за решеткой, он завел в тюрьме мало друзей. По слухам, многие заключенные боялись его, не ели и не пили ничего, к чему Грэм приближался, и настаивали на том, чтобы общий чайник был опорожнен и тщательно вымыт, если его просто видели рядом.

Вероятно, единственным другом Янга был другой печально известный психопат Иэн Брэди. Он был таким же одиноким и презираемым и нашел родственную душу в Грэме, с которым часто играл в шахматы. Помимо шахмат и преступной натуры, их объединяло увлечение Гитлером и нацизмом.

Грэм Янг умер спустя почти тридцать лет в Паркхерсте. Первого августа 1990 года один из самых бессердечных преступников Британии умер от инфаркта миокарда.

А вот что о Янге пишет еще один психопат Чарльз Бронсон:

«Многие зеки скажут, за что он его в легенды вписал, просто потому что Грэм – легенда всех отравителей. Я встретил его в Паркхерсте в 80-х, он определенно не был моим другом, и я бы не доверил ему домашнего грызуна… Его жизнь в тюрьме прошла почти полностью в изоляции, поскольку он все время пытался отравить людей. Он действительно попытался это сделать в Паркхерсте, подсыпав какое-то вещество в бойлер для воды в тюрьме. За эту попытку ему сломали обе руки – он был очень опасным человеком. Я считаю, что его не следовало выпускать из Бродмура. Врачи держали его в состоянии седации с помощью тяжелых транквилизаторов в течение всех лет его заключения. Однако я испытывал сочувствие к главному отравителю Британии. Очевидно, что когда ему сломали руки, он этого заслужил, но он был очень больным парнем, который не мог с собой ничего поделать, о да, настоящая легенда в своем извращенном уме, которого я бы не пригласил домой на воскресный обед!»

Поддержать развитие блога можно на Boosty по ссылке.