Экспертка: «Я считаю, судебный процесс над Люси Летби был в корне ошибочным»

Профессорка Нина Моди, которая была в составе новой экспертной комиссии, поставившей под сомнение приговор медсестре, считает, что произошла ужасная судебная ошибка. Она призывает принять меры, прежде чем это принесет еще больше страданий тем, кто замешан в деле.

В августе 2023 года бывшая медсестра отделения новорожденных Люси Летби была признана виновной в убийстве семи младенцев в больнице графини Честер и покушении на убийство еще семи. На прошлой неделе на пресс-конференции в Лондоне были обнародованы результаты обзора дела международной группой из четырнадцати опытных врачей, одной из которых была Нина Моди, профессорка неонатальной медицины из Имперского колледжа Лондона.

Она рассказала, что группа выявила проблемы на уровне отдельных лиц и команд, а также системные проблемы в рамках Национальной службы здравоохранения Великобритании (NHS), однако выводы экспертов заключались в том, что не было никаких доказательств должностных преступлений, но были весьма вероятные причины смерти или ухудшения состояния в каждом из случаев. Эти причины либо остались нераспознанными, либо были решены неоптимально. Комиссия привела примеры этих вероятных причин смерти или ухудшения состояния и предоставила полную информацию по всем делам юридической команде Люси Летби.

«Последствия этих диаметрально противоположных выводов оставили нацию с глубоким чувством беспокойства. Мои опасения впервые возникли, когда во время суда со мной связались несколько журналистов, которые спросили мое мнение о предполагаемых причинах смерти. Затем доктор Шу Ли пригласил меня присоединиться к международной комиссии, и я получила полную информацию обо всех случаях. История, которая возникла из прочтения медицинских записей и заявлений свидетелей, была чрезвычайно тревожной и сильно отличалась от той, что была представлена ​​в суде», — говорит Нина Моди.

Отделение для новорожденных в больнице графини Честер было службой второго уровня, другими словами, не было укомплектовано персоналом или оборудованием для работы с наиболее тяжелобольными детьми. Руководство по приему обычно основывается на вероятности того, что ребенку потребуется интенсивная терапия, и, следовательно, степени недоношенности или наличии сложного состояния. Поскольку необходимость в интенсивной терапии невозможно предсказать точно, при планировании места родов часто требуется суждение.

Однако, поскольку некоторые из случаев были связаны с беременностью с высоким риском, вполне законно задаться вопросом, почему эти дети родились в больнице графини Честер, когда перед родами лучше всего было бы перевести их в центр третьего уровня? Проводились ли обсуждения между акушерской и неонатальной бригадами о плане родов, и участвовали ли родители в принятии решений?

Независимо от ответов на эти вопросы, выяснилось, что консультанты и другой неонатальный персонал столкнулись с необходимостью оказания помощи в сложных неонатальных случаях за пределами их опыта. Их одновременные записи в историях болезни младенцев показывают ошибки в распознавании проблем и их лечении. Однако, надо отдать им должное, педиатры больницы графини Честер были первыми, кто обратил внимание на случаи смерти, которые им казались необъяснимыми.

В ситуациях неожиданных или необъяснимых медицинских происшествий стандартной процедурой является проведение подробного обзора случая с участием всех задействованных специализированных дисциплин (акушеров, неонатологов, медсестер, рентгенологов, клинических химиков, хирургов, патологов и так далее), а также независимых врачей с необходимым опытом. Это была одна из рекомендаций расследования неонатальной службы графини Честер, проведенного Королевским колледжем педиатрии и детского здоровья в 2016 году.

«В то время я была президенткой Королевского колледжа, но не знала об этой рекомендации или каких-либо результатах, поскольку обзоры являются конфиденциальными и не сообщаются никому, кроме команд, проводящих расследование и работающих с клиентами. По-видимому, было проведено несколько обзоров, но глубина и широта опыта и знаний вовлеченных лиц неясны. Если бы достаточно подробные обзоры случаев с достаточно опытными врачами и другими экспертами проводились с самого начала, я считаю, что, вероятно, были бы сделаны выводы, соответствующие выводам независимой международной группы», — отмечает Моди.

Вместо этого, поскольку местные педиатры не смогли определить причины смертей и ухудшений, они начали, по их словам, «думать о немыслимом», и дело было передано — после значительной задержки — в полицию. Собирая дело, полицейские в основном полагались на мнение доктора Деви Эванса, давно вышедшего на пенсию консультанта-педиатра с опытом неонатологии, который написал в Национальное агентство по борьбе с преступностью, чтобы предложить свои услуги.

Нина Моди подчеркивает, что, по мнению настоящей комиссии, эксперт сделал выборочные выводы, которые не соответствовали всему спектру доказательств. Другим экспертам было поручено «рецензировать» его мнения, однако не всем из них было предложено подробно рассмотреть случаи. Для оценки опыта или квалификации врачей требуются специальные знания, и ни полиция, ни юридические группы не обязательно в состоянии сделать это. Если бы они воспользовались советом или имели бы руководство о том, как оценить пригодность «эксперта», возможно, они бы искали альтернативные мнения, которые могли бы прийти к другим выводам.

Команда защиты по непонятной причине не вызвала ни одного эксперта-свидетеля для дачи показаний, и хотя адвокат Летби сообщил судье, что главный свидетель обвинения ненадежен, тем не менее именно его мнение легло в основу обвинительного заключения. Присяжным было сказано, что младенцы в основном были здоровы, а их смерти и ухудшения состояния были неожиданными. Это не так, младенцы были либо явно нездоровы, либо имели высокий риск развития осложнений.

Кроме того, не была признана значимость важной информации из медицинских записей и посмертных исследований. Поэтому присяжные вынесли свой вердикт на основе информации, которая была неполной и вводящей в заблуждение. Это не может быть основанием для справедливого судебного разбирательства.

«Этот трагический случай требует общенационального размышления по многим пунктам. Как NHS может вернуть себе прежнее положение превосходства среди мировых систем здравоохранения? Какое учреждение или организация лучше всего подходят для консультирования по вопросам компетентности медицинских экспертов и будут ли они нести эту ответственность? Суд не является местом для решения сложных вопросов медицинской причинности, а состязательный процесс не приносит пользы жертвам или обвиняемым», — поясняет Нина Моди.

Как же можно привлечь многопрофильную экспертизу для консультирования по таким вопросам непосредственно в суде, а не от имени обвинения или защиты? Родители младенцев пережили почти десятилетие неопределенности, горя и страданий. То же самое произошло и с родителями Люси Летби. Их молодая дочь была заключена в тюрьму, ее жизнь была разрушена, и теперь она рискует нанести себе вред.

Где лежит ответственность за обязанность заботиться о них всех? Любой человек хочет и должен доверять принятым юридическим процессам, поэтому возможность ужасающей судебной ошибки должна быть честно рассмотрена и быстро устранена. Еще одно зло не сделает правого дела, резюмирует Моди.

Поддержать развитие блога можно на Boosty по ссылке.