Девочка из секты. Расцвет и падение культа, насилие которого скрывалось на виду: S03EP60

Филиппа Барнс была маленькой девочкой, когда ее семья присоединилась к «Братству Иисуса». Став взрослой, она помогла раскрыть шокирующие масштабы насилия, которое творилось в этом сообществе. Во всех перипетиях ее судьбы и устройстве культа разбиралась журналистка Барбара Спид.

До шести лет Филиппа Барнс была окружена вещами, которые принадлежали только ей. У нее был любимый комбинезон в красно-белую полоску и большой сад с клубничной грядкой. У нее была дружная семья: мама, папа, два брата и сестра, а также бабушка и дедушка, которые жили неподалеку от их дома в Суррее. Мама часто пекла лимонный пирог с безе, и Филиппа могла облизать миску, в которой смешивалась сладкая творожная начинка.

Еще раньше, когда Филиппе было около двух лет, в церковь, к которой относилась ее семья, заглянула супружеская пара. Вместе с тремя сыновьями мужчина и женщина направлялись в «Братство Иисуса» — христианскую общину в Нортгемптоншире, которую возглавлял Ноэль Стэнтон, харизматичный седовласый пастор. Их энтузиазм оказался настолько заразительным, что семья Филиппы стала посещать братство несколько раз в год.

Поначалу Филиппа, ее братья и сестра обожали эти поездки. На фотографиях того времени из поместья Корнхилл, одного из владений братства, видны высокие окна, выходящие на зеленые поля, просторные общие кухни и большой бальный зал, в котором члены общины спали на матрасах. Это было совсем не похоже на Уокинг, где семья жила напротив шумной железнодорожной линии. Хотя Филиппе приходилось проводить долгие религиозные собрания, ползая под родительскими стульями в тишине и отчаянной скуке, остаток выходных она могла играть на улице.

Когда Филиппе было пять, в один из таких выходных в братстве что-то изменилось. Однажды вечером ее и ее двухлетнего брата — двух самых младших — уложили спать с радионяней, а родители ушли на молитвенное собрание внизу. «Нам сказали: «Мы вас слышим, но не хотим слышать», — вспоминает Филиппа. Раньше она никогда не боялась беспокоить родителей, но когда у брата начался понос, а затем рвота у обоих братьев и сестер, ей пришлось их позвать. «Пришли мои родители, и отец был не слишком доволен, — говорит она. — Оглядываясь назад, я понимаю, что они не хотели никого беспокоить, ведь они были новичками в общине».

Но урок закрепился: новая церковь была важнее детей.

В 1984 году родители Филиппы сообщили детям, что семья переезжает в Восточный Мидлендс, поближе к братству. Для ее родителей этот переезд был оправдан. Отец был старшим научным сотрудником Министерства обороны и регулярно находился в командировках, а матери приходилось заботиться о четверых детях одной. В Нортгемптоншире они познакомились с новым образом жизни, основанным на простоте и общности: здесь вечерами звучала музыка, обеды были общими, а дети могли проводить время на свежем воздухе.

Семья Барнс купила дом в деревне Багбрук и регулярно посещала собрания братства и богослужения, которые проводил Ноэль Стэнтон. Затем, в 1987 году, незадолго до девятого дня рождения Филиппы, семья переехала в то, что братство называло «общиной». Это был фермерский дом, который назывался «Шалом» и в котором одновременно проживали около 20 человек. Переезд означал необходимость отдать выручку от продажи дома и зарплату отца Филиппы в «общий кошелек». Большинство жителей общины работали в бизнесе братства, и отец Филиппы устроился на работу в их строительном магазине. Все имущество здесь вплоть до одежды было общим.

В каком-то смысле эта новая жизнь давала определенную свободу. Младшие дети Барнсов проводили время на прогулках и пикниках или присматривали за скотом братства. К радости Филиппы ей разрешили помогать с ягнятами. Они с братом часто шалили, сбегали от взрослых, а однажды даже соорудили зажигательную бомбу из молочной бутылки и взорвали осиное гнездо.

Но были и лишения. У детей отобрали почти все игрушки. «Мягкие игрушки, гаджеты и снаряды для соревнований» значились в списке вещей, которые Стэнтон считал «мирскими», а значит — неприемлемыми. Список запрещенных предметов менялся по его прихоти, но с годами в него вошли светское телевидение, поп-музыка, косметика, спортивные мероприятия, рестораны, буфеты, силовые тренировки, праздники, зоопарки, кофе, солнечные ванны, празднование Рождества, плавание ради удовольствия и чипсы…

Дети ходили в местную общеобразовательную школу, но им было сложно заводить друзей вне группы. Им не разрешали есть школьные обеды, поэтому каждый обед они толпой отправлялись в расположенный неподалеку дом братства.

«Другие дети знали, что нас нужно избегать, поэтому мы держались вместе», — рассказала Филиппа.

Из всех странностей новой жизни самым сложным для Филиппы показался подход общины к семье. По правилам Стэнтона, жизнь в общине означала отказ от «родной семьи» в пользу «духовной семьи» общины. Женщин называли «сестрами», мужчин — «братьями», а лидеров – «старейшинами». Родители Филиппы, помимо ответственности за свою семью, выполняли и другие обязанности: помогали готовить и убирать для других жителей «Шалома», а также должны были находить новых членов. Когда Филиппе исполнилось 12 лет, ее перевели из комнаты, которую она делила с младшим братом, в общежитие, где жили женщины всех возрастов.

Объясняя такой подход, Стэнтон указывал на отрывок из Евангелия от Матфея 10, в котором Иисус сказал: «Я пришел разделить человека с отцом его, и дочь с матерью ее… Враги человеку — домашние его». При отсутствии «родной семьи» любой взрослый мог нести ответственность за воспитание детей. Многие делали это с помощью «розг» — избиения палками, которое применялось с возраста от двух лет. «Кто жалеет розги, тот ненавидит сына своего», — говорил Стэнтон, цитируя Притчи. Над детьми также проводилось изгнание бесов. Когда Филиппу поймали на рисовании на собрании фигурок с грудями и гениталиями, ее отвели в отдельную комнату, чтобы старейшина мог помолиться за ее «нечистый дух» и помазать ее маслом.

Филиппа скучала по родителям. Ей удавалось проводить время с мамой, помогая в саду и на кухне, где они снимали сливки с молока, чтобы делать заварные пирожные и эклеры. Это было долгожданным облегчением после пресных блюд из свиных отбивных и вареных овощей. Но этого всегда не хватало: другие девочки ее возраста ходили с мамами по магазинам за одеждой, смотрели телевизор всей семьей, ходили в кино или зоопарк. В общем доме двери были завешены занавесками, и Филиппа помнит, как пряталась у родительской спальни, слушая приглушенный гул их голосов, когда они разговаривали, смеялись или спорили. Ей хотелось быть ближе к ним.

В ярких рубашках и узорчатых галстуках, с фирменным вихрем зачесанных назад седых волос, Стэнтон больше походил на фокусника, чем на прихожанина. Баптистский пастор, родившийся в Рождество, он основал общину в своей небольшой местной часовне в 1969 году после «переломного» духовного опыта, который побудил его к активным молитвенным собраниям, говорению на иных языках, экзорцизму и общинной жизни. С первых дней существования братства эти практики привлекали внимание. В документальном фильме 1974 года «Господь овладел Багбруком», показанном на телеканале Thames Television, одна местная жительница жаловалась, что не может открыть окна по воскресеньям из-за шума.

В течение 1970-х годов молодые люди и семьи стекались в Багбрук, чтобы присоединиться к новой церкви, привлеченные историями духовного откровения и процветания христианской общины. Существовало два основных уровня членства: некоторые жили в своих собственных домах и посещали богослужения и собрания; хардкорные проживали в одном из совместных домов братства. Поскольку все члены, живущие в общине, должны были передать свое имущество, организация процветала в финансовом отношении. В 1984 году братство купило соседний особняк, который переименовало в New Creation Hall. К началу 1980-х ему принадлежало по меньшей мере десять загородных домов в этом районе, а количество членов в коммунальных домах достигло 450. Братство управляло сетью магазинов здорового питания, магазином одежды и компанией по производству стройматериалов. В 1982 году СМИ описали его как «новую аристократию Восточного Мидлендса».

В братстве существовала строгая иерархия: во главе стоял Ноэль Стэнтон, ниже него находился круг лидеров, а каждым общинным домом управлял старейшина. Только мужчинам разрешалось занимать эти должности. Женщины подчинялись мужчинам. Даже если мужчина был за рулем, женщины должны были сидеть позади. Членам братства — избранным в братство — давали «имена добродетелей», отражающие их наиболее ценные качества: Доблестный, Ревностный, Прямолинейный или, как в случае одной молодой женщины, Покорность. Безбрачие, особенно среди мужчин-руководителей, поощрялось как высший идеал.

Первое десятилетие существования братства было отмечено серией странных происшествий. В декабре 1976 года 26-летний член братства Дэвид Гэвин Хупер был найден мертвым в поле на территории общины, его носки и рубашка были аккуратно сложены рядом с ним. Смерть была объяснена переохлаждением, но коронер Майкл Коллкатт отметил то, что было «экстраординарным»: в такое холодное утро парень вышел из дома без пальто. Менее чем через 18 месяцев 19-летний Стивен Орчард был найден обезглавленным на близлежащем железнодорожном полотне, перед этим он сообщил родителям, что подумывает покинуть братство. Его добродетельное имя было «Верный». Тот же коронер сделал открытое заключение, но отметил свою «озабоченность» двумя странными смертями и письмами, которые он получил от родителей молодых людей из братства. Люди беспокоились о безопасности своих детей. Эти инциденты подробно освещались местными СМИ, но так и не стали общенациональными новостями. Когда семья Филиппы жила в Уокинге и впервые столкнулась с братством, они о нем не слышали.

Негативным отзывам в прессе всегда находились объяснения: они были результатом дезинформации или недовольства бывших членов, которым нельзя было доверять. Но после серии таких статей в 1986 году, через два года после того, как семья Барнс переехала в общину, руководители Союза баптистов Великобритании проголосовали за исключение братства, заявив, что оно причиняет им «неловкость». Община больше не соответствовала требованию баптистских церквей. Стэнтон, возможно, и проповедовал равенство в глазах Бога, но внутри общины некоторые были равнее других.

После исключения братство перешло в наступление. В 1987 году, стремясь привлечь сотни новых членов, оно создало новое агитационное крыло, которое получило название Армия Иисуса. Стэнтон придумал униформу для своих воинов: куртки-бомберы «армейского зеленого цвета, красным — словно кровь Иисуса, белым — для чистоты, черным — для тьмы, золотым — для славы Божьей». На куртках были вышиты слова «Любовь, сила и жертва». Дома общины были переименованы в «боевые станции», средства на агитационную деятельность собирались в «военный фонд», а кампанию по привлечению новых членов проводила организация Jawbone — сеть, которая отвечала за «боевые операции» Армии Иисуса.

Согласно истории братства, утвержденной Стэнтоном в 1997 году, миссией Армии Иисуса была борьба с «экономическим спадом, распадом семей и моральным упадком». Число бездомных в Великобритании удвоилось в период с 1979 по 1986 год из-за роста безработицы, сокращения государственного финансирования и высокой инфляции. На этом мрачном фоне бойцы братства разъезжали по центрам городов по всей стране на ярких двухэтажных автобусах с логотипом Армии Иисуса, одетые в куртки-бомберы и камуфляжные брюки (только мужчины, женщинам брюки были запрещены). Они искали бездомных и наркопотребителей, предлагая им ночлег или более длительное пребывание в общине. Приезжая в общежития, новобранцы спали в тех же спальнях, что и дети от 12 лет.

Армия Иисуса творила чудеса для общественного имиджа братства, представляя молодую, полную надежд, антикапиталистическую версию христианства, посвященную помощи уязвимым людям. «Мы [прорвались] к «забытым людям», — с гордостью писали авторы истории 1997 года. — Беспризорникам, наркоманам, бедным и бездомным».

С конца 1980-х годов Армия Иисуса регулярно присутствовала в Гластонбери, приезжая сюда на своем двухэтажном автобусе. В 1990-х годах, когда рейв-музыка становилась популярной, отряды отправлялись для вербовки в ночные клубы. К середине 1990-х годов число последователей братства увеличилось почти до 2000 человек, у него было около 75 общественных домов, включая отделения в Лондоне, Ливерпуле и Милтон-Кинсе. Оно быстро становилось одной из крупнейших христианских общин в Европе.

В 1998 году делегация Армии Иисуса появилась в выпуске ток-шоу Джона Ронсона «За любовь к…» на канале Channel 4. Они надели светящиеся в темноте ожерелья с распятиями («все в клубах носят их, потому что это круто») и сетовали на «искаженное представление» церкви. Они помолились за Ронсона. «Я человек, который верит в факты, но как только ты положил руку мне на ногу, зуд прекратился», — восхищался тот.

В 16 лет Филиппа прошла обряд полного крещения и дала обет пожизненной преданности. К этому времени ее дни были полностью подчинены церкви: она пела в духовном оркестре и работала администратором в приемной терапевта, не считая плотного графика собраний, богослужений и евангелизации по выходным. В детстве она любила искусство и рукоделие, но теперь на это не было времени. В общине считалось, что стремление к личным увлечениям слишком индивидуалистично.

Несмотря на свою внешнюю преданность, Филиппа чувствовала, что что-то не так. Когда ей было 13 лет, один из взрослых мужчин из братства начал следовать за ней домой на мотоцикле и разглядывать ее на собраниях. Затем он стал писать ей любовные письма и предлагать пожениться. Его знаки внимания, казалось, были очевидны другим взрослым, но никто его не останавливал. Чтобы защитить себя, Филиппа попросила брата подруги назвать себя ее парнем, несмотря на запрет Стэнтона на флирт и свидания. Филиппа вспоминает, что была скована бесконечными правилами братства. Однажды старейшина дома публично отчитал ее за то, что она постриглась в городе, потратив десять фунтов, которые ей прислала бабушка.

«Я чувствовала внутри протест. Мол, какое это имеет значение? Это же просто волосы».

Когда ей было 17, отец сообщил ей новость, которая укрепила ее растущее недоверие к организации, воспитавшей ее. Мари, подруга Филиппы, чье имя изменено, обратилась в полицию с каким-то заявлением, и теперь по этой информации ведется расследование. Больше он ничего не сказал. В ту ночь Филиппа лежала в постели, снова и снова прокручивая в голове эту новость. Мари была ее самой близкой подругой. Она и ее семья покинули братство без предупреждения, что означало полное отречение от группы. Филиппа была так обижена, что сожгла письма Мари. И все же она знала, о чем должен был быть полицейский отчет. Филиппе казалось, что Мари обращается за помощью.

Она пошла к отцу и рассказала ему правду. С 13 лет, регулярно навещая Мари в доме братства в Актоне, она была вынуждена наблюдать за тем, как 24-летний мужчина из семьи насиловал Мари в подвале. Она молчала, считая, что ей не следует рассказывать эту историю. Теперь Мари, по всей видимости, сообщила о своем обидчике, и Филиппа хотела подтвердить ее слова.

Они обратились к старейшине дома, который рассказал об этом Стэнтону. На допросе предполагаемый преступник настаивал, что девочки лгут. Стэнтон обвинил Филиппу и Мари в «сговоре», как будто их дружба сама по себе была поводом для подозрений. Хотя отец Филиппы почти десять лет прожил в обществе, где верность семье считалась греховной, а иерархия была превыше всего, он поддержал дочь. Старейшина тоже поддержал Филиппу, уверив, что верит ей. Им велели ждать до конца недели, когда будет принято окончательное решение о передаче информации в полицию.

Филиппа считала, что решение не в компетенции братства: чувствуя себя предателями, они с отцом обошли руководство. Чтобы избежать подслушивания, они воспользовались телефоном в редко используемой хозяйственной постройке, где хранилась атрибутика Армии Иисуса, и обратились в полицию. После того, как Филиппу попросили дать показания, они тайно отправились в Лондон.

Дело дошло до суда, и Филиппа была вызвана в качестве свидетельницы. Ее старший брат, которому было уже под тридцать и который жил в доме братства в Истборне, был вызван старейшинами на собрание, где ему сказали, что его сестра лжет и намерена разрушить церковь. Как и его отец, он поддерживал ее, несмотря на давление. Стэнтон провел еще несколько собраний, осудив в итоге всю семью. Когда Филиппа прибыла в королевский суд Айлворта, чтобы дать показания, зал был полон членов братства, которые пришли поддержать обвиняемого.

Четвертого апреля 1997 года присяжные признали преступника виновным по двум пунктам обвинения в сексуализированном насилии над несовершеннолетней: он прикасался к груди Мари и пытался ее поцеловать. Судья приговорил его к трем месяцам тюремного заключения, отметив, что преступление было совершено несколько лет назад, и что мужчина, возможно, испытывал трудности в условиях «строгого режима» церкви, намекая на ограничения, наложенные Стэнтоном на секс и свидания.

«Вы жили в обществе, где ваши разочарования вполне могли накапливаться», — сказал судья.

После вынесения вердикта Мари рассказала нескольким изданиям, что община подвергала своих членов «постоянному психологическому насилию». Однако мало кто за пределами дома в Эктоне вообще знал, что преступник был осужден. После освобождения его приняли обратно в братство с распростертыми объятиями.

В 1979 году Джон Эверетт, студент Уорикского университета, начал социологическое исследование Церкви братства Иисуса для своей докторской диссертации. Он присоединился к группе летом 1977 года, воспринимая ее как «островок утопического спасения от хаотичного, безумного, бесчувственного мира», нечто «очень близкое к бесклассовому обществу», где принимали людей всех сословий. Теперь же сам Стэнтон поручил ему изучить уникальный состав братства. Однако, проводя свое исследование, рассматривая структуру и практику группы с академической точки зрения, Эверетт начал приходить к разрушительному выводу: церковь была культом. В своей книге «Война и поражение» он не мог не признать, что структура власти и оторванность от остального мира соответствовали отличительным чертам секты.

«Понадобилось бы немало самообмана, чтобы отрицать то, что я видел ясно: ключевые характеристики культа были заложены в нашей ДНК», — написал он.

В социологии существует школа, которая отвергает термин «культ», утверждая, что он используется в отношении необычных групп, бросающих вызов социальным нормам. Сторонники этой точки зрения предпочитают категорию «новые религиозные движения». Многие другие ученые и очевидцы не согласны с этим, утверждая, что методы, используемые сектами для контроля над своими последователями, различны. Так, британский психолог и очевидец политического культа Александр Штайн утверждает, что религиозные и нерелигиозные культы удивительно похожи: «Если вы видели одну машину, вы знаете, какие механизмы установлены в другой, даже если она другого цвета».

В общественном представлении культы — это замкнутые структуры, физически изолирующие своих членов от внешнего мира. Братство утверждало, что работает иначе: его члены могут свободно учиться, работать и жить вне общественных домов. Но подобно тому, как партнер, склонный к насилию, может оказывать влияние на все аспекты жизни жертвы, Ноэль Стэнтон построил систему ментального и эмоционального контроля, основанную на распространенной культовой тактике: постепенном разрыве связей членов с обществом, семьями и даже друг с другом. Эти разорванные связи заменялись единой точкой отсчета — братством. Поскольку больше некуда было деваться, любые чувства страха и стресса, вызванные жизнью в организации, лишь притягивали членов к ней еще больше. Это помогает объяснить, почему после суда и осуждения руководством Филиппа и ее родители остались в общине.

«На самом деле, нам следовало уйти в тот момент, — рассказала она. — Но нам это не пришло в голову. Мы приняли на себя пожизненное обязательство».

Их дома, работа, друзья и имущество были полностью связаны с группой. Любого, кто уходил, избегали, членам запрещалось разговаривать с ними или писать им, а на богослужениях пели песни об их предательстве. Однако со временем Филиппа ощутила тот же проблеск бунтарства, который позволил ей заступиться за подругу. Она никогда не чувствовала полного духовного единства на групповых богослужениях. Она никогда не слышала, как Бог говорит с ней, и не испытывала искреннего желания говорить на иных языках. И теперь, слушая проповеди Стэнтона о предателях и лжецах, зная, что они адресованы ей, она все больше сомневалась в религии, которая управляла ее жизнью.

Девушку раздирали противоречия: христианская община, претендовавшая на проповедь истины, преследовала ее за честность. Ее учили, что «родная семья» бессмысленна, но отец и брат заступились за нее. Она страдала от депрессии, начала заикаться и переживала приступы, вызванные стрессом. Руководство перевело ее в общежитие в Оксфорде, якобы для восстановления сил, хотя Филиппа считает, что Стэнтон просто не хотел, чтобы она находилась поблизости.

Удаленность от Стэнтона и церковного штаба способствовала тому, что община была более расслабленной, и Филиппа получила работу вне церкви — администраторкой в фармацевтической компании. Впервые ей дали деньги из общего кошелька на покупку собственной одежды для работы, которую не нужно делить с другими. Она купила пару юбок и блузок. Эта работа открыла ей глаза.

«Я встречала людей, которые были ко мне сострадательнее, чем христиане, с которыми я прожила всю жизнь, — говорит она. — Я была, наверное, потрясена, что такое вообще возможно».

По словам Александра Штайна, тем, кто провел детство в сектах, особенно тяжело уйти: «Им трудно понять, где их «я», а где культ. Очень сложно разобраться в этом».

В 1999 году Филиппа приняла решение: она уйдет из дома сектантов, хотя и продолжит посещать службы. Благодаря собственному доходу она смогла переехать в большую квартиру, которую сдавали в аренду в центре Оксфорда. Все было новым. Ей впервые пришлось открыть банковский счет. Покупка продуктов и приготовление еды для себя стали настоящим открытием: «Я ходила в магазин почти каждый день, а ела жареную еду почти каждый вечер, потому что не могла поверить в разнообразие и насколько вкусными могут быть овощи после всех этих лет вареной моркови и капусты».

Когда Филиппа посещала собрания и богослужения, все ощущалось по-другому. Теперь она была чужой, из второго эшелона. Ее родители переехали из своего дома-коммуны незадолго до нее. Вдобавок к тяготам судебного процесса, у отца начались проблемы со здоровьем, и он не мог выдерживать график почти ежедневных собраний. В отличие от Филиппы ее родители полностью покинули общину, и они видели, что полуоторванное положение дочери, похоже, только усугубляло ее депрессию.

Через три месяца после переезда Филиппа собиралась на собрание, но мама сказала, что не хочет ее отпускать. Филиппа сидела и плакала несколько часов, понимая, что это действительно конец. «Это был жестокий разрыв всех этих отношений, всей этой дружбы — твоей духовной семьи». Даже спустя десятилетия она чувствует, что не смогла полностью освободиться.

Ноэль Стэнтон скончался в 2009 году в возрасте 82 лет. Его похоронная процессия собрала огромные толпы на улицах Нортгемптона, а на больших экранах транслировались кадры его крещения в огне и сере. К тому времени церковь насчитывала около 3500 членов по всей Великобритании, а в Ковентри и Нортгемптоне работали Центры Иисуса, которые предлагали услуги бездомным, просителям убежища и секс-работникам. Перед смертью Стэнтон отстранился и проводил большую часть времени в одиночестве на ферме «Новое творение». Он продолжал передавать свои правила через сеть старейшин, назначив пятерых лидеров — так называемую Апостольскую группу, которая взяла на себя управление церковью после его смерти.

Смерть Стэнтона не ознаменовала полного разрыва с прошлым: созданный им культ сохранился, и темные стороны истории Братства Иисуса не исчезли. В 2010 году садовник-волонтер, которого судья назвал «неистовым педофилом», был признан виновным в развратных действиях в отношении трех мальчиков, совершенных им в конце 1990-х. Ранее он уже был осужден за сексуализировванное насилие над детьми, и в ходе расследования стало ясно, что братство не проводило надлежащей проверки биографий своих членов.

Казалось вполне вероятным, что подобные случаи могут возникать и дальше. Общественное понимание исторических случаев насилия росло, особенно после разоблачений Джимми Сэвила в 2012 году. Обеспокоенная будущими расходами на судебные тяжбы с бывшими членами, в 2013 году компания, страховавшая братство и его бизнес, обратилась к руководству с необычной просьбой: члены организации должны были рассказать о случаях насилия. Руководство начало собирать эти показания.

Независимо от этого, в 2014 году по двум наводкам полиция провела проверки безопасности, которые выявили проблемы с благосостоянием внутри сообщества. Второго декабря власти организовали встречу, чтобы обсудить это с руководством группы. Это должна была быть обычная встреча, на которой присутствовал бы только младший офицер, но ситуация насторожила инспектора Элли Уайта, поэтому он решил тоже пойти. На встрече Уайт заметил толстую стопку бумаг: 133 ответа, присланных членами сообщества. Он спросил, можно ли ему взглянуть, и, пролистав, был шокирован увиденным. В бумагах содержались обвинения, которые касались всего от эмоционального до серийного сексуализированного насилия. Это было преступление за преступлением, и Уайт сообщил, что отвезет эти показания в участок. Руководство братства не возражало.

Элли Уайт поручил детективу составить каталог, и в начале 2015 года полиция Нортгемптоншира начала операцию «Спасательная шлюпка», в которой участвовали пятеро офицеров. «Я никогда не видел ничего подобного», — говорил Уайт о масштабе обвинений. В то время на национальном уровне братство считалось странной, но в целом благотворительной организацией, помогающей уязвимым людям. Всего несколько месяцев назад Армия Иисуса появилась в сериале Грейсона Перри о современной Британии, где ее описывали как «сильное сообщество», помогающее бездомным. Перри сказал, что его вечер с группой был «как семейное Рождество 1950-х годов».

Детектив-констебль Марк Олбрайт, работавший над операцией «Спасательная шлюпка», вырос в Нортгемптоншире и знал Армию Иисуса не понаслышке. «Разноцветные камуфляжные куртки, яркие фургоны. В центре города приходилось переходить дорогу, чтобы избежать встречи с ними, и все такое». Тем не менее, содержание дела все равно стало шоком как из-за огромного количества предполагаемых жертв, так и из-за того, что большинство из них были детьми. «Этот культ был катастрофой», — говорит Олбрайт. Ему также было ясно, что, когда сообщалось о случаях насилия, на них не реагировали.

«Обвиняемого по сути просили извиниться перед пострадавшим, и на этом все заканчивалось».

Пока полиция выслеживала членов организации и искала доказательства преступлений, у Олбрайта сложилось впечатление, что, хотя некоторые из лидеров хотели «искоренить это», у других были, «скажем так, выборочные воспоминания». После очередного обращения полиции количество заявлений почти удвоилось, но большинство из них поступило от людей, которые видели или слышали о насилии, а не сами с ним сталкивались. Некоторых предполагаемых жертв найти не удалось; другие, когда с ними связались, отрицали, что что-либо произошло, или не хотели, чтобы полиция предпринимала какие-либо действия.

Всего в рамках операции «Спасательная шлюпка» было осуждено пятеро. Подробности этих приговоров вызывают тревогу: четверо преступников атаковали детей младше 16 лет, и некоторые из них, как выяснилось, были весьма плодовиты в своих преступлениях. В 2015 году организация заказала независимую проверку своей практики защиты детей, однако продолжала возлагать вину на «преступное меньшинство», а не на более широкую культуру насилия. Подразумевалось, что Армия Иисуса просто имела несчастье привлечь несколько «паршивых овец».

В течение 20 лет после ухода из братства Филиппа выстраивала свою жизнь шаг за шагом. Она вышла замуж, родила детей и год прожила в Германии. Переезд означал необходимость отгородиться от мыслей и новостей о братстве. Она даже не знала об операции «Спасательная шлюпка», но культ все еще отбрасывал на нее тень. Ей было трудно постоять за себя, поскольку ей вдалбливали в голову, что личные желания греховны.

К 2017 году Филиппа вернулась в Нортгемптоншир и воспитывала двух сыновей одна, работая в школе. Заметив, что в этом районе живут еще несколько бывших членов общины, она задумалась. Ее старшая сестра, которая жила неподалеку, с трудом находила общий язык с людьми, которые отказывались делиться своими историями, но, возможно, подумала Филиппа, им будет комфортнее с ней. Она создала группу в социальных сетях, в которой те, кто тоже был в общине в детстве, могли бы пообщаться. В течение недели к ней присоединилось более ста человек. По мере того, как участники возобновляли общение и делились воспоминаниями, атмосфера становилась мрачнее, поскольку люди начали рассказывать истории о насилии, которое они пережили в братстве. Было так много заявлений о физическом, сексуализировванном и эмоциональном насилии, что Филиппа и несколько других членов группы создали электронную таблицу, чтобы отслеживать их.

Через несколько месяцев после создания онлайн-сообщества некоторые его участники организовали ужин, чтобы пообщаться. «Мы просто общались и заново узнавали друг друга», — вспоминает Филиппа. Но в течение вечера разговор постоянно возвращался к одним и тем же темам: о том, что бывшим членам группы нужна дополнительная поддержка, и что нужно что-то делать с обвинениями в насилии. Судя по тому, что они слышали сейчас, операция «Спасательная шлюпка» едва затронула эту тему.

В 2018 году десять человек из группы, включая Филиппу, основали Ассоциацию пострадавших «Братство Иисуса», стремясь раскрыть правду о церкви, поддержать пострадавших и добиться справедливости для тех, кто подвергся насилию. Вместо того, чтобы добиваться публичного расследования или пытаться довести несколько дел до суда, адвокат предложил им оказать давление на церковь, чтобы та разработала «схему возмещения ущерба», подобную той, что была запущена в ответ на обвинения в насилии в детских домах Ламбета. Считалось, что стоимость братства составляет около 58 миллионов фунтов стерлингов, и такая схема позволила бы бывшим членам подавать заявления на компенсацию без необходимости возбуждения уголовного дела.

Одной из женщин, сыгравших важнейшую роль в борьбе за компенсацию, была Бекки Айерс. Она присоединилась к сообществу семилетней девочкой в 1976 году и покинула его, когда ей было чуть больше двадцати. Теперь вместе с другими членами ассоциации пострадавших она начала посещать изнурительные ежемесячные собрания в неприметном офисном здании в Нортгемптоне, где они пытались убедить попечителей сообщества создать программу возмещения ущерба. На одном из собраний Айерс представила «Документ об истине», составленный активистами, в котором излагались все обвинения, высказанные на странице в соцсети. Она настояла на том, чтобы попечители показали его членам сообщества, но те отказались.

«Они все были совершенно закостенелыми», — рассказала Айерс. Красноречивая и уверенная ораторка, на этих встречах она замирала, теряла дар речи и даже начинала сомневаться, не ошибается ли она. Однако огромное количество историй пострадавших, а также сеансы терапии у специалиста по культам поддерживали ее. Разочарованная медленным прогрессом в программе возмещения ущерба, ассоциация начала планировать коллективный гражданский иск о причинении «сексуализированного, физического и психологического вреда» детям, проживающим в братстве.

К этому моменту на общину оказывалось давление со всех сторон. В 2017 году на ежегодном общем собрании церкви лидеры были вынуждены признать, что против Стэнтона были выдвинуты «серьезные обвинения» в финансовом, духовном и сексуализированном насилии. Позже в том же году Апостольская пятерка сложила с себя полномочия в ожидании независимого расследования их действий в отношении обвинений в насилии. Тем временем число членов сократилось до менее чем тысячи человек, что сказывалось на финансах группы. Как сказал один из старших лидеров в документальном фильме «Изнутри культа Армии Иисуса», росло ощущение, что община «слишком сломана, чтобы ее можно было починить».

26 мая 2019 года по рекомендации руководства церкви члены братства проголосовали за отмену устава церкви, то есть за ее закрытие. Общественному фонду «Братство Иисуса» было поручено ликвидировать ее и начать реализацию программы возмещения ущерба. После многих лет борьбы этот момент должен был стать знаменательным для ассоциации пострадавших, но Филиппа вспоминает об этом иначе: «Мы ни разу не сказали: «Ура, они закрываются!» Это было большим достижением, но побочным эффектом того, что им придется выплачивать компенсации тем, кого они обидели. Это не очень-то радует».

Программа возмещения ущерба была наконец запущена в сентябре 2022 года. Бывшие члены могли подать заявление на компенсацию за эмоциональное, физическое или сексуализированное насилие, подав заявление через адвоката. Кэтлин Хэллиси, представлявшая некоторых истцов, считает, что программа никогда бы не появилась и не имела бы такого размаха без ассоциации. Ранее призывы к действию исходили от самой церкви или полиции, но на этот раз — от пострадавших. В рамках программы возмещения ущерба было подано 601 заявление, что почти в три раза превышает количество жалоб, полученных в ходе операции «Спасательная шлюпка».

Истцы также могли подать заявление на выплату компенсации за «негативный опыт в сообществе», которая не требовала участия адвоката. Эти выплаты представляли собой компенсацию за «системные недостатки» группы — разлучение детей с родителями, отказ в социальном взаимодействии, отношение к женщинам как к подчиненным, — а не за конкретные акты насилия. Это было признанием того, что атмосфера в сообществе сама по себе была вредной. В законодательстве Великобритании нет четкого способа привлечения культов к ответственности за их системы контроля и эксплуатации. Наиболее применимое преступление, в котором их можно обвинить, — принудительный контроль.

Итоговый отчет программы возмещения ущерба, опубликованный в сентябре 2024 года, оказался ошеломляющим. В нем говорилось о 264 предполагаемых случаях насилия в сообществе, более половины из насильников были лидерами братства. Каждый шестой ребенок, живший в сообществе, подвергался насилию в период с 1969 по 2019 год. Более 30 обвинений касались самого Ноэля Стэнтона. В отчете сообщалось: «Вред и насилие не ограничивались группой лидеров, определенным периодом времени или географическим районом. Они были широко распространенными и систематическими». Почти все — 96% — участники программы получили какую-либо компенсацию. Однако для некоторых процесс, который предполагал повторение пережитого насилия во время дачи показаний, был мучительным.

«Проходить через эту программу было ужасно, — рассказала Филиппа. — После всей проделанной работы, когда дошло до дела, это было очень, очень тяжело».

Выплаты варьировались от 2000 фунтов стерлингов за телесные наказания до 50 000 фунтов стерлингов за случаи изнасилования. Филиппа получила в общей сложности 22 000 фунтов стерлингов. В общей сложности размер компенсаций составил 7,7 миллиона фунтов стерлингов.

Некоторые считали, что структура программы не отражает реальность их опыта. Саша Фивер-Рош знала Филиппу в детстве и состояла в братстве на протяжении десятилетий, но, поскольку она не прожила в сообществе положенные три месяца, она не имела права на компенсацию. Это означало, что ей нужно было подать заявление только на индивидуальную компенсацию и доказать, что она подверглась насилию, вместо того, чтобы получить признание того, что повседневная жизнь в культе, где ее называли Иезавелью, требовали подчиняться мужу, а Стэнтон выделял ее за то, что она была чернокожей, сама по себе была вредна. Это было «горькой пилюлей», говорит Саша, «потому что контроль сообщества — это было хуже всего. Именно с этим я до сих пор пытаюсь жить».

Сейчас, когда Братство Иисуса уже не существует, Филиппа говорит, что все еще не чувствует, что полностью покинула культ: «Жить в нем было все равно что жить под надзором Большого Брата. Мне до сих пор кажется, что я полностью не оторвалась от этого глаза, который все время следил за тобой. И не знаю, смогу ли я это сделать когда-нибудь».

Некоторые общины сообщества продолжают действовать как независимые церкви, и некоторые до сих пор вспоминают о братстве с теплотой. Бывшие члены обмениваются в сети своими историями и выцветшими фотографиями совместных обедов и богослужений. Один из них говорит, что у барства были свои недостатки, оно было «слишком доверчивым». Мужчину, который, кстати, получил свою компенсацию по программе, огорчает мысль о том, что сообщество будут помнить исключительно как что-то негативное: «Жизнь в нем действительно расширяла кругозор. Я чувствую себя невероятно обогатившимся благодаря людям, с которыми познакомился. Они помогли избавиться от зависимости и приняли в семью».

Даже яростные критики Братства Иисуса иногда впадают в тоску, говоря о нем. Даже Саша Фивер-Рош говорит: «Как бы я ни ненавидела это место, там было чувство общности, которого так не хватает. Чувство принадлежности».

И все же, по мнению психолога Александра Штайна, культ не всегда может подавить человеческие связи, например, отношения Филиппы с подругой Мари, отцом и братом. «Культы могут обладать очень мощным контролем, но они не могут превратить людей в роботов, — говорит Штайн. — Мы все еще люди. И даже в самых худших обстоятельствах мы создаем эти маленькие ниши человечности».

Поддержать работу блога донатом можно по ссылке.