Что такое ипохондрия? Мужчина рассказал о своем тревожном опыте: S03EP47

Прося врачей об обследованиях, я беспокоился, что что-то упускаю и приближаюсь к ранней смерти. Британский публицист Уилл Риз рассказывает в книге «Ипохондрия», как понимание корней беспокойства о здоровье может привести к исцелению.

Уилл Риз рассказывает, что всю свою юность и до середины второго десятка он тратил много усилий и времени, чтобы понять свое тело. Он считал, что нездоров, и пытался найти ответ на вопрос о том, что именно с ним не так. Его теории часто менялись, но страх всегда был одним и тем же: Уилл не сомневался, что умирает от ужасной и мучительной болезни, которую запустил, и она стала неизлечимой.

«Это началось в университете, когда у меня появилась головная боль, которая не проходила. Боль была не сильной, но постоянной, и сопровождалась странным чувством заторможенности, которое говорило, что это длится уже какое-то время. Как долго, я не мог сказать точно. Определенно недели. Может быть, годы», — пишет Риз.

Он записался на прием к специалистке, которая объяснила, что то, что он испытывает, — это головные боли напряжения, распространенное заболевание среди студентов, а во время сессии — практически всеобщее. Однако парень не чувствовал особого напряжения.

Его симптомы не были похожи на типичные, но люди могут переживать напряжение по-разному. При этом Уилл не принимал никаких лекарств, хотя считал, что у него низкий болевой порог. В случае с головной болью его отношение к ней приближалось к тому, о чем говорил Франц Кафка.

«Столетием ранее писатель сказал своей невесте Феличе Бауэр, что никогда не принимал аспирин, потому что, по его словам, это создало бы «ощущение искусственности», гораздо худшее, чем любое «естественное недомогание». Как Кафка объяснил Бауэр, если у вас болит голова, вам нужно пережить боль и относиться к ней как к знаку, прежде чем исследовать всю свою жизнь, вплоть до мельчайших деталей, «чтобы понять, где скрываются истоки ваших головных болей», — рассказывает Уилл Риз.

Идея принимать обезболивающие казалась ему безответственной, даже безрассудной, как отключение пожарной сигнализации, потому что она прерывает ваш сон. Как и Кафка, он хотел понять головную боль, хотел узнать, что она означает. Он покинул клинику, держа в руках бутылочку аспирина, которую тут же выбросил.

В последующие месяцы Риз начал использовать Google, чтобы исследовать, что же с ним не так. Он хотел узнать, что может вызывать головную боль. Проблема заключалась в том, что поиски в интернете часто вызывают чувство диспропорции. Так, список из десяти причин, может не упоминать, что некоторые пункты составляют подавляющее большинство случаев, в то время как другие — исчезающе малы.

«У тех из нас, кто ищет неприятности, глаза, как правило, пропускают более прозаичные и правдоподобные объяснения: напряжение глаз, обезвоживание или напряжение. Только худшее нас удовлетворит. Как однажды написал критик и лауреат Нобелевской премии Элиас Канетти, ипохондрия — это форма тоски, которая «ищет имена и находит их», — поясняет Риз.

Как и ожидалось, парень пришел к выводу, что у него опухоль мозга, чему поисковик предоставил многочисленные доказательства. Пока Уилл изучал списки симптомов, он все больше убеждался в верности этого диагноза. Вскоре стали заметны и другие мелкие аномалии. Риз стал забывчивым, переживал состояние дежавю, появилось подергивание левого глаза, один зрачок стал немного больше другого, а кофе приобрел странный металлический привкус… Периодически у него случались приступы икоты.

«Может ли икота быть вызвана раком мозга?» — спросил я Google. Да, ответил он, если рак запущен. Некоторое время спустя я начал чувствовать запахи, которые, казалось, не имели внешнего источника. Обычно что-то женное, иногда химический запах. Однажды утром я проснулся, и мои ноздри наполнились неописуемым ароматом виллы в Испании, где в детстве я проводил свои долгие, скучные и прекрасные летние месяцы», — вспоминает мужчина.

Изменилось и зрение, которое всегда было идеальным. Периодически на периферии что-то мерцало. Он резко поворачивался, пытаясь поймать это, но в этот момент эффект пропадал и возобновлялся, как только Уилл поворачивался обратно.

Он начал вести список всех этих вещей по мере их возникновения на отдельном листе под заголовком «симптомы». Перечитывая его, он понял, что все это напоминает описания болезней, которые Риз исследовал в интернете. Однако его врачиня придерживалась иной точки зрения и все больше убеждалась, что головная боль пациента вызвана «напряжением».

В недавней книге «Невидимое королевство» американская писательница Меган О’Рурк пишет о страданиях от недиагностированного аутоиммунного заболевания — опыте, который она описывает как «жизнь на грани медицинских знаний». Она пишет: «Что действительно ужасало меня, так это убеждение, что… у меня никогда не будет партнеров в моем поиске ответов и лечения. Как я могла бы выздороветь, если никто не считал, что я больна?» О’Рурк указывает на то, что диагностика начинается с разговора между пациентом и его врачом.

Желая сэкономить на походах в больницу, Уилл Риз иногда искал альтернативные пути диагностики. Несколько раз он ходил к окулисту, потому что знал, что тот будет использовать офтальмоскоп для обследования зрительного нерва, который, как он узнал в интернете, мог быть воспален из-за повышенного внутричерепного давления из-за опухоли. В конце концов, это привело к диагнозу миопия, который, если подумать, был довольно подходящим.

В тех случаях, когда Риз все же посещал свою докторку, он всегда старался ограничить свои слова, не желая выглядеть одним из тех «осведомленных» пациентов-ипохондриков, которые приходят и просят высказать второе мнение по поводу диагноза, который они сами себе поставили.

«Позиция ипохондрии все еще висит в воздухе», — заявил Зигмунд Фрейд в 1909 году. Его коллеги хотели сделать публикацию, прославляющую достижения их новой науки, но Фрейд утверждал, что им придется быть честными относительно того, что он называл «границами наших знаний».

На протяжении тысячелетий ипохондрия сбивала с толку как пациентов, так и врачей. Впервые она упоминается в трудах древнегреческого врача Гиппократа, а затем — римского врача Галена. Согласно этим источникам, ипохондрия была подвидом меланхолии, вызываемой избытком одной из четырех жидкостей — черной желчи. Это означало, что это физическая болезнь, локализующаяся в животе и вызывающая ряд психических симптомов роде страха и печали.

Эта точка зрения оставалась более или менее неоспоримой на протяжении многих столетий. Затем, в XVIII веке — с ослаблением авторитета гуморальной медицины — ипохондрия была переописана как нервное заболевание с набором симптомов, охватывающих разум и тело. Ее часто считали исключительно мужской болезнью — аналогом истерии, которая, как считалось, поражала женщин. Долгое время ипохондрию считали «болезнью ученых», она была модным недугом среди городских литераторов, таких выдающихся страдальцев, как Сэмюэль Джонсон и Джеймс Босуэлл. В тот период несколько книг, таких как «Эссе о болезнях, сопутствующих литературным и малоподвижным людям» Сэмюэля-Огюста Тиссо (1768), предупреждали о последствиях безрассудного и чрезмерного чтения.

Эта тенденция усилилась в XIX веке с появлением жанра популярных медицинских руководств. Один из викторианских врачей выразил общую точку зрения своей профессии, осудив распространение «пагубных книг «популярной медицины» и добавив, что «нет сомнений в том, что чтение такого рода литературы часто приводило к приступу ипохондрии». Поскольку все больше людей читали о здоровье и болезнях, ипохондрия приобрела свое нынешнее значение: она стала страхом перед болезнью, который тоже является формой болезни.

К тому времени, как Уилл Риз начал беспокоиться о своем здоровье, многие врачи уже говорили о появлении новой тревожной напасти — киберхондрии. Всем, кто боялся, что может страдать от этого расстройства, доктор Google обещал прийти на помощь, выдавая списки симптомов и способы диагностики.

В основе ипохондрии лежит тот факт, что невозможно знать наверняка, что происходит внутри вашего тела. Человек может «чувствовать себя хорошо… но он никогда не может знать, что он здоров», — писал Иммануил Кант в 1798 году. Сегодня медицинские сайты с их списками, казалось бы, безобидных «предупреждающих знаков» серьезных заболеваний превратились в многомиллионный бизнес, зарабатывающий на этом потенциальном разрыве между реальностью и восприятием — между тем, насколько хорошо вы себя чувствуете, и насколько больны вы можете быть.

Более чем через год после начала головной боли Риза наконец направили к неврологу. Направление было сделано неохотно, со смесью сочувствия и презрения. Невролог отправил его на МРТ, и через несколько недель пациент получил письмо, которое в целом сообщало: «Уважаемый мистер Риз, ваш мозг, по имеющимся данным, в норме». Удивительно, но со временем некоторые симптомы начали исчезать.

Однако это был не конец. Однажды поздно ночью мужчина обнаружил себя за исследованием частоты ошибок в радиологии. Во всех областях она составляет около трех-пяти процентов. Это не так уж и плохо, думал Уилл. Затем он погуглил количество ежегодных радиологических сканирований в Великобритании, где живет, и оказалось, что в том году их было около сорока миллионов. Если четыре процента из них были неверными, это составляло 1,6 миллиона неправильных сканирований. Это число, рассуждал он, безусловно, достаточно большое, чтобы включить и его.

После короткого периода передышки страхи Риза вернулись. В какой-то момент он забыл о головных болях и направил свое внимание на лимфатические узлы на шее, которые нервно перебирал пальцами, словно это были четки. Он снова был уверен, что с ним что-то серьезно не так, и, пытаясь докопаться до сути, обнаружил, что попал в тот же цикл выздоровления и рецидива.

«Если ипохондрия — это потребность знать, то ни один тест скорее всего не предложит окончательного излечения. В конечном счете нужно научиться мириться с неопределенностью. Возможно, именно это имел в виду Фрейд, когда говорил, что ипохондрия обнажает пределы наших знаний. Это не просто пробел, который можно заполнить новой информацией, а более категорический дефицит: неспособность знаний когда-либо приносить состояния здоровья и счастья или даже уверенности, которых мы желаем», — пишет Риз.

После почти десятилетия тревоги, в свои 25 он просто перестал придавать этому слишком большое значение, но, вероятно, переборщил и с этим. Пару лет назад, когда Риз проснулся в состоянии сильной аллергической реакции (одышка, головокружение, опухшие глаза), он принял таблетку от сенной лихорадки и попытался пойти на работу. Однако его убедили обратиться в отделение неотложной помощи, где немедленно сделали укол стероидов. Поэтесса Энн Бойер однажды описала то, что назала «обратной ипохондрией», и Уилл, вероятно, присоединился к этим рядам.

«Думаю, мне помогло написание об ипохондрии. Чтение о страхах других людей — таких писателей, как Кафка, Марсель Пруст и Элис Джеймс — было странным образом успокаивающим и помогало держать под контролем мои собственные страхи. Кроме того, исследование и написание книги — это своего рода ученичество в неопределенности: завершение ее потребовало от меня отказаться от своих фантазий о полном понимании темы», — резюмирует Риз.

Он говорит, что стандартное лечение тревожности по поводу здоровья состоит в когнитивно-поведенческой терапии. Некоторые люди сообщают, что им это помогло, но Риза такая терапия никогда особо не интересовала. К тому времени, как он пришел в психоанализ в возрасте тридцати лет, его страхи более или менее утихли. Однако мужчина считает, что терапия была бы полезна ему на пике ипохондрии.

Так как приближается срок оплаты хостинга, призываю вас поучаствовать в этом донатом по ссылке.