Охота на ведьм: чего медсестрам стоит избавление от статуса ангела смерти

До того, как ее приговоры отменили, итальянская медсестра Даниэла Поджиали была крайне демонизирована прессой. На защиту ангела смерти встал эксперт, который сегодня обратил внимание на дело Люси Летби. Это довольно трудная история, которая может многому научить людей, если они захотят учиться.

Сегодня Даниэла говорит, что было ужасно услышать 11 марта 2016 года приговор – пожизненный срок. Он прозвучал спустя менее чем полтора года после первого ареста медсестры, которую к тому моменту в Италии называли «самой печально известной убийцей».

Спустя восемь лет Поджиали выглядит точно так же, как и тогда, когда впервые попала в национальные новости. Она по-прежнему живет в старинном городке Фаэнца с населением около 60 000 жителей к юго-востоку от Болоньи. Внешне кажется, с ней и не происходило того, что произошло. Вместе с адвокатом Лоренцо Вальгимилья она пережила девять лет судебных процессов и апелляций в связи с двумя смертями. Она была оправдана по делу об убийстве в обоих случаях, ее кошмар окончательно завершился в январе 2023 года.

Однако история, в центре которой оказалась Поджиали, вызывает тревогу и ставит острые вопросы о предполагаемых серийных убийцах в сфере здравоохранения. Последний пример – дело Люси Летби, британской медсестры, которую в прошлом году признали виновной в убийстве семи новорожденных и покушении на убийство еще семи младенцев в неонатальном отделении больницы графини Честер. Сегодня адвокаты по уголовным делам, врачи и ученые-статистики выражают опасения относительно правомерности приговора.

Даниэла Поджиали родилась 23 октября 1972 года и была младшей из трех сестер. По ее словам, семья жила скромно: мать была домохозяйкой, отец работал «на автомагистралях». Окончив школу, она переехала в соседний город, где изучала бухгалтерский учет, а затем решила получить квалификацию медсестры в 1995 году.

«Сначала мне было просто любопытно, но постепенно я поняла, что мне это действительно нравится. Мне нравилось узнавать так много нового, помогать другим, всегда быть занятой на работе и общаться с людьми», – говорит Поджиали.

В 2012-м она устроилась в отделение паллиативной помощи в больнице Умберто I в Луго, недалеко от Равенны. Бездетная и энергичная сорокалетняя женщина бралась за каждую предложенную смену, иногда пропуская выходные. Это позволяло ей достаточно зарабатывать, чтобы немного путешествовать.

Поджиали – кипучая натура, она раздражала коллег тем, что не держала язык за зубами. Мягко говоря, персонал недолюбливал ее. Кроме того, некоторые коллеги считали, что Даниэла дает пациентам снотворное, чтобы они не беспокоили ее на ночном дежурстве, или слабительное, чтобы у следующей смены было больше работы. Это были сплетни, которые она всегда отрицала: «На работе всегда есть место болтовне и зависти, но я никогда не думала, что дойдет до этого».

Поведение дерзкой медсестры находилось под пристальным вниманием, ее стали подозревать в том, что она виновна в пропаже некоторых вещей. К концу 2013 года в больнице было зарегистрировано 27 случаев мелкого воровства, и коллеги заявили на нее в полицию. В 2014-м Поджиали обязали ежедневно отмечаться в местном полицейском участке, пока она ожидала суда по кражам. В октябре 2016-го ее признали виновной в попытке украсть кошелек мужчины, который навещал больную жену, и приговорили к трем месяцам лишения свободы и штрафу в размере ста евро. Через месяц ее также приговорили к четырем с половиной годам лишения свободы за кражу фармацевтических препаратов и продуктов питания.

Серьезную тревогу вызывало то, как Даниэла не скрывала радости по поводу смерти некоторых пациентов. Работники хосписов говорят, что иногда действительно наступает облегчение, когда пациент наконец умирает. Это может быть следствием и сочувствия, и эгоизма. Стороннему наблюдателю снимок, перепечатанный массой изданий, на котором Поджиали улыбается и поднимает большие пальцы вверх на фоне только что скончавшегося пациента, действительно, кажется дикостью. Сама Даниэла называет этот свой поступок «глупостью».

Весной 2014 года коллеги медсестры отметили серию неожиданных смертей, случившихся, когда Поджиали была на смене. С тридцатого марта по шестое апреля их было шесть. Второго апреля было обнаружено, что хлорид калия неправильно помещен в ящик тележки медсестер, а не в аптеку, и что два флакона с препаратом пропали. Когда восьмого апреля умерла еще одна пациентка, 78-летняя Роза Кальдерони, больница сообщила об этом в полицию. На следующий день женщину отстранили от работы.

Не работая и все еще отмечаясь в полицейском участке каждый день из-за расследования кражи, Поджиали пыталась продолжать жить обычную жизнь. Она планировала поехать на пивной фестиваль в Штутгарте в октябре и получила на это разрешение властей.

«Я зашла попрощаться с мамой, и тут, как гром среди ясного неба, появилась полиция и пригласила меня в участок. Они сказали, что им есть, о чем поговорить», – вспоминает Даниэла.

Власти отменили свое решение: больше ей не разрешалось покидать страну, ее обвинили в убийстве в связи со смертью Кальдерони. Итальянский ангел смерти стал главной темой новостей, в которых медсестре-убийце приписывалось 38 подозрительных смертей, а ее фото у трупа стало фоном за спиной каждого телевизионного диктора. Поджиали заключили в тюрьму до суда, но ее краткие появления на слушаниях сформировали общественное мнение: женщина казалась странно беззаботной и улыбающейся.

«У нее никогда не было подчиненного отношения к этому. У нее всегда была прямая спина в суде. Это казалось вызовом», – говорит адвокат Лоренцо Вальгимилья.

Когда все затянулось на годы, Даниэла появлялась в суде с волосами, окрашенными в розовый цвет, носила футболки с героями мультфильмов и даже потрясала кулаками. Прокурорам и прессе было легко изобразить ее как ликующую дьяволицу.

Адам Кинг, практикующий адвокат, написал для издания UnHerd статью, в которой  говорит, что дело Люси Летби является примером «заражения предвзятости подтверждения», утверждая, что «теория» ее вины «основана почти полностью на том, что она была на смене в соответствующее время». За это британское правосудие подверглось жесткой критике в репортажах New Yorker, Guardian и Financial Times, а доктор Фил Хаммонд написал для Private Eye колонку, в которой подробно рассказал о недостатках версии обвинения: вскрытие показало естественные причины смерти пяти из семи младенцев. Многие из них были крайне недоношенными и крайне хрупкими. Эксперты по уходу за новорожденными сообщили, что существуют более вероятные причины смерти, чем те, которые предложило обвинение, а основной предполагаемый метод убийства – вдувание воздуха младенцам через капельницу – попросту неправдоподобен.

Известно, что присяжные услышали данные лишь о примерно половине смертей за тот период, когда, как утверждается, действовала Люси Летби, из-за этого данные выглядели выборочными. Больничное отделение было понижено в статусе, то есть оно больше не заботилось о самых недоношенных и маловесных детях, примерно в то же время, когда Летби была отстранена от работы. Сравнивать ее смены со сменами более поздних месяцев – все равно, что сравнивать яблоки и груши.

Специальная корреспондентка Guardian Фелисити Лоуренс сообщила о письме, направленном министру здравоохранения и подписанном ведущими статистиками, врачами-педиатрами, судебными экспертами и неонатологами. Говоря о «системных проблемах» в правосудии в отношении «серийных убийц-медиков», она заявила: «Мы считаем, что правовые системы особенно уязвимы для ошибок при работе со сложными научными доказательствами, особенно в случаях, связанных со статистическими аномалиями в условиях здравоохранения».

Те, кто сомневается в приговоре Люси Летби, указывают на различные известные судебные ошибки. На первый взгляд, вероятности, предложенные экспертами со стороны обвинения, кажутся совершенно убедительными. Так, в ноябре 1999 года адвокатка Салли Кларк была приговорена к пожизненному заключению за убийство двух своих маленьких сыновей. Причиной стали результаты анализа, которые показали, что вероятность того, что двое детей в одной семье заболеют синдромом внезапной детской смерти, составляет «один к 73 миллионам».

В 2003 году Люсия де Берк, нидерландская детская медсестра, была осуждена за четыре убийства и три покушения на убийство детей, находившихся на ее попечении, и год спустя за семь убийств и три покушения на убийство. Один криминолог дал показания, предполагающие, что вероятность стольких смертей, произошедших во время дежурства Де Берк, составляла «один на 342 миллиона».

Обвинения Кларк и Де Берк впоследствии были отменены, а профессиональные статистики высмеяли анализы. В январе 2002 года президент Королевского статистического общества написал генеральному прокурору Великобритании, утверждая, что «цифра один из 73 миллионов не может считаться статистически достоверной», назвав ее «ошибочной» и «серьезной ошибкой логики». Кларк была освобождена год спустя, но впоследствии страдала от психического расстройства и алкогольной зависимости. Она умерла в 2007 году. Де Берк была оправдана в 2010 году.

Ричард Гилл, статистик, который боролся за очищение имени Люсии Де Берк, является почетным профессором математической статистики в Лейденском университете в Нидерландах. Он сыграл важную роль в отмене приговора Даниэле Поджиали. Сегодня он заявляет, что в каждом из упомянутых случаев он видит «одни и те же ошибки: плохие данные и некомпетентный статистический анализ».

Ричард Гилл и Джулия Мортера, судебная статистикесса и почетная профессорка Бристольского университета, были важной частью команды защиты Даниэлы Поджиали. Эксперты утверждают, что обвинительные приговоры по делам об убийствах со стороны медицинского персонала часто основаны на одинаковых ошибках. Путаница обычно возникает из-за туманной логики, по мнению Гилла и Мортера, туннельное зрение может быстро взять верх, и все другие доказательства игнорируются.

Гилл добавляет, что предрассудки часто играют важную роль в придании значимости выводам: «Речь идет о выборе подходящего козла отпущения. Он должен быть какими-то аутсайдером». Это не относится к Люси Летби, которая, как говорят, была очень любима коллегами, но Люсия де Берк ранее была секс-работницей, а Салли Кларк лежала в клинике из-за послеродовой депрессии. Другие обвиняемые медсестры были нейроотличными, лесбиянками или иностранками. Даниэла Поджиали обладает сильной и яркой личностью, а также острым языком. Парадоксально, но, отмечает Гилл, все эти обвиняемые часто наиболее добросовестные сотрудницы, работающие больше смен (что влияет на показатели смертности от присутствия) или открыто критикующие недостатки в больнице и начальство.

Как только будет выявлена ​​закономерность «подозрительных» событий, высшее руководство больницы или старшие врачи могут назначить себя следователями и дознавателями, говорит Гилл, «или начать охоту на ведьм». В случае Поджиали старший коллега стал фактическим детективом, изымая внутривенные пакеты и проводя тестирование на калий. По словам адвоката Вальгимильи, сплетни доминировали в гипотезе обвинения.

Личные записи или дневники давали «моменты ловушек» в делах против Де Берк и Летби: Де Берк писала о тайных «навязчивых желаниях», а Летби о том, что она «злая». Летби явно чувствовала себя опустошенной и виноватой из-за повторяющихся смертей новорожденных на ее глазах. Но чувство вины, которое часто испытывают невинные люди, не то же самое, что уголовная ответственность. Недавно выяснилось, что печально известные записи Летби на самом деле были результатом катарсического упражнения, рекомендованного терапевтами.

Решающий аргумент против Даниэлы Поджиали был еще хуже – та самая фотография. Она использовалась обвинением в качестве главной страницы экрана в зале суда, демонстрируемого присяжным и прессе каждый день. «Эта фотография была доказательством моей вины. Сделать что-то глупое не значит стать серийным убийцей», – говорит сегодня Даниэла, с которой в итоге сняли все обвинения, но исключили из реестра медсестер из-за этого неэтичного изображения.

Другими столпами обвинения в делах Поджиали и Де Берк были вероятности. Какова была вероятность того, что это просто случайность – присутствие на дежурстве, когда умирали пациенты? Именно здесь статистики наиболее скептичны, поскольку интерпретация графиков дежурств зависит от того, какие смерти вы рассматриваете. Смертей так много, что легко выбрать из них те, которые покажут, что X был «всегда» на работе.

Это печально известная «ошибка прокурора», которая заставляет людей путать «вероятность доказательств при наличии гипотезы с вероятностью гипотезы при наличии доказательств». Никто не должен думать, что вероятность того, что животное имеет четыре ноги, если это лошадь, такая же, как вероятность того, что животное является лошадью, если у него четыре ноги.

«Ошибка прокурора является соблазнительным и широко распространенным способом рассуждения, влияющим как на широкую общественность, так и на средства массовой информации, адвокатов, присяжных и судей», – заявляет Королевское статистическое общество.

Это заблуждение лежит в основе предполагаемых случаев врачебной халатности, потому что кто-то свидетельствует, что вероятность случайного возникновения X смертей составляет, скажем, один на миллион. Услышав это, люди «транспонируют условные вероятности» и предполагают, что существует один шанс на миллион, что смерти происходят случайно. Это немного похоже на рассуждение о том, что поскольку шансы выиграть в лотерею составляют один на пятьдесят миллионов, любой, кто выигрывает, явно мошенник. Отсюда всего один шаг до того, чтобы спутать глубокую невероятность события с подавляющей вероятностью виновности подозреваемого.

Вспоминая время, проведенное в тюрьме, Поджиали говорит, что оно было ужасным, больше всего она по-прежнему переживает из-за того, что пришлось вынести ее семье. Адвокату Даниэлы использование сплетен и слухов показало, насколько суд над ней отклонился от серьезного процесса. Он занялся ее делом после того, как женщину признали виновной в убийстве и приговорили к пожизненному заключению в конце первого судебного разбирательства. Вальгимилья нанял экспертов, однако доводы Гилла и Мортера были отклонены как не имеющие отношения к делу высокомерным судьей. В апелляции адвокат в значительной степени опирался на их статистический опыт, чтобы отделить причинно-следственную связь от корреляции. Впоследствии Мортера написала о статистике обвинения, представленной в деле Поджиали, как о «совершенно вводящей в заблуждение».

График, связывающий смены Поджиали со смертями, поначалу казался убедительным, но, как указал Джон О’Куигли из Лондонского университетского колледжа, все, что показывает диаграмма, это то, что «когда подозреваемая медсестра была на дежурстве, она была… на дежурстве». В статистическом анализе, представленном обвинением по делу Даниэлы, не было учтено множество переменных: например, все остальные смены, в которые она работала, не сопровождались смертельными исходами; кроме того, смертельные исходы обычно происходят в ранние утренние часы, когда шли смены Поджиали.

В июле 2017 года апелляционный суд Болоньи отменил приговор Поджиали за убийство первой степени и приписал смерть Кальдерони естественным причинам. Проведя более тысячи дней в тюрьме, женщина вышла на свободу. Прокуроры обжаловали это решение в Верховном суде, и тот в 2018 году отменил вердикт апелляционного суда, назначив повторное судебное разбирательство. Однако и на этот раз Поджиали оправдали.

В 2020 году, когда она ухаживала за своей умирающей матерью, Даниэлу снова арестовали и обвинили в убийстве 95-летнего Массимо Монтанари, который умер 12 марта 2014 года, за месяц до Кальдерони. К концу года Поджиали приговорили к пожизненному заключению, но снова оправдали по апелляции. Женщину также обвинили в том, что она просила свою сестру по телефону украсть фармацевтические препараты для их матери, но это дело было прекращено.

Когда-то юристы надеялись, что статистика может развеять туман сомнений в судебных процессах по делам об убийствах. Однако профессиональные статистики призывают к осторожности не только в использовании инструментов этой науки для определения невиновности или виновности, но даже для доказательства того, что убийство вообще имело место. Ричард Гилл подчеркивает: «Мы говорим о рабочих местах, где умирает много людей». Действительно, в отделениях для недоношенных детей и паллиативной помощи смерть – частое явление, а определение ее причин, как известно, не всегда точно.

Среди множества рекомендаций Гилл и Мортера предлагают теорему Томаса Байеса. Он был пресвитерианским священником в XVIII веке и нашел способ «инвертировать», а не «транспонировать» условное выражение. Теорема Байеса рассматривает проблему с другой стороны. Если у животного четыре ноги, можно вычислить вероятность того, что оно является лошадью, только если у вас есть больше информации: сколько животных, не являющихся лошадьми, также имеют четыре ноги. Нужно учитывать «априорные вероятности», в медицинских условиях это означает, что тысячи пациентов посещают сотни врачей с почти бесконечным количеством переменных. Очень быстро это гораздо более тонкое вероятностное рассуждение делает эти нелепые заявления вроде «один на миллион» излишними.

Адвокат Вальгимилья все еще возмущен тем, что Даниэла Поджиали столкнулась с расследованием, основанным на ошибочной науке, но он также шокирован тем, что никто не осмелился публично встать на сторону обвиняемой.

«Я думаю, это очень серьезно, что в беспрецедентном судебном процессе нет мэра, власти или интеллектуала, которые сказали бы: «То, что происходит с ней, может случиться с любым из вас», – говорит юрист.

По его словам, многие из жителей города Фаэнца все еще боятся, что по больничным коридорам ходит нечто, сеющее смерть вместо того, чтобы спасать жизни. Однако адвокат непреклонен: настоящая опасность – это нечто менее фантастическое, это ложное обвинение.

Только потому, что Поджиали казалась коллегам «наглой», ее дело превратилось в «провинциальную охоту на ведьм». Жизнь женщины была если не разрушена, то, безусловно, основательно прервана. Сегодня ее имя токсично для работодателей. Она говорит, что даже сегодня, когда она прошла через все судебные разбирательства и выиграла их, люди на улице смотрят на нее издалека и начинают переговариваться друг с другом.

Даниэла всегда занята, но технически она безработная. Женщина никуда не переехала и по-прежнему расхаживает по площадям Фаэнцы. Однако Поджиали признается, что не знает, что делать дальше: «Я думала о том, чтобы уехать за границу, но я ограничена в лингвистическом плане. И трудно начинать все заново, если у тебя нет финансовых средств». Комментируя дело Люси Летби, Даниэла говорит: «Мне очень жаль ее на человеческом уровне. Это случай, который еще более печальный, чем мой, потому что он касался новорожденных. Я думаю, она могла бы быть невиновной, потому что ее изобразили как серийную убийцу на основании чего? Того, что она всегда присутствовала, когда умирали младенцы?»

Поддержать развитие блога можно на Boosty по ссылке.