Этот героический пес спас тысячи человеческих жизней на Аляске, но не получил славы: S02EP23

Сибирский хаски мчался по замерзшей пустыне в полной темноте, чтобы доставить жизненно важные лекарства людям. Однако его вклад в спасение долгое время оставался незамеченным. Пришло время назвать его имя — Того.

Пятнадцатого декабря 1925 года в Нью-Йорке было очень морозно, температура воздуха опустилась до отметки минус семнадцать градусов по Цельсию. Однако это не помешало торжественному моменту в Центральном парке, где можно было увидеть странного мужчину, одетого в толстую меховую шубу. Это был погонщик собачьих упряжек из Аляски Гуннар Каасен, который пришел на мероприятие с настоящим героем этого вторника — сибирским хаски Балто. В парке открывали бронзовую статую пса, который помог Каасену доставить в отдаленный и труднодоступный город важное лекарство, чтобы остановить смертельную эпидемию.

Статую установили в память о спасительных действиях Балто, которые произошли десятью месяцами ранее. Зимой 1925 года пес был частью команды, которая, несмотря на крайне низкие температуры, доставила партию антитоксина в изолированный город Ном на Аляске. Здесь дети умирали от дифтерии — серьезной инфекции, вызываемой очень заразной бактерией.

После этой миссии милосердия, теперь известной как Serum Run 1925 года, Балто стал настоящей сенсацией в СМИ по всему миру. Бесчисленные истории и фотографии героической собаки появились в газетах, при этом часто его мифологизировали и… неправильно указывали роль в отважном спасении. На Аляске настоящий владелец Балто Леонард Сеппала с недоверием читал восторженные репортажи и говорил, что мировое сообщество чествует не того пса.

«Я возмутился памятником Балто, потому что если какая-то собака и заслуживала особого упоминания, то это был Того, — рассказал он в своих мемуарах, опубликованных в 1930 году. — Это было почти больше, чем я мог вынести, когда «газетному» псу Балто поставили статую за его «славные достижения».

Как же все было на самом деле?

Вспышка дифтерии в Номе началась двадцатого января 1925 года, когда Кертис Уэлч, единственный врач города, диагностировал болезнь у трехлетнего мальчика. Ранее, в декабре, двое детей-инупиатов уже умерли после того, как у них проявились похожие симптомы, но Уэлч подозревал, что они страдают от тонзиллита, а не дифтерии. Имея под рукой лишь ограниченный запас антитоксиновой сыворотки, доктор понял, что 1400 жителей Нома и близлежащего региона находятся в беде.

Дети особенно уязвимы для дифтерии, которая начинается с боли в горле и лихорадки, но может быстро перерасти в полномасштабную респираторную инфекцию. Более поздние стадии часто включают развитие серых или белых пятен в горле и легких, которые блокируют дыхательные пути и вызывают удушье. Эксперты обнаружили эффективное лечение только на рубеже XX века, и органы здравоохранения и фармацевтические компании начали производить антитоксиновую сыворотку, полученную из крови лошадей.

«Скорее всего каждый родитель в этом десятилетии боялся, что его дети заразятся этой болезнью, — говорит Элейн Солсбери, соавторка книги 2003 года «Самые жестокие мили: героическая история собак и людей в гонке против эпидемии». — Дифтерия убивала тысячи детей каждый год, и поскольку Ном был отрезан от остального мира снегом и льдом, город оказался в отчаянном положении».

Получив предупреждение от Уэлча, должностные лица здравоохранения разработали план отправки дополнительного антитоксина по железной дороге из Сьюарда в Ненану, расположенную в тысяче километров от Нома. Хотя власти рассматривали возможность использования самолета, опасности, связанные с полетом при таких низких температурах над плохо нанесенной на карту, негостеприимной территорией, заставили их выбрать вместо этого собак. Обученные перевозить почту по ледяной местности, собачьи упряжки должны были доставить сыворотку из Ненаны в Ном, передавая груз друг другу, как эстафетную палочку.

Леонард Сеппала и славный пес Того, возглавляющий стаю из девятнадцати других собак, были выбраны для прохождения самой опасной части маршрута. Всего в эстафете санных упряжек участвовали двадцать каюров, как называют погонщиков собак, и более чем 150 животных. Они пробирались сквозь метель, скрытые трещины в снегу и льду и постоянную темноту арктической зимы. В какой-то момент завывающий штормовой ветер заставил температуру воздуха упасть до тридцати градусов ниже нуля, что могло заморозить легкие ездовых собак и открытую кожу погонщиков за считанные секунды.

Все каюры «сталкивались с рисками и были готовы пойти на них», — пишет Элейн Солсбери. «Каждый из них был героем в равной степени». Тем не менее, хотя водители-аляскинцы преодолели почти две трети маршрута, эти люди не получили особого признания до 1970-х годов.

По мнению Сеппалы, Того был идеальной собакой для прохождения испытания. Родившийся в 1913 году, этот сибирский хаски был маленьким и весил менее 22 килограммов, но при этом пес был сильным и решительным, он обладал сверхъестественной способностью вести за собой упряжку ездовых собак в самых суровых условиях. Леонард Сеппала рассказал в мемуарах, что Того был «избалованным щенком, с которым трудно было справиться», хотя вскоре он проявил признаки «прирожденного лидера». В возрасте всего восьми месяцев, во время своего первого выступления в качестве ездовой собаки, он достиг лидирующего места в стае, где и оставался на протяжении всей своей карьеры.

Того и Сеппала сблизились с самого начала и стали неразлучны. Они вместе работали на маршрутах по доставке продовольствия для Pioneer Mining Company в Номе и соревновались в гонках по всей Аляске, включая изнурительную гонку All Alaska Sweepstakes на 650 километров, которую выиграли в 1915, 1916 и 1917 годах. Сеппала также получил серебряную медаль за участие в гонках на собачьих упряжках, когда они были показательным видом спорта на зимних Олимпийских играх 1932 года в Лейк-Плэсиде, штат Нью-Йорк.

Родившийся в Норвегии в 1877 году, Леонард Сеппала переехал на Аляску в 1900 году во время Великой золотой лихорадки Нома. Он был признан одним из лучших каюров, в то время как Того часто называли лучшей собакой для ​​езды на санях. Сеппала также ответственен за популяризацию сибирской лайки в качестве ездовой породы. Он был очарован этими собаками, когда тренировал некоторых для запланированной экспедиции на Северный полюс, отмененной из-за начала Первой мировой войны.

Когда чиновники впервые связались с Сеппалой, чтобы попросить его о помощи в доставке антитоксина, «он думал, что на карту поставлено так много, что поначалу заколебался». Элейн Солсбери и ее соавтор Гей Солсбери пишут в своей книге: «Это было не в характере обычно уверенного в себе Сеппалы». Однако давление на погонщика усиливалось тем фактом, что его восьмилетняя дочь Сигрид была одной из многих детей, подверженных риску заражения дифтерией. Каюр и его собаки были единственными, кто, как считалось, способны преодолеть западную часть маршрута вовремя. Их мастерство на льду и снегу Аляски вскоре подверглось суровому испытанию.

Первый этап эстафеты стартовал вечером 27 января, когда каюр Уильям «Дикий Билл» Шеннон и его команда из девяти собак забрали антитоксин с железнодорожной станции в Ненане. 28 января, когда уже погибли несколько детей и заболели десятки других, Сеппала и Того покинули Ном и направились в Нулато, чтобы принять эстафету. В течение следующих трех дней сыворотка несколько раз переходила из рук в руки, а команды каюров и собак преодолевали все более опасные условия.

«Погода становилась все хуже. Если ты не знаешь, что делаешь, ты быстро умрешь», — говорит Боб Томас в книге 2015 года «Леонард Сеппала: сибирская собака и золотой век гонок на собачьих упряжках, 1908-1941», написанной в соавторстве с женой Пэм Томас.

Поскольку одна из самых сильных метелей за последние десятилетия покрыла Аляску снегом, чиновники приказали организовать дополнительные эстафетные команды для обеспечения безопасной доставки антитоксина. К сожалению, у них не было возможности передать обновленный план Сеппале, который уже был в пути. Все, что они могли сделать, это отправить упряжку во главе с погонщиком Генри Иваноффом, чтобы перехватить Леонарда до того, как он достигнет Нулато.

Преодолевая условия белой мглы 31 января, Иванофф и Сеппала едва не разминулись. Намереваясь добраться до Нулато как можно скорее, Леонард остановился только тогда, когда Иванофф, который ранее в тот же день подобрал антитоксин в Шактулике, закричал: «Сыворотка! Сыворотка! Она у меня здесь!» После передачи драгоценного груза Сеппала развернулся и помчался обратно в Ном.

Того неутомимо вел свою стаю большую часть пути, заставляя других собак игнорировать сильный встречный ветер, глубокий снег, подъемы в гору и ледяные температуры. Когда команда достигла Нортон-Саунда, забитого льдом залива вдоль побережья Аляски, Сеппала столкнулся с трудным решением. Если бы он пересек залив, он мог бы сократить путь на семьдесят километров. Но ветер изменился и сдувал ледяной покров в сторону Берингова моря, открывая зияющие дыры, которые было почти невозможно увидеть в мертвой темноте.

Хорошая собака-лидер может чувствовать эти трещины и поворачивать упряжку, чтобы обойти их. Леонард решил рискнуть и пересечь Нортон-Саунд. Когда он добрался до залива, Сеппала отцепил Того и позволил ему самому выбирать путь. Пес успешно обогнул опасные места, а остальная часть упряжки просто следовала за ним. Это сэкономило много времени.

В какой-то момент Сеппала оказался в ловушке на льду, не имея возможности перепрыгнуть в безопасное место на ближайшей льдине. Как пишет Солсбери, погонщик «привязал длинный трос к упряжи Того, поднял его и швырнул через открытый канал… Оказавшись на другой стороне, пес вцепился когтями в льдину и двигался на ней к берегу». Когда трос оборвался, Того нырнул в ледяную воду, чтобы достать его. В итоге он успешно преодолел разрыв между льдинами и вытащил остальную часть своей команды в безопасное место.

Первоначально предполагалось, что Сеппала довезет сыворотку до Нома, однако по новому плану он смог передать ее другому погонщику рано утром первого февраля. Благодаря Того упряжка благополучно проехала 420 километров, в том числе 220 с сывороткой, что было в два с половиной раза больше, чем любая другая команда.

В конечном итоге сыворотка попала в сани, которыми управлял Каасен, работавший на Сеппалу. Норвежский каюр был нанят для участия в эстафете в последнюю минуту и ​​использовал запасных собак, изначально не выбранных Сеппалой. В их числе был и Балто. Каасен должен был передать лекарство другой команде, чтобы доставить его в Ном на последнем этапе эстафеты, но следующий каюр заснул, поэтому он сам продолжил путь.

Сеппала не считал Балто вожаком и никогда не использовал его в этом качестве. Однако Каасен чередовал собак во главе своей упряжки, и Балто несколько раз занимал лидирующую позицию. Около 5:30 утра второго февраля Каасен выехал на темные и пустынные улицы Нома, успешно доставив сыворотку. Доктор Уэлч смог взять под контроль разрастающуюся эпидемию.

Споры о том, кто именно, что и когда сделал, разгорелись почти сразу. Неясно, возглавлял ли Балто команду, когда Каасен прибыл в Ном, но когда последний этап эстафеты был преодолен, тем же утром пес позировал для пресс-фото. Новости о подвигах Балто попали в заголовки газет по всему миру, а некоторые статьи приписывали ему многие достижения Того.

Сеппала был недоволен. В своих воспоминаниях он пишет: «Получив рекорды Того, Балто был признан «величайшим лидером гонок на Аляске», хотя он никогда не был в команде-победителе».

Балто мгновенно стал знаменитостью. С Каасеном пес гастролировал по стране, собирая аншлаги в залах, и даже снялся в немом фильме 1925 года «Бег Балто в Номе». После этой короткой встречи со славой пес и его товарищи по команде оказались в бродячем цирке, где терпели ужасные условия, прежде чем их спасли и отправили доживать дни в зоопарк Бруксайд в Кливленде. После смерти Балто в 1933 году его чучело было выставлено в Музее естественной истории Кливленда, где  экспонируется по сей день.

Для Того Serum Run оказался последним забегом. Пес больше не совершал дальних походов, хотя и появлялся на шоу и мероприятиях по всей стране. Однако он так и не получил той известности, которой пользовался Балто. Измученный артритом и слепотой, некогда упорный «прирожденный лидер» ушел на пенсию и переехал в Мэн. В 1929 году в возрасте шестнадцати лет пес был подвергнут эвтаназии самим Сеппалой. Его смонтированная шкура экспонируется в музее штаб-квартиры гонок на собачьих упряжках Iditarod Trail в Василле, Аляска, а скелет хранится в коллекции Йельского музея Пибоди.

После десятилетий безвестности Того получил признание за свою роль в спасительной эстафете. Статьи, книги и фильмы подробно описывают его подвиги, а образ увековечен статуями в Кливленде, Нью-Йорке и Мэне. В 2019 году фильм «Того» с Уиллемом Дефо в роли Сеппалы рассказал историю этого легендарного пса широкой публике.

В 2011 году журнал Time назвал Того самым героическим животным всех времен, написав: «Собака, которая часто получает признание за спасение города, это Балто, но он просто случайно пробежал последний, девяностокилометровый этап гонки. Ездовой собакой, которая сделала львиную долю работы, был Того… Того, мы приветствуем тебя».

Сеппала, умерший в 1967 году, никогда не забывал Того и их связь. В течение двенадцати лет эта пара действовала как единое целое, пересекая дикую природу Аляски, будь то гонки, работа или спасение жизней. Позже каюр написал: «У меня никогда не было лучшей собаки, чем Того. Его выносливость, преданность и интеллект невозможно было превзойти. Того был лучшей собакой, когда-либо проходившей по аляскинской тропе».

Поддержать развитие блога можно на Boosty по ссылке.