Жестокие и опьяненные властью: можно ли спасти детей мафии от преступной жизни

В июне 2024 года журналистка Клэр Лонгригг написала для издания Guardian большой материал, в котором исследовала важную проблему, связанную с распространением мафии. Она рассказала об итальянском судье Роберто Ди Белла, который пытается разорвать порочный круг преемственности, изымая отпрысков мафиози из их семей. Пока читал этот материал, ощущал мощнейшие вайбы старинного сериала «Спрут».

Прежде чем поделиться с вами тем, что рассказала летом Лонгригг, оставлю здесь ссылку на ее профайл в издании. По ее материалам становится понятно, что журналистка – настоящая экспертка в темах, связанных с итальянской мафией.

Июньским утром 2010 года, перед самым рассветом полиция ворвалась в палаццо, принадлежащий известному мафиозному клану, на окраине небольшого городка в Калабрии. Пока агенты толпились в здании, переворачивая все вверх дном, члены семьи лихорадочно пытались спрятать любые улики. Двенадцатилетней Марии дали страницу, вырванную из блокнота. Это был список долгов, который она должна была спрятать: «Положи это в трусики, они тебя не тронут». Ее четырнадцатилетний брат Козимо в бессильной ярости наблюдал, как отца, мать и даже бабушку заковали в наручники и повели к ожидающим полицейским машинам.

После этих арестов Козимо стал единственным мужчиной в семье за ​​пределами тюрьмы, его обязанностью стал сбор денег на оплату услуг адвокатов. Он был младшим боссом с собственным водителем, посещал местные предприятия, которые были на балансе семьи, и требовал оплаты угрозами.

«Его считали боссом, – говорит журналист Дарио Чирринчионе. – Если он шел в бар в деревне, пожилые мужчины вставали, чтобы поприветствовать его. Люди обслуживали его, возили, делали все, что ему было нужно. Такое обращение превращает этих детей в маленьких королей».

Калабрийская мафия Ндрангета основана на семейных группах в небольших городах вдоль побережья. Этот район усеян наполовину построенными фабриками – проектами, оплаченными государственными фондами развития и заброшенными, как только Ндрангета получила эти деньги в свои руки.

После того, как организация взяла под контроль порт в Джоя-Тауро на западном побережье, она стала одним из крупнейших импортеров кокаина в Европу. Власти провели масштабные аресты за последнее десятилетие и инициировали серию крупных судебных процессов с участием сотен обвиняемых. Но семейная структура означает, что преступную группировку трудно ликвидировать. Поскольку отцы и деды отбывают пожизненное заключение, молодые члены кланов начинают свою мафиозную карьеру все раньше.

В течение двух лет Козимо видел отца только за стеклянным экраном в тюрьме строгого режима. Тот говорил ему, что он должен «вырасти», стать мужчиной, взять на себя ответственность, использовать свою голову. Козима должен был нести ответственность за свою сестру. Если Мария выходила, он посылал своих головорезов проверить, куда она идет и с кем встречается. Мальчик жил как гангстер, по ночам он дрался и возвращался домой на рассвете.

Позже в интервью итальянскому телевидению он сказал: «Люди ожидали, что я буду властным. Они ожидали, что я буду плохо себя вести. У меня была вся жажда власти ребенка, который чувствует себя непобедимым».

Козимо в том числе преследовал одного бизнесмена, чтобы получить от него 5000 евро. Он подкараулил сына этого человека у школьных ворот, запугал и даже толкнул. Несмотря на вполне реальную угрозу расправы, мужчина сообщил об инциденте в полицию. Там знали о преступном поведении Козимо: он посещал и другие заведения и предприятия в сопровождении своих приспешников, требуя денег. Он сделал селфи в балаклаве, когда грабил табачную лавку под дулом пистолета. Он снял на видео, как избивают подростка, и смеялся, когда он призывал жертву, которая лежала на полу, истекая кровью и блюя, дать отпор. Но угрожать детям было слишком, и Козимо арестовали.

В конце 2013 года дело Козимо оказалось на столе судьи Роберто Ди Беллы в суде по делам несовершеннолетних в Реджо-ди-Калабрии. Ди Белла взглянул на разбухшую от обвинений папку и ощутил знакомое чувство безнадежности. История семьи так сильно давит на этого юношу, думал судья, что у него нет ни единого шанса. К тому времени парню было всего шестнадцать.

В суде мальчик проявил черты, которые Ди Белла много раз видел у молодых людей из мафиозных семей. Он был мертвым, холодным, отказывался вступать в бой. У него был подготовленный ответ на все, о чем его спрашивали. Когда Козимо приговорили к четырем годам за попытку вымогательства, он не выказал никаких эмоций. Его мать выпустили из тюрьмы, чтобы присутствовать на суде над сыном, и она тихо сидела в конце зала. Козимо ни разу не повернулся, чтобы посмотреть на нее. Ди Белла заметил, что женщина не выказывала ни презрения, ни напускного высокомерия, которые он обычно видел у женщин из мафиозных семей на публике и особенно в суде. Она выглядела изможденной и грустной. Судья подумал, как сильно она, должно быть, страдает.

Суд по делам несовершеннолетних в Реджо-ди-Калабрии – это невысокий палаццо, в нескольких улицах от набережной, с невысокими пальмами во дворе. Ди Белла пришел сюда выпускником юридического факультета в 1992 году и провел годы, работая с подростками из городов вдоль побережья. Он видел, как родители заставляли детей в возрасте десяти лет работать дозорными, проверяя номерные знаки в компьютерных базах данных, чтобы узнать, есть ли в этом районе немаркированные полицейские машины. Было и такое, когда двенадцатилетние подростки считали контейнеры, ввозимые и вывозимые из порта в Джоя-Тауро; тринадцатилетние поджигали машины, владельцы которых отказывались платить деньги за крышевание; пятнадцатилетний подросток был обвинен в убийстве собственной матери.

Ди Белла, которому сейчас шестьдесят лет, носит аккуратную прическу и очки без оправы, он говорит тихо и смеется, иногда кажется скромным. Но за мягким поведением мужчины скрывается стальная решимость. Он говорит быстро, наклоняясь вперед, сжимая ручки кресла: «Культура почти джихадистская – психологическая индоктринация, которая начинается в младенчестве». Ди Белла подчеркивает, что эти дети были воспитаны в духе презрения к государству, и что тюрьма не вызывает у них страха. Однако он говорит, что, вероятно, терпит неудачу: «Все, что мы могли предложить этим детям – отправить их в тюрьму?»

После того, как в 2011 году его повысили до председателя суда по делам молодежи, у Ди Беллы возникла идея. Он запустил систему пробации с полномочиями забирать детей из самых опасных семей Ндрангета и отправлять их далеко-далеко, пока им не исполнится восемнадцать лет. Команда педагогов, социальных работников и психологов оказывала бы пробационным заключенным необходимую им поддержку для завершения образования и, возможно, подготовки к началу карьеры. Родители, которые упорствовали в вовлечении своих детей в преступления, лишались родительских прав. Ди Белла назвал программу «Свобода выбора».

Новость об этой инициативе вызвала бурю негодования. Ди Беллу обвинили в разрушении семей и краже детей, его называли нацистом. Критика исходила не только от родителей детей, которых забрали из дома и отправили на Сардинию, в Турин и на Сицилию, но и от СМИ. Газетные обозреватели заявили, что отнятие детей у родителей, какими бы ни были обстоятельства, является делом тоталитарного режима. Церковь заявила, что единство семьи должно быть священным.

От одного из отцов в тюрьме он получил письмо с мрачно-угрожающим тоном: «У всех нас есть дети». Ди Белла женат, его жена адвокатесса, у них есть сын. После одной особенно серьезной угрозы им выделили вооруженное сопровождение: теперь двое мужчин дежурят у офиса судьи.

Для некоторых молодых калабрийцев присоединиться к программе Ди Беллы сложнее, чем тюрьма. По крайней мере, там все знают, чьи они отпрыски. Это дети, привыкшие жить как принцы, которые внезапно оказываются далеко от дома, в переполненных помещениях с общей ванной комнатой.

«Дома они привыкли, что к ним относятся с почтением», – говорит Мария Баронелло, социальная работница и преподавательница социологии в Мессине, Сицилия. Она работала над программой пробации с Ди Беллой с самого начала. По ее словам, люди приносят этим детям дань – деньги или подарки, – когда им всего двенадцать-тринадцать лет. Это наследники одной большой преступной семьи, они жестоки и опьянены властью. Но за этим поведением часто скрывается грызущая их неуверенность. «Всю свою жизнь их добивались из-за их имени, они не знают, нравятся ли они кому-нибудь на самом деле», – говорит Мария. К тому времени, как она с ними встречается, у некоторых из этих детей уже есть расстройства пищевого поведения и бессонница. Многие принимают успокоительные препараты, потому что между тем, кем они кажутся, и тем, кем они являются на самом деле, лежит огромная пропасть.

Когда Козимо арестовали, его сестра Мария осталась одна. К этому времени большая часть семьи уже сидела в тюрьме. Марии приходилось доставлять сообщения и носить деньги, так как юную девушку почти никогда не обыскивали. Ди Белла решил, что ей лучше уйти из дома, но это представляло особую проблему.

Девочка, растущая в мафиозной семье, не имеет никакой автономии. Даже если она хорошо учится, ее скорее всего заберут в двенадцать-тринадцать лет из школы и оставят дома, чтобы снизить риск романтических отношений. У такой девочки особый статус: ни один местный подросток не посмеет заговорить с ней или даже посмотреть на нее. Мария отчаянно нуждалась во внимании.

После ареста родителей и брата ее отправили в совместное жилье на севере. Переезд организовала Энца Рандо из Libera – сети организаций, работа которых направлена на борьбу с мафией. Рандо, которая сейчас является сенаторкой и возглавляет отдел защиты молодежи в комиссии по борьбе с мафией, работала с Ди Беллой с самых первых дней его проекта. Она вспоминает, что Мария была в ужасе, оказавшись в компании преступниц и работниц секс-индустрии в своем новом доме, и сбежала.

«Она попала в настоящую передрягу, – вспоминает Энца. – Было важным обеспечить ей стабильную обстановку, где она могла бы находиться под наблюдением и встать на ноги».

Семьи, которые добровольно принимают проблемных молодых людей, не обязательно ожидают, что это будет новый жилец из мафиозной семьи. Журналист Джованни Тициан пообщался с парой, которая взяла на воспитание девочку-подростка из могущественной династии Ндрангета. Они приняли этот вызов, чтобы хоть так выступить против мафии. «Мы семья, которая делает этический выбор: мы покупаем вино, выращенное на виноградниках, конфискованных у мафии, и тому подобное. Но это был способ по-настоящему принять участие», – рассказывают супруги. У них было двое своих маленьких детей, и они беспокоились, что подвергают их опасности со стороны родственников девочки. Социальные службы организовали приемную опеку, и некоторые из их офисов, казалось, небрежно относились к безопасности: у девочки даже был телефон с GPS.

Главной проблемой, с которой столкнулась приемная семья, было беспокойство девочки о том, что она покинет свой дом, тем самым предав своих близких, которых в последний раз видела в наручниках. Это выглядело, как побег, пусть и не очень далеко. Сначала она почти не разговаривала, но позже время от времени упоминала что-то о своей прежней жизни: рейды полиции на рассвете или члена семьи, живущего в укрытии. Как бы приемная семья ни старалась поддержать ее, напряжение между двумя мирами девочки всегда оставалось.

Что касается Марии, Энца Рандо нашла приемную семью на севере, которая согласилась ее принять, но она с трудом приживалась там и вернулась в Калабрию. Ее отец продолжал связываться с ней, писал из тюрьмы яростные письма, требуя не сотрудничать с программой пробации и держаться подальше от Ди Беллы. Но ее мать из другой тюрьмы сказала Марии, что если она хочет устроить жизнь на севере, она поддержит ее.

Когда новости о системе пробации Ди Беллы распространились, он и его команда начали видеть удивительные результаты. Женщины из семей Ндрангета, даже жены влиятельных боссов, приходили в здание суда и просили о встрече. Они серьезно рисковали даже тем, что находились там, и разговоры часто были очень напряженными.

«Они говорили: «Судья, отправьте моего сына из Калабрии», – вспоминает Ди Белла. – Они говорили: «Судья, если я скажу это дома, меня могут убить. Но я могу вам сказать, я не сплю по ночам. Я так напугана, жду телефонного звонка, который сообщит, что мой сын в тюрьме или мертв. Помогите мне, заберите его отсюда».

Анна, мать Козимо и Марии, была бессильна повлиять на своих детей, даже до того, как ее посадили в тюрьму. Но вскоре после вынесения приговора Козимо, Ди Белла получил сообщение с просьбой навестить ее в тюрьме. Судья нашел ее раздавленной тюремным опытом. Женщина сказала, что благодарна за то, что ее дочь смогла насладиться семейной жизнью в приемной семье. Ди Белла ходатайствовал о досрочном освобождении Козимо из тюрьмы в рамках программы «Свободный выбор», и хотя это противоречило желанию ее мужа, Анна хотела дать ему знать, что одобряет это.

В закрытой комнате для совещаний в тюрьме женщина призналась, что устала от мафиозной жизни. Она чувствовала себя использованной. Анна была из обычной рабочей семьи, но за ней ухаживал сын босса мафии, когда она была подростком. Девушка держала помолвку в секрете от родителей, а когда наконец рассказала отцу, он опустился в кресло, не сказав ни слова. Он ничего не мог сделать, чтобы остановить это: женщин, даже подростков, убивали за то, что они отвергали жениха из клана Ндрангета. Следующие десять лет Анна провела на службе у воинствующей мафиозной семьи. Ее муж скрывался, и женщине пришлось всем управлять, обеспечивая его едой и разведданными, доставляя сообщения его людям и деньги тем, кому нужно было заплатить. Именно за эту вспомогательную роль ее и арестовали.

Анна увидела в Ди Белле и его команде шанс на достойное будущее для своих детей и, возможно, для себя тоже. Ей оставалось еще около года до окончания срока, когда она призналась: «Я не могу помочь им отсюда. Пожалуйста, просто держите их подальше от Калабрии».

Соцработница Мария Баронелло ездила по городам и деревням по всей Калабрии, чтобы навестить семьи, находящиеся в группе риска. Она нашла женщин, чьи мужья были заключены в тюрьму, находящихся в глубокой изоляции, под командованием свекрови.

«Они чувствуют, что их жизнь окончена. Они не могут выйти, разве что забрать детей из школы или сходить за покупками. У них нет никакой свободы. Мы называем их белыми вдовами. Никто не должны видеть, как они развлекаются: они должны жить под тюремным заключением своих мужей, как будто они в трауре», – говорит Баронелло.

Когда социальные службы звонят таким женщинам домой, всегда кто-то слоняется рядом и подслушивает. Программа защиты для мафиози, которые сотрудничают с властями, давая показания в обмен на новую личность в тайном месте, действует с 1990-х годов. Но для женщин, у которых нет никакой полезной информации, нет и безопасного выхода.

В 2016 году, пока Ди Белла и Рандо выясняли, как помочь матери Козимо и Марии уехать из Калабрии после отбытия тюремного срока, другой женщине, тоже матери двоих детей, грозила тюрьма за вымогательство. Чтобы защитить ее личность, Ди Белла называет ей фальшивым именем Лючия. Он уже был знаком с ее семьей, имея дело со свекровью Лючии более десяти лет назад. Один из ее сыновей был убит в семнадцать лет, и эта безнаказанная смерть все еще терзала сердце семьи. Мальчикам Лючии, которым едва исполнилось десять, сказали, что они должны вырасти, чтобы отомстить за своего дядю.

Пока Лючия ожидала суда, Ди Белла вызвал ее. Она появилась в его офисе, маленькая, дерзкая, с выкрашенными в каштановый цвет волосами, одетая с ног до головы в дизайнерскую одежду. «Она была очень гордой, очень свирепой, – говорит Ди Белла. — Я спросил ее: «Чего ты хочешь для своих мальчиков? Потому что совершенно ясно, что их ждет, учитывая их семейную историю. Если ты попадешь в тюрьму, где они окажутся?» Я сказал ей: «Мы могли бы найти приемную семью для твоих детей, если ты попадешь в тюрьму». Она сказала: «Нет! Я никому не отдам своих детей!» После бурного обмена репликами она выбежала, хлопнув тяжелой деревянной дверью. Я сказал: «Ну, ты знаешь, где меня найти». Лючия действительно возвращалась еще два или три раза, и в один из этих визитов Ди Белла заметил, что что-то изменилось.

«Судья, – разразилась она слезами. – Я хочу покинуть Калабрию. Я больше не могу. Я живу в мафиозной семье. Мои сыновья погибнут или окажутся в тюрьме. Пожалуйста, помогите мне. Я не хочу потерять своих детей. Я не могу никому ничего сказать, иначе они убьют меня, но я должна уехать».

Ди Белла сказал ей, что он позаботится об этом, но посоветовал не приходить в суды по делам несовершеннолетних снова, так как ее могли заметить. Он начал планировать побег женщины. Им нужно было уйти так, чтобы никто не заметил, иначе их могли бы сбить с дороги или похитить. Однажды утром в июле 2016 года Лючия и ее мальчики вышли из дома до рассвета и поехали на заранее оговоренное место встречи, откуда полицейская машина отвезла их в аэропорт. Когда они приземлились на севере Италии, их встретили волонтеры из Libera и отвезли в новое жилье.

Лючия действительно села в тюрьму, но ее сыновья остались в приемной семье. Тюрьма оказалась кошмаром: она была женой босса, запертой с другими женщинами-мафиози, от которых ей приходилось скрывать свою перемену во взглядах. Но Рандо удалось добиться смягчения ее срока, и женщина вышла на свободу менее чем через год. В Libera нашли ей квартиру недалеко от приемной семьи, чтобы поддерживать связь с детьми. Лючия устроилась на работу в салюмерию – итальянский гастроном. Нарезка ветчины и взвешивание сыра – унизительное занятие для жены босса мафии, но она сказала Ди Белле, что полюбила работу. Четыре года спустя, на массовом собрании перед собором в Милане 21 марта 2023 года, в ежегодный день памяти, когда зачитываются имена более тысячи жертв мафии, Лючия гордо стояла вместе с протестующими.

В тот день Лючия выступила публично в переполненном конференц-зале. Она говорила со своего места, опустив голову. Дрожащим голосом женщина сказала, что чувствует себя благодарной за то, что находится среди людей, которые проводят свои дни, борясь за верховенство закона.

«Я познакомилась с судьей Ди Беллой в 2016 году, но я колебалась, потому что боялась сделать выбор. Он помог мне понять, если меня осудят, мои дети окажутся в руках мафиози. Поэтому мне пришлось столкнуться с тем фактом, что будущее моих детей закончится в тюрьме, как у их отца, или, как их дядя, они будут убиты мафией в семнадцать лет в результате вендетты. Я сказала нет», – рассказала Лючия. Ее сыновья – высокие, красивые мальчики – сидели рядом. Один из них вытер слезы. «Это был трудный путь, – продолжила Лючия, – но я могу сказать, что теперь я другой человек. Я переродилась».

Когда мальчику, находящемуся в пробационной схеме, исполняется восемнадцать лет, государство больше не может контролировать его жизнь. Некоторые из подопечных Ди Беллы достигли этой отметки и перешли на дальнейшее образование, но были и заметные неудачи. Один молодой человек из влиятельной семьи Ндрангета занимался благотворительностью и встречался с волонтеркой из антимафиозной программы. Когда ему исполнилось восемнадцать, он навестил своего отца в тюрьме, который сказал ему: «Время развлечений закончилось. Семья нуждается в тебе». Молодой человек обратился в систему пробации за помощью, чтобы начать садоводческий бизнес в своем доме в Калабрии, а два года спустя его арестовали с полутонной кокаина, закопанной под грядками.

Программа «Свободный выбор» теперь развернута на более широкой территории, включая Неаполь, Катанию и Палермо на Сицилии, но количество случаев, которые Ди Белла успешно преодолел, все еще невелико. С другой стороны, когда члены семьи отворачиваются от организованной преступности, в этом есть большая пропагандистская ценность. Рандо говорит: «Представьте себе силу сына, который говорит: «Папа, я не хочу быть таким, как ты». Все эти деньги, сила его имени, но его сын не заинтересован. Если у преступной семьи нет будущего, годы тюремного заключения босса были потрачены впустую. Это нанесет больше вреда мафии, чем десять пожизненных заключений».

Когда Анна вышла из тюрьмы, она была полна решимости освободиться от контроля семьи и покинуть Калабрию. Но ее мать была пожилой и немощной, женщина не могла бросить ее. В конце концов, обе сбежали на машине скорой помощи.

«Мы нашли им место для проживания недалеко от того места, где жила дочь на севере, – вспоминает Рандо. – К тому времени, как умерла старая синьора, Марии было восемнадцать лет, и было естественно, что она должна была переехать к матери. Это было тяжело, к тому моменту они едва знали друг друга, но им удалось наладить отношения между собой… Затем новая драма: сын Козимо досрочно вышел из тюрьмы. Для этих двух женщин, только-только вставших на ноги, освободившихся от тяжелого присутствия мужчин в семье, это была не совсем радостная перспектива. Это было сложно».

В тюрьме Козимо занимался с психологом, с головой ушел в театр, контролировал свои агрессивные наклонности и выстраивал новые отношения с членами семьи. Он был освобожден досрочно при поддержке программы «Свобода выбора» и переехал к матери и сестре. Это привело к непростому изменению в семейной динамике. Обе женщины учились наслаждаться своей независимостью, но Козимо все еще чувствовал, что должен контролировать сестру, указывая ей, что она может носить и с кем может встречаться. Однако теперь у Козимо есть работа и отношения, он и его партнерша ждут ребенка. Анна работает в продовольственном кооперативе вдали от Калабрии. Ее муж отбывает пожизненное заключение, Козимо все еще навещает его в тюрьме и надеется, что тот со временем придет в себя.

Ди Белла покинул Реджо-ди-Калабрию и переехал в Катанию три года назад, чтобы расширять свой проект на юге. Он по-прежнему привержен идее уничтожения мафии. По одной семье за ​​раз.

Поддержать развитие блога можно на Boosty по ссылке.