Чтобы предотвратить убийство, надо понять убийцу. Профайлеры-криминалисты о своей работе: S03EP66

Спустя месяц после ареста Лайла и Эрика Менендесов за жестокую расправу над родителями в их доме в Беверли-Хиллз доктор Энн Берджесс вошла в тюрьму округа Лос-Анджелес со стопкой чистой бумаги и набором цветных карандашей.

Это был апрель 1990 года, и шумиха вокруг двойного убийства Хосе и Китти Менендес и предстоящего суда над братьями достигла апогея. Новости описывали место преступления в мельчайших кровавых подробностях. Прокуроры и таблоиды изображали братьев как жадных, расчетливых и хладнокровных убийц. Однако в комнате для свиданий Берджесс вежливо попросила охранников снять наручники с Эрика Менендеса. Те сначала заколебались, но в итоге смягчились.

Энн Берджесс — медсестра психиатрической клиники, специализирующаяся на работе с жертвами травм и насилия. Это миниатюрная женщина в очках с массивной оправой. Она потратила десятилетия на изучение, составление профилей и в конечном итоге оказание помощи следователям в задержании некоторых из самых опасных преступников страны. Именно благодаря этому опыту она сидела сейчас здесь напротив Эрика Менендеса. Ее наняла группа защиты, чтобы раскрыть, что именно произошло в то кровавое воскресенье 1989 года. И поэтому она попросила Эрика начать рисовать.

Берджесс была одной из первых женщин в ФБР и ключевой сотрудницей так называемого отдела поведенческой науки в конце 1970-х. Эта команда стала известна как «Охотники за разумом», поскольку им удается проникать в самые темные уголки человеческой психики, чтобы лучше понять мотивы убийц. То, что они обнаруживают, может заставить побледнеть даже самых опытных детективов. И хотя криминальное профилирование не является точной наукой, следователи все чаще прибегают к этому методу, чтобы обнаружить тревожные признаки потенциального убийцы.

Сотрудники этого отдела разработали и применили на практике методы установления связей между уликами и психологией. Это помогает раскрывать и предотвращать преступления. «Начинаешь очень медленно, — рассказывает Берджесс, которой сейчас 88 лет, о своем подходе к Менендесу. — Начинаешь с вопроса: «Как далеко в прошлом вы можете себя вспомнить?» и постепенно переходишь к вопросу: «Когда у вас впервые возникла идея, что вы хотите сделать со своими родителями?»

Энн Берджесс провела 50 часов, допрашивая Менендеса, и позже ее вызвали в качестве эксперта-свидетеля для дачи показаний. Она должна была объяснить, как решение Эрика и Лайла поговорить с отцом о том, что, по их утверждениям, длилось много лет и являлось сексуализированным насилием, могло внушить им достаточно страха, чтобы совершить двойное убийство. С тех пор ее обвиняют в том, что она описывает Менендеса так, чтобы оправдать или прикрыть преступление братьев. Однако она решительно отвергает эту характеристику.

«Это нужно делать ради профилактики, — говорит Энн. — Из этого нужно извлечь какой-то урок». По ее словам, именно этот вопрос волнует большинство криминалистов: как предотвратить следующее убийство?

Судебный процесс над Брайаном Кохбергером — человеком, который жестоко убил четырех студентов Университета Айдахо в их доме за пределами кампуса, — завершился в июле 2025 года. По сути он так и не начался по-настоящему, потому что Кохбергер заключил сделку о признании вины, по которой его приговорили к четырем пожизненным срокам тюремного заключения без возможности апелляции или условно-досрочного освобождения.

Обвиняемый бесстрастно сидел на протяжении всего слушания, пока близкие каждого из четырех студентов, чьи жизни он так бессердечно оборвал, неоднократно задавали ему один и тот же вопрос: почему? Когда ему наконец дали возможность ответить на их вопросы, он сказал: «Со всем уважением я отказываюсь». Это решение еще больше подогрело тайну мотива убийства Ксаны Кернодль, Мэдисон Моген, Итана Чепина и Кейли Гонсалвес.

«Нет никаких оснований для этих преступлений, которые хоть как-то напоминали бы рациональные, — заявил окружной судья Айдахо Стивен Хипплер во время вынесения приговора Кохбергеру. — Чем больше мы пытаемся найти причину, тем больше власти и контроля мы ему даем».

Однако, добавил судья, следователи и исследователи, возможно, захотят изучить действия преступника хотя бы для того, чтобы узнать, как предотвратить подобный кошмар в будущем. Ученые и бывшие специалисты ФБР действительно говорят, насколько заманчива задача раскрыть преступный замысел такого человека, как Брайан Кохбергер. И хотя судебный процесс над ним по сути уже завершен, его история, возможно, только начинается. Нам важно понять, какие уроки можно извлечь из его преступлений.

«Мы хотим извлечь из этих трагедий любую возможную пользу, — говорит Молли Амман, психологиня, которая много лет возглавляла Центр оценки поведенческих угроз ФБР. — Польза — это то, что мы сможем использовать для предотвращения новых преступлений. Все начинается с того, чтобы узнать о человеке и преступлении абсолютно все, что только возможно».

Даже опытные полицейские, прибывшие на место преступления по адресу Кинг-Роуд, 1122 13 ноября 2022 года, с трудом осознали всю жестокость преступления. Все четыре жертвы были безжалостно зарезаны, после чего нападавший скрылся в ночи через раздвижную стеклянную дверь кухни.

«Женщина, лежавшая на левой половине кровати… была неузнаваема, — позже напишет один из офицеров о нападении, в результате которого погибла Кейли Гонсалвес. — Я не мог точно понять, что вижу, пытаясь определить характер травм».

Первоначальные допросы двух выживших соседей по дому дали следователям приблизительную хронологию и общее описание убийцы — спортивного белого мужчины в маске, закрывающей большую часть лица. Ничего больше. Позже полиция обнаружила ножны для ножа Ka-Bar рядом с телом Мэдисон, которые оказались решающими в поимке ее убийцы.

Один из выживших жильцов дома рассказал полиции, что примерно за месяц до нападения Кейли увидела «темную фигуру, пристально наблюдавшую за ней с опушки леса, когда она выводила собаку Мерфи на прогулку». «До этого студенты шутили о преследовании, — отметил офицер. — Однако после этого все девушки начали немного нервничать».

Сегодня детективы, имеющие многолетний опыт расследования убийств, говорят, что им так и не удалось установить связь между Кохбергером и какой-либо из жертв. Мотив преступления также по-прежнему неясен. Это далеко не первый убийца, лишивший семьи и выживших возможности испытать катарсис, который приходит, когда они подробно признаются в своих преступлениях. Однако, по словам специалистов ФБР, именно это делает перспективу расследования одновременно и раздражающей, и интригующей.

У Джулии Коули, бывшей специалистки ФБР по криминалистике, есть своя теория относительно молчания Кохбергера в зале суда. Это унижение.

«Он не перехитрил людей, как рассчитывал, — говорит она. — Он потерпел неудачу. И, говоря об этом, он говорил бы о чем-то, что, по его мнению, довольно серьезная личная неудача».

Она также отмечает, что агентам зачастую поручают составлять профили без прямого участия убийцы. В таких случаях, по ее словам, они позволяют его действиям говорить самим за себя. Коули рассказала, что именно с такой задачей ей пришлось столкнуться, когда ее команда приступила к составлению портрета серийного преступника, которому почти 40 лет удавалось избегать поимки. Речь идет об Убийце из Золотого штата.

Пригороды Калифорнии на протяжении многих лет терроризировались серией преступлений, которые перерастали в грабежи, изнасилования и убийства. Визалийский грабитель. Насильник с востока. Ночной преследователь. Следователи перебирали подозреваемых и давали им прозвища, однако оказалось, что все преступления совершил один и тот же человек. Детективам понадобились десятилетия, чтобы связать все точки воедино.

Первая выжившая позже рассказала ФБР, что неожиданно проснулась и увидела в дверях спальни мужчину в лыжной маске. Он стремительно набросился на ее кровать, полоснул жертву по лицу ножом и связал ей руки за спиной. Это было 18 июня 1976 года.

«После того, как все закончилось, он обыскал комнату, вытащил деньги из моего кошелька… и взял украшение», — рассказала женщина бюро в 2016 году.

Она пролежала там несколько часов после его исчезновения, слишком напуганная, чтобы пошевелиться, опасаясь, что нападавший все еще где-то поблизости. По данным ФБР, с 1976 по 1986 год калифорнийские следователи тщетно искали подозреваемого, совершившего 12 убийств, 45 изнасилований и 120 краж со взломом. Однако затем атаки резко прекратились, и дела оставались нераскрытыми более 40 лет.

В 2011 году следователи из Сакраменто обратились в Бюро по расследованию преступлений с просьбой составить новый криминальный портрет человека, который впоследствии стал известен как Убийца из Золотого штата. Как ведущий эксперт по этому делу Джулия Коули рассказала, что вместе с командой провела бесчисленное количество часов, изучая полицейские отчеты, хронологию событий и записи допросов жертв. Вскоре они начали замечать закономерности.

Убийца часто крал одну серьгу из пары и не ограничивался исключительно ценными вещами. Затем, когда нападения переросли в убийства, его поведение заставило многих в команде заподозрить, что у преступника есть опыт работы в правоохранительных органах. По словам Коули, подозреваемый часто использовал фонарик, чтобы ослепить своих жертв, и, по-видимому, ему было комфортно накладывать на них ограничения.

«Он мог без колебаний перейти к применению смертоносной силы, — говорит Джулия Коули. — Когда он встречал сопротивление, его, похоже, это не смущало, и он применял оружие».

Предполагаемая связь между преступником и полицией вызвала недовольство у некоторых сотрудников бюро, включая ее руководителя, который поручил пересмотреть заключение. В итоге в отчете группы было обтекаемо указано, что подозреваемый скорее всего прошел некую «формальную подготовку по обращению с огнестрельным оружием».

Именно своеобразное поведение преступника в конечном итоге стало причиной его провала. Со временем команда пришла к выводу, что грабежи и кражи со взломом были для него столь же важны, как нападения и убийства. Это напомнило Коули о другом неуловимом преступнике — Визалийском грабителе.

В середине 1970-х годов крошечный фермерский городок Визалия в штате Калифорния был охвачен серией грабежей и изнасилований. По словам Коули, следователи отвергли возможную связь между преступником из Визалии и насильником из Восточного округа, начавшим действовать примерно в то же время. Они говорили, что составные портреты и описания выживших не совпадали.

Тем не менее, Джулия Коули увидела «много поведенческих моделей, которые казались слишком похожими, чтобы их можно было не связывать». Грабитель сооружал импровизированные сигнализации, помещая предметы на дверные ручки. Если кто-то возвращался домой, предметы разбивались, предупреждая его о присутствии. Он также часто крал одну серьгу из пары, и ему казалось важным, чтобы жертвы знали о его присутствии. Однажды он облил кровать апельсиновым соком.

Все эти странные поступки напоминали поведение насильника из Восточного округа. Казалось, ему нравилось терроризировать пары, он врывался в дома и связывал своих жертв. Затем «он часто проводил часы дома. Он ел их еду, рылся в шкафах, был очень шумным, глотал все подряд — его присутствие было очень заметным».

«Он делал следующее: клал на спины жертв-мужчин хрупкие предметы — чашки, блюдца и тому подобное — так, чтобы, если жертвы двигались, предметы падали и разбивались», — говорит Джулия Коули.

В 1975 году в Визалии был застрелен профессор колледжа Клод Снеллинг, который пытался остановить вооруженного преступника, пытавшегося похитить его дочь-подростка. Коули была убеждена, что нераскрытое дело было первым убийством, совершенным Убийцей из Золотого штата.

В итоге команда составила портрет убийцы на основе показаний следователя. Они также провели то, что ФБР называет «анализом связей», подробно изучив все возможные связи между преступлениями грабителя из Визалии и насильника из Восточного округа. И хотя это не сразу указало на виновного, Коули говорит, что это должно было помочь следователям найти выход из положения.

«Профилирование не выявляет преступников и не раскрывает преступления. Оно помогает информировать следователей… Возможно, оно помогает определить приоритеты подозреваемых», — пояснила Коули.

24 апреля 2018 года полиция Сакраменто арестовала Джозефа Джеймса ДеАнджело и предъявила ему обвинения по 13 пунктам в убийстве первой степени и 13 пунктам в совершении тяжкого преступления, связанного с похищением человека. Ему не были предъявлены обвинения в изнасиловании, поскольку истек срок давности. Однако оказалось, что Коули и ее команда были правы относительно его прошлого в правоохранительных органах: ДеАнджело был бывшим офицером полиции и ветераном войны во Вьетнаме.

79-летнего ДеАнджело удалось задержать отчасти потому, что следователи сопоставили ДНК, найденную на месте преступления, с ДНК, найденной на ручке дверцы автомобиля и на салфетке в мусорном баке. В 2020 году преступник признал вину по 26 пунктам обвинения в убийстве и похищении людей, а также признался еще в 161 преступлении, связанном с 61 жертвой.

Однако главная и самая труднодостижимая цель профайлера — распознать поведенческие модели и остановить преступление еще до его совершения. Именно такой была работа Молли Амман в Центре оценки поведенческих угроз ФБР. Хотя она уже ушла из бюро на пенсию и теперь работает частной консультанткой, Амман утверждает, что никогда не отступала от своей цели.

«Я занимаюсь профилактикой, — говорит она. — Я просто пытаюсь оценить, смягчить и предотвратить акты целенаправленного насилия».

Работа Молли Амман сосредоточена на исследовании, анализе и обучении выявлять то, что ФБР называет «поведением, предшествующим нападению». Иногда речь идет о едва заметных признаках того, что человек вскоре может совершить акт насилия. По словам Амман, за последние 40 лет ученые собрали «картину того, что, по нашему мнению, более или менее отражает совокупность известных моделей поведения, предшествующих нападению».

Исследователи-криминологи и ФБР обнаружили, что поведение, такое как фиксация на предполагаемой обиде и потенциальной жертве или информирование третьего лица о намерении совершить насильственное преступление, «остается верным признаком в различных контекстах убийства», будь то преследователь, активный стрелок или разрушитель семьи.

«Теперь, когда мы это понимаем, мы начинаем обучать полицейские управления, сотрудников служб безопасности и школьных работников — всех, кого сможем привлечь, — поведению, предупреждающему о готовящемся нападении, и тому, что оно означает».

По cловам Амман, когда о человеке, вызывающем обеспокоенность, сообщают правоохранительным органам или консультантам, они быстро оценивают риск неминуемого насилия и ищут способы вмешательства, чтобы справиться с угрозой или снизить ее. Она пояснила, что варианты вмешательства варьируются от наблюдения за человеком и ужесточения мер безопасности, например, в школе, до применения законов, предупреждающих нарушения, или принудительной госпитализации человека. Цель всегда одна — вмешаться и пресечь рост насилия. И успех часто незаметен.

«Ваш следующий вопрос может быть: «Сколько раз это предотвращало насилие?» И мой ответ всегда будет: «Я не знаю, потому что мы не можем доказать то, чего никогда не было, — говорит Амман. — Мой опыт показывает, что если мы сможем распознать такое поведение и понять, что этому человеку нужна помощь, тогда мы сможем изменить ход событий. В этом суть».

Впервые встретившись с Эриком Менендесом, Энн Берджесс была заинтригована тем фактом, что он не соответствовал типичному профилю того, кого она описывает как «хладнокровного убийцу».

«Есть черта, которую люди переступают, когда совершают что-то ужасное. Это меняет их. Но у Эрика ничего этого не было. Он был другим», — говорит она.

Берджесс объясняет эту разницу травмой, которую, по словам Менендеса и его брата, они пережили, подвергаясь сексуализироанному насилию со стороны отца в течение многих лет. Тем апрелем 1990 года, когда Эрик рисовал грубые контурные фигуры из жизни своей семьи, он рассказал ей, что всего за несколько дней до убийства они с Лайлом говорили с родителям о насилии и домогательствах со стороны отца. Позже они заявили, что опасались за свою жизнь.

«Я не позволю тебе тронуть моего младшего брата… никогда… снова», — нацарапал Менендес слова на рисунке, на котором изобразил Лайла и отца. Затем, «почти как в трансе», он изобразил, как поднимает ружье и открывает огонь.

Во время первого судебного разбирательства показания Берджесс о совокупном влиянии сексуализированного насилия, травмы и страха как на разум, так и на тело помогли подкрепить аргумент защиты о необходимой самообороне. По словам их адвоката, братья подумали, что их жизни находятся в опасности после того, как разговор вызвал конфликт с родителями. Поэтому они сговорились совершить убийство.

«Очевидно, это нашло отклик у половины присяжных, потому что именно так они проголосовали, — рассказала Берджесс. — Женщины чувствовали, что братья напуганы тем, что с ними может что-то случиться, а вот мужчины чувствовали себя совершенно иначе».

Первый судебный процесс завершился несовпадением мнений присяжных. В ходе повторного разбирательства судья Стэнли Вайсберг принял важное решение ограничить количество показаний о сексуализированном насилии и запретить использование стратегии необходимой самообороны. Лайла и Эрика Менендесов осудили за убийство первой степени, и с тех пор они провели за решеткой более 35 лет. В августе 2025 года им было отказано в условно-досрочном освобождении.

Оглядываясь назад, некоторые преступники кажутся очевидными. Однокурсники Кохбергера описывали его как «жуткого» и «властного». В кампусе он был известен своим немигающим взглядом, и несколько студенток рассказали следователям, что он следовал за ними после занятий.

«Его описывают как сдержанного и тихого нарцисса, а также немного как эксплуататора», — говорит Амман. И все же ужасная атака на Кинг-роуд была полной противоположностью этим описаниям. «Когда он проникал в их спальни, я бы не назвала эти преступления контролируемыми, они были довольно жестокими», — считает экспертка. Это противоречие говорит о более глубокой истине о человеческой природе: мы все гораздо более многогранны и сложны, чем кажемся, и именно поэтому криминальное профилирование может иметь решающее значение.

«Дело не в оправданиях, а в понимании, — поясняет Молли Амман. — Я могу это понять, и это дает мне силы делать то, что я делаю: пытаться остановить их, поймать или предотвратить».

По словам Энн Берджесс, после того как адвокаты исчезают, а огни камер гаснут, для многих заключенных неизбежно наступает реальность жизни в тюрьме. Именно тогда такой убийца, как Брайан Кохбергер, будет готов заговорить. И он может предоставить информацию, которая поможет остановить следующего убийцу.

«Это не первый случай, когда массовый убийца реализует свой план, — говорит Берджесс. — Мы хотим сравнить это с другими случаями, чтобы увидеть, где его могли остановить».

Поддержать работу блога донатом можно по ссылке.