Секс, ложь и мышьяк: как король ядов лишился своей короны

В английском языке слово «яд» — «poison» может звучать восхитительно зловеще и позволяет ощутить практически вкус. Кажется, жители викторианской Англии не могли им насытиться. Мало что настолько привлекало внимание даже грамотной публики, как шокирующие газетные репортажи о судебных процессах по делам об убийствах с применением яда. Если подозреваемой была женщиной, продажи взлетали до небес.

Вот, например, дело 22-летней Мадлен Смит. В 1857 году эта красивая и влиятельная светская львица из Глазго была обвинена в убийстве клерка по имени Пьер Эмиль Л’Анжелье. В качестве орудия убийства она выбрала кружку какао, приправленного мышьяком. Вся страна была захвачена, возмущена и взбудоражена сообщениями о ее суде, в которых фигурировали свидания на подоконнике, добрачный секс и множество страстных писем.

Это была типичная история о бедном парне, который замахнулся на слишком многое. Когда Мадлен обручилась с другом своего богатого отца, Л’Анжелье пригрозил раскрыть их переписку. Вскоре после этого он умер, и следы привели к дымящимся письмам и дымящейся кружке в руках Мадлен.

Симптомы, описанные домовладелицей бедного Л’Анжелье, — боли в животе, потливость, спазмы и тошнота — были распространены в эпоху, когда свирепствовала холера. Однако они также были достаточно подозрительными, чтобы потребовать вскрытия. К несчастью для Мадлен, токсикологический отчет, представленный на суде, содержал точное количество зерен мышьяка, обнаруженных в желудке жертвы.

К счастью, женщина оказалась достаточно состоятельной, чтобы ее защищал блестящий адвокат Джон Инглис. Его утверждение о том, что доказательств для осуждения его подзащитной просто недостаточно (в сочетании с тем фактом, что публику очаровало красивое лицо подозреваемой и ее, казалось бы, милый характер), привело к тому, что присяжные в итоге вынесли вердикт «не доказано». Мадлен обрела свободу. Четыре года спустя она вышла замуж за художника-прерафаэлита Джорджа Уордла.

Скорее всего и сегодня дело Мадлен Смит стало бы сенсацией в таблоидах, но за блеском секса, светской жизни и смертельно опасного какао скрывается интересный научный аспект. Более 150 лет назад подробный токсикологический отчет, подтверждающий наличие мышьяка в желудке Л’Анжелье, был представлен в суде в качестве доказательства. Хотя яд считался особенно хладнокровным и расчетливым орудием убийства, его применяли не только женщины. Вопреки пышно-сенсационным сообщениям викторианских газет, многие мужчины выбирали яд в качестве орудия убийства. Это было преступление, продиктованное «модой».

Мышьяк, известный еще со времен Римской империи как король ядов, был легко доступен как мужчинам, так и женщинам. После оплаты для завершения сделки требовалась лишь подпись покупателя в «Книге ядов», которая хранилась в каждой аптеке и хозяйственном магазине. Люди использовали мышьяк в больших количествах в качестве крысиного яда, и фармацевты не задавали вопросов, когда женщины покупали его для косметических целей, чтобы улучшить цвет лица.

Сексуальный подтекст дела Мадлен Смит, возможно, был аномалией. Многие викторианские дела об отравлениях вращались вокруг гораздо менее привлекательной темы страхования жизни. Фактически развитие индустрии страхования в первой половине XIX века совпало с ростом числа случаев отравлений. По сути, за голову любого, у кого был страховой полис, назначалась награда, которую мог получить недобросовестный родственник, если он был готов совершить убийство. Во Франции мышьяк даже стал известен как «poudre de succession» — «порошок наследства».

Достать его было легко, провести анализ тоже было легко, но доказать его наличие было сложно. Именно поэтому токсикология приобрела все большее значение, особенно для страховых компаний. Хотя тесты на наличие мышьяка разрабатывались с конца XVIII века, до 1836 года они были ненадежными. Вероятно, мы знаем, что в желудке Л’Анжелье содержалось 70 гранов мышьяка, потому что он был подвергнут тесту Марша.

В Лондоне 1832 года некий Джон Бодл был обвинен в убийстве своего деда путем подсыпания мышьяка в его кофе. Во время судебного процесса обвинение привлекло к расследованию Джеймса Марша, шотландского химика, работавшего в Королевском арсенале, чтобы тот попытался обнаружить яд в содержимом желудка старика. Он провел стандартный на тот момент тест, в результате которого образовался характерный желтый осадок, указывающий на наличие мышьяка. Проблема заключалась в том, что осадок плохо хранился. К моменту предъявления в суд образец испортился. Присяжные не поверили, и Бодл был оправдан.

Когда позже он признался, что все-таки убил своего деда, Марш, который всегда считал его виновным, пришел в ярость и решил добиться того, чтобы в будущем справедливость восторжествовала. Основываясь на предыдущих идеях, в 1836 году он разработал стеклянный прибор, способный не только обнаруживать мельчайшие следы мышьяка, но и измерять его количество.

Первое публично задокументированное использование теста Марша, а точнее, первое представление результатов судебно-медицинской токсикологической экспертизы в качестве доказательства в суде, произошло в Тюлле, Франция, в 1840 году в связи с печально известным делом мадам Мари Лафарж. Как и Мадлен Смит, Мари, чьим предком был король Людовик XIII, имела обширные связи. Ее брак по договоренности с Шарлем Пушем Лафаржем, крепким и грубым человеком, был продиктован необходимостью: Шарлю нужны были деньги на ремонт его ветхого поместья, а 23-летней Мари — муж. Этот брак не увенчался успехом.

Дом, в который Шарль поселил свою аристократическую невесту через несколько дней после свадьбы в августе 1839 года, был сырым и кишел крысами. В лучших традициях готики он стоял в руинах бывшего монастыря. Хуже того, Мари была в ужасе от своих крестьянских родственников со стороны мужа, которые ей тоже не доверяли. Менее чем через пять месяцев Шарль умер, и Мари заподозрили в его отравлении. В качестве улик были использованы рождественский торт, кусочки оленины, трюфели и небольшая загадочная шкатулка с малахитом, порошок из которой, как видели, Мари добавляла в праздничный яичный ликер мужа. Когда Шарль лежал на смертном одре, вся семья Лафарж подняла шум и стала знаменита по всей Европе.

Когда третьего сентября 1840 года Мари впервые появилась в зале суда Тюлля, одетая в траур и держа в дрожащей руке небольшой флакончик нашатырного спирта, зрители немедленно разделились на ее сторонников и противников. Как и дело Мадлен Смит 17 лет спустя, дело Лафарж стало настоящей сенсацией в газетах. Против женщины было собрано множество косвенных улик. В ноябре 1839 года она купила мышьяк у местного аптекаря, утверждая, что он нужен для уничтожения крыс, заполонивших их дом. Она посылала мужу пирожные, пока он был в Париже по делам, и, кроме того, их служанка поклялась, что часто видела, как ее хозяйка подмешивала белый порошок в его напиток.

Были проведены анализы остатков еды и напитков, которые хранили подозрительные родственники Шарля. При использовании как старых методов, так и нового теста Марша (один только яичный ликер содержал достаточно мышьяка, чтобы «отравить десять человек»), в пище был обнаружен мышьяк. Однако когда тело Лафаржа было эксгумировано, местные химики, занимавшиеся этим делом, не смогли обнаружить яд. В этот момент уважаемый химик Матье Орфила, признанный авторитет в области теста Марша, был вызван защитой для изучения результатов. Эксперт провел тест заново и продемонстрировал, что ранее он был выполнен неправильно. На этот раз Орфила смог неопровержимо доказать наличие мышьяка в эксгумированном теле Лафаржа.

В ходе бурных судебных разбирательств Мари была признана виновной и приговорена к пожизненному заключению с каторжными работами в тюрьме Монпелье, хотя вторая часть приговора впоследствии была смягчена. Двенадцать лет спустя, в июне 1852 года, страдая от туберкулеза, она была освобождена. Женщина умерла в ноябре того же года, до последнего заявляя о своей невиновности.

Это было противоречивое дело, приведшее к горькому концу Мари. Один из первых судебных процессов, за которым следила общественность благодаря ежедневным газетным сообщениям; он разделил страну и стал международным скандалом. Дело также примечательно тем, что Мари Лафарж была первым человеком, осужденным на основании прямых судебно-токсикологических доказательств. Действительно, известность и успех осуждения Лафарж привели к тому, что Орфила был признан основателем науки токсикологии.

Широкое освещение во французской прессе придало области судебной токсикологии заслуженную известность и легитимность, а тест Марша был провозглашен чудом современной науки. Фактически, сам тест вызвал такой большой интерес, что на некоторое время превратился в своего рода аттракцион на ярмарках. Демонстрации проводились в салонах, на публичных лекциях и даже в популярных мелодрамах, воссоздающих дело Лафаржа.

Что еще более важно, существование проверенного, надежного теста послужило сдерживающим фактором. Убийства с использованием мышьяка стали совершаться реже, потому что, наконец, они оставляли обнаруживаемые следы на месте преступления. Король был мертв.

Поддержать работу блога донатом можно по ссылке.