Перед смертью в мозгу происходит нечто бессмысленное: S02EP17

Новое исследование умирающего мозга предполагает, что граница между жизнью и смертью может быть менее выраженной, чем считалось ранее.

В 2014 году пациентке №1 было 24 года, и она была беременна третьим ребенком, когда ее отключили от системы жизнеобеспечения. Пару лет назад у нее диагностировали расстройство, вызывающее нерегулярное сердцебиение, и во время двух предыдущих беременностей у женщины случались судороги и обмороки. На четвертой неделе третьей беременности она была дома, когда упала на пол. Ее мать позвонила в 911. К тому времени, как приехала скорая помощь, пациентка №1 находилась без сознания более десяти минут. Парамедикам лишь оставалось зафиксировать остановку сердца.

После того, как ее отвезли в больницу, где не смогли помочь, пациентку №1 доставили в отделение неотложной помощи Мичиганского университета. Там медицинскому персоналу пришлось трижды ударить ее грудь дефибриллятором, прежде чем врачи смогли перезапустить сердце. Пациентку подключили к внешнему вентилятору и кардиостимулятору и перевели в отделение нейрореанимации, где специалисты следили за активностью ее мозга. Она не реагировала на внешние раздражители, у нее был сильный отек мозга. После того, как женщина пролежала в глубокой коме три дня, семья решила, что лучше отключить ее от системы жизнеобеспечения. В этот момент — после того, как ей отключили кислород, и медсестры извлекли дыхательную трубку из ее горла, — пациентка №1 стала одним из самых интригующих научных объектов в недавней истории.

Джимо Борджигин, профессорку неврологии Мичиганского университета, несколько лет беспокоил вопрос о том, что происходит с нами, когда мы умираем. Она читала о предсмертных переживаниях некоторых выживших после остановки сердца, рассказывающих о необычайных психических путешествиях, которые совершили, прежде чем их реанимировали. Иногда эти люди сообщали о путешествиях за пределы своих тел к подавляющим источникам света, где их встречали умершие родственники. Другие говорили о том, что пришли к новому пониманию своей жизни или встретили «существ глубокой доброты».

Борджигин не верила, что содержание этих историй было правдой. Она не думала, что души умирающих людей действительно путешествуют в загробный мир, но подозревала, что в мозге этих пациентов происходит что-то очень реальное. В своей лаборатории Джимо обнаружила, что крысы подвергаются резкому выбросу многих нейротрансмиттеров, включая серотонин и дофамин, после того, как их сердца останавливаются, а мозг теряет кислород. Она задалась вопросом, могут ли околосмертные переживания людей быть результатом похожего явления, и случается ли это даже с теми, кого невозможно реанимировать.

Смерть казалась такой важной областью исследований (в конце концов, мы все это делаем), и Борджигин предположила, что другие ученые уже разработали полное понимание того, что происходит с мозгом в процессе смерти. Но когда она посмотрела научную литературу, она нашла мало просветления. Поэтому она решила узнать, что происходит в мозге людей, которые умерли в отделении нейрореанимации Мичиганского университета. Среди них была и пациентка №1.

«Смерть — такая важная часть жизни. Но мы почти ничего не знали об умирающем мозге».

В то время, когда Борджигин начала свое исследование пациентки №1, научное понимание смерти зашло в тупик. С 1960-х годов достижения в области реанимации помогли оживить тысячи людей, которые в противном случае могли бы умереть. Около десяти или двадцати процентов этих людей принесли с собой истории о предсмертных переживаниях, в которых они чувствовали, как их души или «я» покидают тела. Несколько пациентов даже утверждали, что были свидетелями, — сверху они наблюдали попытки врачей реанимировать их.

Согласно нескольким международным опросам и исследованиям, один из десяти человек утверждает, что имел предсмертный опыт, связанный с остановкой сердца, или подобный опыт в обстоятельствах, когда они могли оказаться близко к смерти. Это примерно 800 миллионов душ во всем мире, которые, возможно, окунулись кончиком пальца ноги в загробную жизнь.

Как бы ни были замечательны эти околосмертные переживания, они достаточно последовательны, чтобы некоторые ученые начали верить в то, что в них есть доля правды. Возможно, у людей действительно есть разум или душа, которые существуют отдельно от их живых тел. В 1970-х годах небольшая сеть кардиологов, психиатров, медицинских социологов и социальных психологов в Северной Америке и Европе начала исследовать, доказывают ли околосмертные переживания, что смерть — это не конец бытия, и что сознание может существовать независимо от мозга.

Так родилась область исследований околосмертных состояний.

В течение следующих тридцати лет исследователи собрали тысячи отчетов о случаях людей, переживших клиническую смерть. Тем временем новые технологии и методики помогали врачам оживлять все больше и больше людей, которые в более ранние периоды истории почти наверняка были бы окончательно мертвы.

«Сейчас мы находимся в точке, когда у нас есть и инструменты, и средства, чтобы научно ответить на извечный вопрос: что происходит, когда мы умираем?» — написал в 2006 году Сэм Парния, опытный специалист по реанимации и один из ведущих мировых экспертов по клинической смерти. Сам он участвовал в международном исследовании, чтобы проверить, могут ли пациенты иметь осознанное восприятие даже после того, как были обнаружены клинически мертвыми.

Однако к 2015 году эксперименты, подобные работе Парнии, дали неоднозначные результаты, и область околосмертных исследований не приблизилась к пониманию смерти намного ближе, чем была, когда ее основали четыре десятилетия назад. Именно тогда Борджигин и ее коллеги впервые внимательно изучили запись электрической активности в мозге пациентки №1 после того, как ее отключили от системы жизнеобеспечения. То, что они обнаружили, было почти полностью неожиданным и имеет потенциал переписать наше понимание смерти.

«Я считаю, что то, что мы увидели, — это лишь верхушка огромного айсберга. То, что все еще находится под поверхностью, — это полный отчет о том, как на самом деле происходит смерть. Потому что там, в мозге, происходит что-то, что не имеет смысла», — говорит Джимо Борджигин.

Из всего, что наука узнала о жизни, смерть остается одной из самых неразрешимых загадок. В 1909 году философ Уильям Джеймс написал: «Иногда я был искушен поверить, что создатель навечно задумал, чтобы эта область природы оставалась непостижимой, чтобы она в равной степени вызывала наше любопытство, надежды и подозрения».

Впервые вопрос, который Борджигин начала задавать в 2015 году, — о том, что происходит с мозгом во время смерти, — был задан на четверть тысячелетия раньше. Примерно в 1740 году французский военный врач рассмотрел случай известного аптекаря, который после «злокачественной лихорадки» и нескольких кровопусканий потерял сознание и подумал, что отправился в Царство блаженных. Врач предположил, что опыт аптекаря был вызван приливом крови к мозгу. Но между этим ранним отчетом и серединой XX века научный интерес к околосмертным переживаниям оставался спорадическим.

В 1892 году швейцарский альпинист и геолог Альберт Хайм собрал первые систематические отчеты о предсмертных переживаниях у тридцати товарищей-альпинистов, которые прошли через почти фатальные падения. Во многих случаях они внезапно пережили обзор всего своего прошлого, услышали прекрасную музыку и «упали в великолепное голубое небо, содержащее розовые облачка», писал Хайм. «Затем сознание безболезненно гасло, обычно в момент удара». Предпринималось еще несколько попыток провести исследования в начале XX века, но было достигнуто мало прогресса в научном понимании предсмертных переживаний.

Затем, в 1975 году, американский студент-медик Рэймонд Муди опубликовал книгу «Жизнь после жизни». В ней он собрал воедино рассказы 150 человек, которые пережили интенсивные, меняющие жизнь ощущения в моменты, предшествовавшие остановке сердца. Хотя рассказы различались, Муди обнаружил, что они часто имели одну или несколько общих черт или тем. Повествовательная дуга самых подробных включала выход из тела и путешествие по длинному туннелю, переживание внетелесного опыта, встречу с духами и существом света, всю жизнь, проносящуюся перед глазами, и возвращение в тело из некоего внешнего предела. Сюжет стал настолько каноническим, что художественный критик Роберт Хьюз годы спустя назвал его «знакомым китчем околосмертного опыта». Книга Муди стала международным бестселлером.

В 1976 году газета New York Times сообщила о растущем научном интересе к «жизни после смерти» и «зарождающейся области танатологии». В следующем году Муди и несколько коллег-танатологов основали организацию, которая затем стала Международной ассоциацией по изучению околосмертных переживаний. В 1981 году они напечатали первый выпуск Vital Signs — журнала для широкого круга читателей, который был в основном посвящен историям выживших. В следующем году они начали выпускать первый рецензируемый журнал в этой области, который в итоге стал «Журналом исследований клинической смерти». Область росла и обретала атрибуты научной респектабельности.

Рассматривая ее подъем в 1988 году, British Journal of Psychiatry уловил воодушевляющий дух этого направления: «Была выражена большая надежда, что посредством исследований околосмертных переживаний можно будет получить новое понимание вечной тайны человеческой смертности и ее конечного значения, и что впервые могут быть достигнуты эмпирические перспективы природы смерти». Однако исследования околосмертных состояний уже разделились на несколько школ, чьи противоречия продолжаются и по сей день.

Один влиятельный лагерь состоял из спиритуалистов, некоторые из них — евангельские христиане, которые были убеждены, что околосмертные переживания — подлинные пребывания в «стране мертвых и божественных». Целью исследователей спиритуалистов было собрать как можно больше сообщений об околосмертном опыте и обратить общество в реальность жизни после смерти. Муди был их самым важным представителем: он утверждал, что имел несколько прошлых жизней, и построил «психомантеум» в сельской Алабаме, где люди могли попытаться вызвать духов мертвых, глядя в тускло освещенное зеркало.

Вторая и самая большая фракция исследователей околосмертных состояний была парапсихологами — теми, кто интересовался явлениями, которые, казалось, подрывали научную ортодоксальность, что разум не может существовать независимо от мозга. Они в целом были подготовленными учеными, придерживающимися устоявшимся методам исследования. Они были склонны полагать, что околосмертные переживания дают доказательства того, что сознание может сохраняться после смерти человека. Многие из них были врачами и психиатрами, глубоко тронутыми историями об околосмертных состояниях пациентов, которых они лечили в отделении интенсивной терапии. Их целью было найти способы проверить свои теории сознания эмпирически и превратить околосмертные исследования в законное научное начинание.

Наконец, появился самый маленький контингент исследователей околосмертных состояний, которых можно назвать физикалистами. Это ученые, многие из которых изучали мозг и были привержены строго биологическому описанию околосмертных переживаний. Подобно снам, утверждали физикалисты, околосмертные переживания могут открывать психологические истины, но они делали это посредством галлюцинаторных вымыслов, возникающих из работы тела и мозга. Их основная предпосылка была такой: отсутствие функционирующего мозга означает отсутствие сознания и, конечно, отсутствие жизни после смерти. Их задача, за которую Борджигин взялась в 2015 году, состояла в том, чтобы выяснить, что происходит во время околосмертных переживаний на фундаментально физическом уровне.

Медленно спиритуалисты покинули поле исследований ради более возвышенных сфер, а парапсихологи и физикалисты начали приближаться к научному мейнстриму. Между 1975 годом, когда Муди опубликовал «Жизнь после жизни», и 1984 годом только семнадцать статей в базе данных научных публикаций PubMed упоминали околосмертные переживания. В последующее десятилетие их было 62. За последний десятилетний период их число выросло до 221. Эти статьи появлялись повсюду, от журнала Канадской урологической ассоциации до уважаемых страниц журнала The Lancet.

Сегодня в сообществе исследователей околосмертных состояний широко распространено мнение, что мы находимся на пороге великих открытий. Шарлотта Марсьяль, нейробиологиня из Льежского университета в Бельгии, которая провела некоторые из лучших физикалистских работ по околосмертным переживаниям, надеется, что скоро мы разработаем новое понимание связи между внутренним опытом сознания и его внешними проявлениями, например, у пациентов в коме.

«Мы действительно находимся в решающем моменте, когда нам нужно отделить сознание от реагирования и, возможно, подвергнуть сомнению каждое состояние, которое мы считаем бессознательным», — говорит Марсьяль.

Сэм Парния, специалист по реанимации, который изучает физические процессы умирания, но также симпатизирует парапсихологической теории сознания, имеет радикально иной взгляд на то, что мы готовы узнать: «Я думаю, через пятьдесят или сто лет мы откроем сущность, которая является сознанием. Будет принято считать само собой разумеющимся, что оно не было создано мозгом и не умирает, когда умираете вы».

Если область исследований клинической смерти находится на пороге новых открытий о сознании и смерти, то это во многом из-за революции в нашей способности реанимировать людей, перенесших остановку сердца. Лэнс Беккер был лидером в области реанимационной науки более тридцати лет. Когда молодой врач пытался «возвращать» людей с помощью сердечно-легочной реанимации (СЛР) в середине 1980-х годов, старшие врачи часто вмешивались, чтобы объявить пациентов мертвыми.

«В определенный момент они просто говорили: «Хорошо, хватит. Давайте остановимся. Это безуспешно. Время смерти: 1:37 дня». Это был финал. И одна из мыслей, которая крутилась у меня в голове, была: «Но что же на самом деле произошло в 1:37?», — вспоминает Беккер.

В медицинских условиях говорят, что «клиническая смерть» наступает в тот момент, когда сердце перестает качать кровь, а пульс останавливается. Это широко известно как остановка сердца. Потеря кислорода мозгом и другими органами обычно наступает в течение нескольких секунд или минут, хотя полное прекращение активности сердца и мозга, которое часто называют «умерщвлением» или «смертью мозга», может не наступить в течение многих минут или даже часов.

Почти для всех людей во все времена в истории остановка сердца была по сути концом пути. Это начало меняться в 1960 году, когда официально утвердили комбинацию искусственной вентиляции легких «рот в рот», непрямого массажа сердца и внешней дефибрилляции, известную как сердечно-легочная реанимация. Вскоре после этого была запущена масштабная кампания по обучению врачей и общественности основным приемам СЛР, и людей начали возвращать к жизни в ранее немыслимых, хотя и все еще скромных количествах.

По мере того, как все больше людей реанимировали, ученые узнали, что даже на острых последних стадиях смерть — это не момент, а процесс. После остановки сердца кровь и кислород перестают циркулировать по телу, клетки начинают разрушаться, а нормальная электрическая активность мозга сбоит. Но органы не выходят из строя необратимо сразу, и мозг не обязательно прекращает функционировать полностью. Часто все еще есть возможность вернуться к жизни. В некоторых случаях гибель клеток можно остановить или значительно замедлить, сердце можно перезапустить, а функцию мозга — восстановить. Другими словами, процесс смерти можно обратить вспять.

Уже не является чем-то необычным, когда людей возвращают к жизни даже через шесть часов после того, как они были объявлены клинически мертвыми. В 2011 году японские врачи сообщили о случае молодой женщины, которую нашли в лесу утром после того, как передозировка остановила ее сердце предыдущей ночью. Используя передовые технологии для циркуляции крови и кислорода по ее телу, врачи смогли реанимировать пациентку более чем через шесть часов, и она смогла выйти из больницы после трех недель лечения. В 2019 году британка по имени Одри Шоман, попавшая в снежную бурю, провела шесть часов с остановкой сердца, прежде чем врачи вернули ее к жизни без явных повреждений мозга.

«Я не думаю, что когда-либо было более захватывающее время для этой области. Мы открываем новые лекарства, мы открываем новые устройства, мы открываем новые вещи о мозге», — говорит Беккер.

Мозг — вот в чем сложность. В январе 2021 года, когда пандемия Covid-19 приближалась к самой смертоносной неделе, Netflix выпустил документальный сериал «Пережить смерть». В первом эпизоде ​​некоторые из самых известных парапсихологов, изучающих околосмертные состояния, представили суть своих аргументов в пользу того, почему они считают, что такие переживания показывают, что сознание существует независимо от мозга.

«Когда сердце останавливается, примерно через двадцать секунд, вы получаете остановку сердца, что означает отсутствие мозговой активности», — говорит в фильме Брюс Грейсон, почетный профессор психиатрии в Университете Вирджинии и один из основателей Международной ассоциации по изучению околосмертных состояний. «И все же, — продолжает он, — люди испытывают околосмертные переживания, когда они «остановились» на дольше, чем это времени».

Это ключевой принцип аргументов парапсихологов: если есть сознание без мозговой активности, то сознание должно находиться где-то за пределами мозга. Некоторые парапсихологи предполагают, что это «нелокальная» сила, которая пронизывает вселенную, как электромагнетизм. Эта сила принимается мозгом, но не генерируется им, как телевизор принимает трансляцию.

Чтобы этот аргумент был верен, должно быть что-то еще: околосмертные переживания должны происходить во время смерти, после того, как мозг отключается. Чтобы доказать это, парапсихологи указывают на ряд редких, но поразительных случаев, известных как «достоверные» околосмертные переживания. В них пациенты сообщают детали из операционной, которые они могли бы знать, только если бы у них была осознанность в то время, когда они были клинически мертвы. Существуют десятки таких сообщений. Одно из самых известных — о женщине, которая, по-видимому, так далеко вышла за пределы своего тела, что смогла заметить туфлю на подоконнике в другой части больницы, где у нее случилась остановка сердца. Туфлю позже, как сообщается, нашла медсестра.

По крайней мере, как пишут Парния и его коллеги, такие явления «необъяснимы с помощью современных нейробиологических моделей». Однако, к сожалению для парапсихологов, ни один из отчетов о посмертном осознании не выдерживает строгой научной проверки. «Существует много заявлений такого рода, но за долгие десятилетия исследований внетелесных и околосмертных переживаний я так и не встретила убедительных доказательств того, что это правда», — говорит Сью Блэкмор, известная исследовательница парапсихологии, которая сама пережила околосмертный опыт в 1970 году, будучи молодой женщиной.

Блэкмор указывает, что случай с туфлей основывался исключительно на отчете медсестры, которая утверждала, что нашла ее. Это далеко от стандарта доказательств, который научное сообщество потребовало бы, чтобы принять столь радикальный результат, как то, что сознание может выходить за пределы тела и существовать после смерти. В других случаях нет достаточных доказательств того, что переживания, о которых сообщали выжившие после остановки сердца, происходили, когда их мозг был отключен, а не в период до или после того, как они предположительно «выключились».

«До сих пор нет достаточно строгих, убедительных эмпирических доказательств того, что люди могут наблюдать свое окружение во время околосмертного опыта», — рассказала Шарлотта Марсьяль.

Парапсихологи склонны отпираться, утверждая, что даже если каждый из случаев подлинных околосмертных переживаний оставляет место для научных сомнений, то, несомненно, накопление десятков таких сообщений должно что-то значить. Но этот аргумент можно перевернуть обратно. Если существует так много подлинных случаев, когда сознание переживает смерть, то почему до сих пор не удалось поймать хотя бы один эмпирически?

Возможно, история, которую нужно написать о предсмертных переживаниях, заключается не в том, что они доказывают, что сознание радикально отличается от того, что мы думали. Вместо этого это то, что процесс умирания гораздо более странен, чем когда-либо подозревали ученые. Спиритуалисты и парапсихологи правы, настаивая на том, что с людьми происходит что-то глубоко странное, когда они умирают, но они ошибаются, предполагая, что это происходит в следующей жизни, а не в этой. По крайней мере, такой вывод следует из того, что обнаружила Джимо Борджигин, исследуя случай пациентки №1.

В те мгновения, когда женщину отключили от кислорода, в ее умирающем мозге произошел всплеск активности. Области, которые были почти безмолвны, пока она находилась на аппарате жизнеобеспечения, внезапно загудели высокочастотными электрическими сигналами — гамма-волнами. В частности части мозга, которые ученые считают «горячей зоной» для сознания, резко ожили. В одном отделе сигналы оставались различимыми более шести минут. В другом они были в одиннадцать-двенадцать раз выше, чем до отключения аппарата ИВЛ.

«Когда она умирала, мозг пациентки №1 функционировал в своего рода гиперприводе», — говорит Борджигин. Примерно через две минуты после того, как ей отключили кислород, наблюдалась интенсивная синхронизация мозговых волн — состояние, связанное со многими когнитивными функциями, включая повышенное внимание и память. Синхронизация затухла примерно на восемнадцать секунд, затем снова усилилась более чем на четыре минуты. Затем она затухла на минуту и возобновилась в третий раз.

В те же периоды умирания разные части мозга пациентки №1 внезапно вступали в тесную связь друг с другом. Наиболее интенсивные связи начинались сразу после того, как прекратилась подача кислорода, и длились почти четыре минуты. Еще один всплеск связей произошел более чем через пять минут и двадцать секунд после того, как ее отключили от системы жизнеобеспечения. Области мозга, связанные с обработкой сознательного опыта (области, которые активны, когда мы движемся в бодрствующем мире, и когда нам сняты яркие сны) общались с теми, которые участвуют в формировании памяти. Так же, как и части мозга, связанные с эмпатией. Даже когда пациентка безвозвратно погружалась в смерть, в ее мозгу в течение нескольких минут происходило нечто, что выглядело поразительно похожим на жизнь.

Эти проблески и вспышки чего-то похожего на жизнь противоречат ожиданиям почти всех, кто работает в области реанимационной науки и исследований околосмертных состояний. Преобладающее мнение, выраженное Грейсоном в сериале Netflix, состояло в том, что как только кислород перестает поступать в мозг, неврологическая активность резко падает. Хотя несколько более ранних случаев мозговых волн были зарегистрированы в умирающем человеческом мозге, ничего столь подробного и сложного, как то, что произошло с пациенткой №1, никогда не было обнаружено.

Учитывая уровни активности и связности в определенных областях ее умирающего мозга, Борджигин полагает, что у пациентки, вероятно, был глубокий околосмертный опыт со многими из его основных особенностей: внетелесные ощущения, видения света, чувства радости или безмятежности и моральные переоценки жизни. Женщина не выздоровела, поэтому никто не может доказать, что необычные события в ее умирающем мозге имели эмпирические аналоги.

Грейсон и один из других грандов исследований околосмертных состояний, голландский кардиолог Пим ван Ломмель, утверждают, что мозговая активность пациентки №1 не может пролить свет на околосмертные переживания, потому что ее сердце не полностью остановилось. Однако этот аргумент сам себя опровергает: нет строгих эмпирических доказательств того, что околосмертные переживания случаются у людей, чьи сердца полностью остановились.

По крайней мере, активность мозга пациентки №1 и умирающего мозга 77-летней женщины, известной как пациентка №3, которую изучала Борджигин, похоже, закрывают дверь аргументу о том, что мозг всегда и почти немедленно прекращает функционировать когерентным образом после клинической смерти. «Вопреки всеобщему мнению, мозг на самом деле сверхактивен во время остановки сердца», — говорит Джимо Борджигин. Смерть может быть гораздо более живой, чем мы когда-либо считали возможным. Она считает, что понимание умирающего мозга является одним из «святых Граалей» нейробиологии.

«Мозг настолько вынослив, сердце настолько выносливо, что требуются годы жестокого обращения, чтобы убить их. Почему же тогда без кислорода совершенно здоровый человек может умереть в течение тридцати минут необратимо?» — спрашивает Борджигин. Она считает, что на физическом уровне это на самом деле не имеет особого смысла.

Ученая надеется, что понимание нейрофизиологии смерти может помочь нам обратить ее вспять. У нее уже есть данные об активности мозга десятков умерших пациентов, которые она будет анализировать. Но из-за паранормальной стигмы, связанной с исследованиями околосмертных состояний, говорит Борджигин, немногие исследовательские агентства хотят предоставить ей финансирование.

«Сознание — почти ругательное слово среди спонсоров. Хардкорные ученые считают, что исследования в этой области должны относиться, может быть, к теологии, философии, но не к хардкорной науке. Другие люди спрашивают: «Какой смысл? Пациенты все равно умрут, так зачем изучать этот процесс? С этим ничего не поделаешь», — говорит она.

Однако появляются доказательства, что даже полная смерть мозга может когда-нибудь стать обратимой. В 2019 году ученые Йельского университета собрали мозг свиней, обезглавленных на коммерческой бойне четырьмя часами ранее. Затем они в течение шести часов перфузировали его специальным коктейлем из лекарств и синтетической крови. Поразительно, но некоторые клетки мозга снова начали проявлять метаболическую активность, а некоторые синапсы даже начали активизироваться. Сканирование не показало широко распространенной электрической активности, которую мы обычно связываем с чувствами или сознанием, но тот факт, что вообще была какая-то активность, говорит о том, что границы жизни могут простираться намного дальше в сферы смерти, чем большинство ученых в настоящее время представляют.

Продолжаются и другие серьезные направления исследований околосмертного опыта. Марсьяль и ее коллеги из Льежского университета работают над многими вопросами. Один из них заключается в том, склонны ли люди с историей травмы или более творческим умом иметь такой опыт чаще, чем население в целом. Другой вопрос касается эволюционной биологии околосмертного опыта. Почему у нас вообще должен быть такой опыт? Команда предполагает, что это может быть формой явления, известного как танатоз, при котором существа во всем животном мире притворяются мертвыми, чтобы избежать смертельных опасностей.

Другие исследователи предполагают, что всплеск электрической активности в моменты после остановки сердца — это всего лишь последний приступ умирающего мозга. Также выдвинута гипотеза, что это последняя отчаянная попытка мозга перезапустить самого себя.

Между тем, в тех частях культуры, где энтузиазм приберегается не для научных открытий в этом мире, а для отпущения грехов или благословения в следующем, спиритуалисты вместе с прочими чудаками и мошенниками деловито торгуют своими историями о загробной жизни. Однако есть нечто, что связывает многих из этих людей — физикалистов, парапсихологов, спиритуалистов — вместе. Это надежда на то, что, преодолев нынешние ограничения науки и наших тел, мы достигнем не более глубокого понимания смерти, а более длительного и глубокого опыта жизни.

Возможно, в этом и заключается настоящая привлекательность околосмертного опыта: он показывает нам, что возможно не в следующем мире, а в этом.

Поддержать развитие блога можно на Boosty по ссылке.