Странное дело мистера Своупа и доктора Хайда: было ли отравление?

После внезапной смерти при загадочных обстоятельствах филантроп из Канзас-Сити Томас Своуп оказался в центре одного из самых громких судебных процессов по делу об убийстве начала XX века. Долгое время подозревали, что племянник убил его и других членов семьи, чтобы украсть их состояние. Однако ясности в том, что произошло, нет и спустя более 110 лет. Попробуем разобраться.

Имя полковника Томаса Хантона Своупа увековечено в ландшафте Канзас-Сити. Сегодня здесь есть парк Своуп, парковая дорога Своуп и даже медицинский центр Своуп. Однако известный филантроп, чья щедрость преобразила город в конце XIX века, прославился совсем другим – смертью при подозрительных обстоятельствах.

После того, как Своуп скончался в октябре 1909 года, его смерть стала предметом одного из самых громких судебных процессов по делу об убийстве начала XX века. На протяжении более столетия юристы, детективы, патологоанатомы, репортеры и историки изучали доказательства. В центре дела всегда был вопрос, который волновал всех расследователей: был ли этот замкнутый миллионер отравлен собственным племянником – известным врачом из Канзас-Сити, доктором Беннетом Кларком Хайдом, который должен был унаследовать значительную часть состояния семьи Своуп? Или же все смерти были просто несчастными случаями, в которых Хайда обвинили из-за многолетней семейной вражды?

«Если убийство и было, то оно может соперничать с самыми отвратительными историями французской литературы по своей дьявольской концепции и смелости исполнения. Каждая черта этой завуалированной гипотезы – ужасная загадка человеческой испорченности», – писала газета Kansas City Journal в январе 1910 года.

Томас Своуп родился в Кентукки в 1827 году и около 1857 года отправился в Канзас-Сити в поисках богатства, которое в итоге нашел на местном рынке недвижимости. Точно предугадав, что город будет расти к югу от реки Миссури, Своуп скупил большую часть земли, которая сегодня составляет центр Канзас-Сити.

«По сути, он богател, разделяя эти сельскохозяйственные земли и перепродавая их другим инвесторам», – говорит Майкл Уэллс, библиотекарь специальных коллекций Публичной библиотеки Канзас-Сити.

В знак признательности Своуп вложил большую часть своего состояния обратно в город, откуда оно пришло. Он щедро жертвовал местным больницам и Ассоциации молодых христиан, а также питал слабость к животным и организациям вроде Humane Society. Однако наиболее примечательным событием стало его пожертвование 1334 акров земли Канзас-Сити в 1896 году для строительства парка Своуп – самого большого парка в городе и одного из крупнейших муниципальных парков в стране.

Оглядываясь назад, историки полагают, что у Своупа был скрытый мотив для этого подарка. Магнат был активным противником плана Канзас-Сити City Beautiful, который увеличил бы налоги на недвижимость, чтобы оплачивать общественные блага вроде парков и бульваров. Однако это не имело особого значения для примерно 18 000 горожан, которые пришли отпраздновать открытие парка в июне 1896 года.

«Я часто слышал, что благодарность – дефицитный товар в этом мире, но с этого момента я буду отвергать и игнорировать это пессимистическое мнение», – написал Своуп.

Сегодня парк, площадь которого увеличилась до 1805 акров, может похвастаться пешеходными тропами, дорожками для горных велосипедов, полем для гольфа Swope Memorial, театром Starlight и зоопарком.

Беннетт Кларк Хайд родился в 1872 году в знатной семье в Лексингтоне, штат Миссури, и окончил колледж Уильяма Джуэлла и Университетский медицинский колледж. Помимо своей многообещающей карьеры врача в Канзас-Сити, Хайд был известен своим прекрасным голосом и способностью декламировать наизусть монологи Шекспира.

Он познакомился с семьей Своупов в 1903 году, когда начал встречаться с Фрэнсис, старшей племянницей Томаса Своупа. 23-летняя женщина сразу же влюбилась в 31-летнего Хайда, но скандальная репутация доктора в городе заставила ее семью задуматься.

«Потому что в темных шкафах доктора Хайда есть скелеты, – говорит Ральф Монако, адвокат из Канзас-Сити. – Доктор Хайд был известен тем, что сопровождал пожилых женщин и выманивал у них деньги».

В 1897 году, когда Хайд работал хирургом в полиции Канзас-Сити, его обвинили в насилии над чернокожей женщиной по имени Энни Клеммонс. После протестов лидеров общины и церковных чиновников его отстранили от должности. В следующем году Хайд был арестован за то, что был главарем крупной шайки грабителей могил. Его обвинили в найме «банды упырей» для «систематического разграбления» местных кладбищ с целью получения трупов для медицинского колледжа.

«Кажется, он думал, что если он просто улыбнется и пожмет достаточно рук, то все эти вещи просто исчезнут. И, знаете, похоже, это действительно работало в его случае», – считает библиотекарь Уэллс.

Невозможно узнать, насколько богатое прошлое Хайда было известно матери Фрэнсис в то время, но когда Хайд сделал предложение девушке, Мэгги Своуп ясно дала понять, что не дает своего благословения. Поэтому 21 июня 1905 года Фрэнсис и доктор Хайд поженились тайно. Заголовок газеты The Kansas City Star на следующий день гласил: «Свадьба в Фейетвилле, штат Арканзас, оказалась сюрпризом для матери невесты».

После этого Фрэнсис Хайд и Мэгги Своуп прекратили всякое общение. Их вражда продолжалась примерно до октября 1907 года. После того, как брат Фрэнсис был тяжело ранен на шахте в Неваде, именно Хайда Мэгги вызвала для оказания медицинской помощи.

«В конце концов Мэгги приняла Хайда в семью, несмотря на все скелеты в его шкафу», – отмечает Монако. Томас Своуп даже купил паре дом по адресу Форест Авеню, 3516, и связь Хайда с семьей Своуп дала его карьере мощный толчок.

«Хайд стал избранным президентом Медицинского общества округа Джексон. Его дядя пожертвовал землю городу для строительства больниц», – говорит адвокат.

Как и многие хорошие детективы об убийствах, этот начинается с большого семейного поместья. Изысканный особняк Своупов с 26 комнатами располагался на Плезант-стрит на вершине самого высокого холма в Индепенденсе и простирался на 19 акров. Первым владельцем поместья был Логан Своуп, брат Томаса, но когда он умер, его жена вышла за Томаса. В 1909 году пара делила поместье с семью другими членами семьи, в основном детьми Мэгги.

«А Томас был старым чудаком, который жил наверху! Он также был алкоголиком и много курил сигары», – отмечает Монако.

Первого октября 1909 года Дж. Мосс Хантон, любимый кузен Томаса Своупа, внезапно перенес инсульт. Мэгги Своуп немедленно послала за Хайдом и семейным врачом, доктором Джорджем Твайманом. Вместе врачи решили, что наилучшим выходом будет «пустить кровь» Хантону, поэтому Хайд сделал надрез и подставил таз.

По словам Уэллса, крови было очень много, и это заметили окружающие: «Даже Фрэнсис сказала своему мужу: «Дорогой, тебе не кажется, что ты уже достаточно пустил крови Моссу?».

Наконец, слив несколько пинт крови, Хайд остановился. Однако через несколько минут после перевязки 63-летний Мосс Хантон был мертв. В то время никто не придал особого значения действиям доктора, поскольку кровопускание было относительно распространенной практикой, даже в начале XX века. Но позже количество крови в тазике стало темой ожесточенных споров.

Два дня спустя в поместье Своупов наступило хмурое воскресное утро. Томас проснулся. Личная медсестра, Перл Вирджиния Келлер, поднялась наверх, чтобы принести ему завтрак и, по ее словам, таблетку для пищеварения, которую передал Хайд. Все кажется нормальным, пока примерно через двадцать минут Томас Своуп не покрывается холодным потом, не начинает сильно дрожать и не впадает в кому.

«Медсестра Келлер в своих показаниях на суде заявила, что полковник Своуп пришел в сознание и сделал следующий комментарий: «Лучше бы я никогда не принимал эту чертову таблетку, она меня убьет», – говорит Ральф Монако. И это оказалось правдой, 81-летний Своуп проявил пугающую дальновидность и умер той же ночью.

На следующей неделе, посреди зловещей грозы, семья Своуп наблюдала, как Томаса Своупа перевезли на временное место упокоения на кладбище Форест-Хилл. Прошло девять лет, прежде чем была готова его последняя могила – мемориал в парке Своуп.

Две, казалось бы, не связанные между собой смерти стали шоком для семьи Своуп. Конечно, здоровье Томаса в его возрасте и при его пристрастиях было не самым лучшим, но каковы шансы, что он умрет всего через два дня после своего племянника?

На момент смерти Томаса Своупа его состояние оценивалось примерно в 3,6 миллиона долларов, что эквивалентно более чем ста миллионам долларов на сегодняшний день. Однако любопытно, что в дни, предшествовавшие его смерти, мужчина всем говорил, что хочет изменить завещание, написанное несколько лет назад. Уэллс поясняет: «Своуп всегда планировал отдать значительную часть своего состояния на благотворительность. Однако со временем он начал думать, что, возможно, ему нужно отдавать все больше и больше на благотворительность и меньше – семье».

После того, как адвокат озвучил завещание, стало ясно, что состояние по-прежнему находится в руках семьи. Однако если бы Своуп умер через несколько дней, вполне возможно, что он успел бы переписать завещание, лишив родственников по 140 000 долларов, что на сегодняшний день составляет около четырех миллионов долларов.

Хайд, по-видимому, имел личную заинтересованность в смерти Своупа, его жена Фрэнсис была среди наследников, которые должны были получить большую выгоду по первоначальному завещанию. И сам Хайд финансово выиграл от влияния денег Своупа на учреждения Канзас-Сити.

Выяснилось, что за две недели до того, как Томас Своуп принял капсулу от Хайда, врач сделал два звонка в аптеку Хьюго Бреклейна в центре города. Во время первого звонка он заказал препарат «Фэрчайлд Холадин», популярное пищеварительное средство, изготовленное из желез животных, измельченных в порошок и помещенных в капсулы. Другой звонок был для заказа несколько капсул цианида, одного из самых быстродействующих и смертельных ядов. Как сообщается, оба препарата были идентичны по размеру, форме и цвету.

Известно, что 1909 год был поистине ужасным для семьи Своуп. Примерно через месяц после смерти Хантона и Томаса, в конце ноября, на семью обрушилось еще одно несчастье – брюшной тиф. Двое детей Мэгги Своуп, Маргарет и Крисман, были одними из первых, кто заболел, но затем эпидемия распространилась на большее число членов и друзей семьи, а также слуг. Это было странно, так как в тот год большинство врачей не знали ни об одном случае брюшного тифа во всем Индепенденсе.

В итоге Своупы вызвали пятерых медсестер, семейного врача Тваймана и Хайда. Крисман был особенно болен, у него была высокая температура, поэтому пятого декабря Хайд дал ему капсулу, которую назвал лекарством от лихорадки. Через полчаса после приема таблетки у Крисмана начались судороги, и он впал в кому.

«Медсестра Келлер сравнила припадок и кому Крисмана с тем, что перенес полковник Своуп перед своей смертью третьего октября», – отмечает Монако.

К следующей ночи ранее здоровый 31-летний Крисман Своп умер, он стал третьим членом семьи, умершим всего за два месяца. Это озадачило всех, особенно медицинское сообщество. Брюшной тиф был известным заболеванием, которым люди часто заражались через инфицированную пищу или воду, но только около пяти процентов пациентов умирали и редко так быстро.

Патологоанатом приехал в поместье Своупов, чтобы проверить водоснабжение семьи и выяснить, откуда взялось загрязнение. В конце концов он пришел к выводу, что это было «как если бы инфекция была введена семье со всей точностью научного эксперимента».

В начале 1900-х годов изучение микробов было обычным занятием для врачей. Вот почему доктор Эдвард Стюарт не придал значения, когда его друг Хайд попросил бактериолога помочь ему организовать лабораторию в начале ноября 1909 года. Чтобы подтолкнуть исследование, Стюарт дал Хайду несколько обычных микробов из своей личной лаборатории, а также сальмонеллу брюшного тифа. Однако вскоре после этого доктор забеспокоился, узнав о вспышке тифа в поместье Своупов.

Однажды, когда Хайда не было в городе, Стюарт пробрался в его лабораторию, чтобы изучить культуры бактерий. Он обнаружил, что культура брюшного тифа была «полностью уничтожена» и что было удалено достаточно микробов, чтобы «заразить весь Канзас-Сити».

Доктор был не единственным, кто начал что-то подозревать. Первым человеком, который действительно противостоял авторитету Хайда, стала медсестра, которая была там с самого начала, Перл Вирджиния Келлер. Именно она собрала остальных медсестер вместе и обратилась к доктору Твайману, озвучив свои подозрения. Она была возмущена частым использованием Хайдом инъекций стрихнина, который смертелен в больших дозах. В то время его использовали только в медицинских целях, когда ситуация требовала стимулятора.

Под предводительством Келлер группа медсестер поставила семье Своуп ультиматум: либо Хайд уходит, либо медсестры. В итоге Мэгги Своуп и семейный врач приказали Хайду покинуть особняк и не возвращаться. Когда его не стало, произошло странное: члены семьи, заболевшие тифом, начали чувствовать себя лучше.

Известно, что семье удавалось скрывать это происшествие от общественности до тех пор, пока вскоре после Рождества они не организовали независимые вскрытия трупов Крисмена и Томаса Своупа. Чтобы избежать огласки, они провели вскрытие Томаса тайно, забрав его тело с кладбища Форест-Хилл посреди ночи. Однако газеты все равно опубликовали статью на следующий день. Kansas City Star, Kansas City Post и Kansas City Journal освещали дело так, словно следили за бейсбольным матчем.

По словам библиотекаря Уэллса, оглашение результатов вскрытия все откладывалось, но люди с нетерпением ждали. Спустя восемнадцать дней, заголовки сообщили, что Томас и Кристен Своупы были отравлены стрихнином. Что еще более тревожно, выяснилось, что в двух убийствах подозревается племянник Томаса Своупа.

Дело тут же привлекло внимание двух очень известных юристов, которые давно соперничали между собой. Специальный прокурор Джеймс А. Рид был бывшим мэром Канзас-Сити и влиятельным корпоративным юристом. Защиту представлял Фрэнк Уолш.

В феврале 1910 года присяжные коронера пришли к выводу, что Томас Своуп действительно умер от отравления стрихнином, который, по их мнению, был введен ему посредством капсулы. Затем в марте большое жюри присяжных вынесло одиннадцать обвинительных заключений против Хайда, включая обвинения в убийстве первой степени в случае смерти Томаса и Крисмана Своупа, а также обвинения в непредумышленном убийстве в случае Мосса Хантона. Хайда также обвинили в использовании бактерий брюшного тифа для отравления Маргарет Своуп, Люси Ли Своуп, Сары Своуп, Стеллы Своуп и нескольких других людей.

Судебный процесс по делу об убийстве начался в апреле 1910 года в переполненном зале суда. Национальные газеты прислали корреспондентов из Нью-Йорка и Чикаго. Уэллс верно замечает: «Нам нравится думать, что подкасты о настоящих преступлениях – это современное изобретение. Но у людей в то время был такой же аппетит. Они хотели ужасных подробностей».

Очень быстро суд над Хайдом сосредоточился исключительно на убийстве Томаса Своупа. Все остальное стало доказательством предполагаемого мотива Хайда. Доводы обвинения фактически основывались на том факте, что чем меньше членов семьи Своупа останется в живых, тем большую часть состояния Своупа смогут унаследовать обвиняемый и его жена.

«Стрихнин использовался в капсулах для лечения диспепсии, но не в таком количестве, которое было бы токсичным. Поэтому вопрос был в следующем: добавил ли доктор Хайд больше стрихнина, чтобы сделать количество, содержащееся в этой капсуле, смертельным?» – говорит Монако.

Тем временем Фрэнсис Своуп и другие отстаивали невиновность Хайда, который был довольно влиятельным членом медицинского сообщества. У него было много друзей в городе, которые не верили в его виновность и не могли себе представить, что кто-то из их рядов может быть замешан в подобных вещах. Однако когда Хайд дал показания, он оставил много вопросов без ответа. Например, зачем ему понадобились все эти капсулы с цианидом?

«Доктор Хайд заявил, что купил цианид, поместил его в капсулы, чтобы убивать крыс и собак. Кто, черт возьми, травит собак капсулами?» – задается очевидным вопросом адвокат.

Наконец, после трех ночей и двух дней обсуждений, присяжные признали доктора Беннета Кларка Хайда виновным в убийстве полковника Томаса Своупа. Однако едва семья Своуп это отпраздновала, как Фрэнк Уолш подал апелляцию в Верховный суд Миссури, который в конечном итоге отменил вердикт.

«Они не показали причинно-следственной связи, – говорит Ральф Монако. – Дело штата Миссури против доктора Хайда в Верховном суде 1911 года по-прежнему является ведущим делом по делам о причинно-следственной связи и убийствах».

Со своей стороны Уэллс отмечает: «Верховный суд Миссури отменил обвинительный приговор потому, что были допущены доказательства других преступлений, хотя на самом деле его преследовали только за убийство Своупа».

Еще одним камнем преткновения стали вскрытия Томаса и Крисмана Своупа. Монако утверждает, что процедура была неудачной, поскольку проводилась в темноте ночи на замороженных трупах.

Последовали еще два судебных разбирательства. Одно из них было признано недействительным, поскольку один из присяжных покинул заседание в самый разгар. В третьем случае присяжные не пришли к единому мнению. Ходили разговоры о четвертом суде, но дело было прекращено, и в 1917 году Хайд вышел на свободу.

«То, что я вижу, когда смотрю на весь судебный процесс, – это просто еще один пример, если вы верите в виновность доктора Хайда, человека, который совершил ужасные вещи и только благодаря своему хладнокровию смог избежать наказания за эти преступления», – говорит Уэллс.

Однако репутация доктора Хайда в Канзас-Сити была непоправимо запятнана, и он вернулся в свой родной город Лексингтон, штат Миссури. Здесь ему пришлось работать водителем грузовика и механиком, прежде чем вернуться в медицину. В 1920 году Фрэнсис Хайд развелась с мужем, получив опеку над детьми: Джеймсом Логаном и Фрэнсис Хайд.

Когда адвокат по разводам спросил ее о недавнем поведении мужа, она ответила: «Он становится все более и более угрюмым и раздражительным. Он стал очень уродлив, очень неприятен, очень невежлив. Он говорит непристойно и вульгарно, даже оскорбительно. Он держит детей в состоянии раздражения и научил их игнорировать меня и мои желания, проявлять неуважение и обманывать меня. Я вообще не хочу, чтобы он их видел». При этом на вопрос, верит ли она в виновность Хайда, Фрэесис ответила: «Абсолютно нет. Я стою на том же, на чем и всегда».

Девять лет спустя Хайд дал интервью газете The Kansas City Star, в котором с горечью рассказал о годах судебных разбирательств и публичных унижениях. Но когда репортер посочувствовал ему, Хайд сказал: «Не жалейте меня. Что бы вы ни делали, не жалейте меня. Я никогда не жалел себя. Я был распят, да. Я страдал так, как никто другой не страдал… Я прошу только справедливости, простой справедливости».

Известно, что Беннетт Кларк Хайд похоронен в безымянной могиле на кладбище Махпела в Лексингтоне.

Великолепное поместье Своупов в Индепенденсе, штат Миссури, где погибли Мосс Хантон, Томас и Кристен Своупы, было снесено в 1960 году.

Поддержать развитие блога можно на Boosty по ссылке.