Тайна безымянной девушки. Когда нашли ее тело, никто не мог сказать, кто она: S03EP41

Сентябрьским утром 1990 года в небольшом испанском городке недалеко от границы было обнаружено тело молодой женщины. Для многих поиск ее личности превратился в навязчивую идею и продлился тридцать лет. Эту историю рассказал журналист и писатель Джайлс Тремлетт.

Никто не может вспомнить, кто первым позвонил в полицию утром четвертого сентября 1990 года, но все помнят девушку. Ее тело, висевшее на сосне на крутом склоне над испанским пограничным городком Портбоу, было видно любому, кто смотрел с пляжа или с противоположного склона холма. У босой девушки были серо-голубые глаза и густые каштановые волосы. На ней были синий джинсовый комбинезон и бирюзово-зеленая рубашка.

В Портбоу, зажатом в средиземноморской бухте, похожей на котел, проживало всего 2000 человек, но было много полицейских и военных. В те годы, до Шенгенского соглашения, на границе с Францией размещались таможенники, но эти офицеры были экспертами по иммиграции и контрабанде, а не по насильственным смертям. Поэтому из соседнего города Фигераса был приглашен 35-летний следователь Энрике Гомес.

Карлес Серейхо, восемнадцатилетний репортер местной газеты El Punt Avui, прибыл на место преступления раньше него. Серейхо разбудил звонок друга-официанта, работавшего на завтраке в кафе. Карлес поспешно оделся и выбежал с камерой.

«Я никогда раньше не видел трупов, — вспоминает он. — Тогда полиция не оцепляла места преступлений. Мне удалось подойти на полметра, и я подумал: «Она моя ровесница!»

В 8.30 утра прибыл Гомес с коллегами. Сцена не изменилась. Тонкий белый шнур был перекинут через низкую ветку и обвивался вокруг шеи девушки. Ее ноги болтались всего в полуметре над неровной землей, скудно покрытой травами и колючими листьями опунции. Черные сандалии были аккуратно поставлены рядом. Это было очень похоже на самоубийство, но вызывало много вопросов. Как ей удалось залезть на дерево и завязать узел посреди ночи, не оставив следов на ногах и теле? А самое главное — кто она? Никто в городе не узнал девушку. Никто из иностранных туристов, проезжавших через Портбоу, не сообщил о пропаже подруги. У нее не было ни удостоверения личности, ни паспорта, ни денег, ни кошелька, ни билета на поезд. Карманы ее одежды были пусты. Как будто ее личность была намеренно стерта.

Но было что-то поразительное во всей этой сцене, начиная с ангельского взгляда, который некоторые увидели на лице этой аккуратно причесанной девушки. «Обстановка была такой театральной. Она оставила глубокое впечатление», — рассказал Серейхо. Примерно через час кто-то надел на голову девушки розовую ткань, которая висела как вуаль невесты. Если бы сцена не была такой ужасной, ее можно было бы счесть прекрасной: девушка в вуали смотрит на залив, обрамленный соснами.

Чуть позже тело сняли и отвезли на машине скорой помощи в морг на кладбище Фигераса. Его осмотрел судмедэксперт Рохелио Лакачи, который не видел причин подвергать сомнению выводы полицейских, которые сочли смерть самоубийством. Не было никаких признаков насилия, за исключением рубца, оставленного шнуром вокруг ее шеи.

Лакачи провел вскрытие, которое подтвердило, что девушка умерла от повешения. Он не проверял ее кровь на наличие седативных средств или других веществ. Девушка, которой на вид было около двадцати лет, до смерти, казалось, была в добром здравии. За исключением легкого загара, ее кожа была бледной. «Она явно была откуда-то с севера Испании», — вспоминает Лакачи. Он тщательно сфотографировал ее одежду, что могло дать некоторые подсказки. Однако бренды Rocky и Impuls мало что говорили: такие вещи можно было купить по всей Европе.

Прошло два месяца, но личность девушки оставалась загадкой. Тело все еще находилось в холодильнике морга, который часто выходил из строя из-за отключений электричества, поэтому Лакачи решил перевезти его на кладбище. Сначала он забальзамировал тело, чтобы оно осталось нетронутым на случай, если кто-то решит забрать его. Затем его поместили в белый мешок для трупов и подняли в нишу под номером 134. Это было пространство, принадлежащее мэрии и используемое для тех, чьи семьи не могут платить за собственные ниши. На лицевой стороне они нацарапали «NN» — «без имени». Лакачи был уверен, что девушка в безопасности. Если семья когда-нибудь придет искать ее, тело будет легко опознать.

В последующие годы испанские СМИ время от времени возвращались к этой тайне. Позже дело появилось на европейских сайтах, где перечислялись пропавшие люди и неопознанные тела. Туда обращались отчаявшиеся родственники в поисках информации о своих близких. В Портбоу приезжали семьи из других мест Испании, а также Германии и Франции, все они искали пропавших дочерей. Однако неизменно отпечатки пальцев и медицинские записи исключали решение загадки.

В 1999 году испанское правительство создало программу Fénix — новую базу данных ДНК пропавших людей. Это должно было значительно упростить идентификацию девушки из Портбоу. Но когда Лакачи прибыл на кладбище в 2001 году, чтобы взять образец ДНК, он обнаружил, что ниша пуста. «Они украли девочку!» — сообщил он судье, но тот ничего не мог сделать. Могильщик следовал муниципальным правилам и спустя десять лет перезахоронил тело в общей могиле. Теперь оно было смешано с десятками других.

В Фигерасе мало трупов остаются неопознанными. В таких случаях, говорит Лакачи, они обычно из маргиналов: секс-работницы, наркопотребители, неимущие и бродяги. Девушка из Портбоу не вписывалась в этот ряд. Как и большинство людей, вовлеченных в это дело, — полиция, чиновники, горожане и журналисты — Лакачи никогда ее не забудет. В 2017 году полицейский Рафаэль Хименес даже написал роман «Повешенная невеста в Стране Ветра», придумав собственную историю девушки.

Карлес Порта, 61-летний писатель и режиссер, является телевизионным феноменом в Каталонии. С 2020 года он снимает криминальное шоу для канала TV3, в котором рассказывает об очередном деле с театральной серьезностью Орсона Уэллса. Каталонцы очень любят эту передачу. Порта черпает свои истории из сети криминальных репортеров старой школы, и в 2022 году Тура Солер — ветеранка журналистики, работавшая в газете El Punt Avui, — напомнила ему о девушке из Портбоу. Спустя три десятилетия после смерти она оставалась неопознанной. Солер сделала все возможное, чтобы дело не заглохло, регулярно публикуя статьи в годовщину смерти девушки.

«Я довольно упрямая, — говорит Солер. — Когда я услышала, что они выбрасывают старые файлы из здания суда, я побежала убедиться, что они сохранили документы девушки из Портбоу».

Порта заинтересовался этой тайной и надеялся, что эпизод шоу может освежить чью-то память и помочь с опознанием. Однако, пока его команда работала, история кардинально изменилась. «Никто не выражал никаких реальных сомнений по поводу самоубийства, пока мы не опросили Лакачи. Тогда все взорвалось». Съемочная группа показала вышедшему на пенсию судмедэксперту сделанные полицейскими фотографии повешенной девушки крупным планом. Снимки томились никем не увиденные в материалах дела. Это был первый раз, когда Лакачи смог подробно рассмотреть место преступления. Он был шокирован.

«Когда я увидел фотографии, я сказал: «Ну, это невозможно». Нужно обвязать веревку вокруг ветки, а затем вокруг своей шеи. Как это сделать, балансируя на другой ветке в темноте? Либо она научилась летать, либо кто-то ей помог».

Лакачи настолько увлекся, что воссоздал сцену у себя дома, используя куски дерева и свою лестницу. Он решил, что самоубийство было невозможно. У эксперта появилась другая теория. Что, если ее повесил кто-то другой, но в рамках какой-то жуткой игры или церемонии посвящения, которая пошла не так? Сосна находилась в двух шагах от городского кладбища на вершине холма, с которого открывается вид на море, — подходящее место, предположил он, для такого ритуала. Что еще важнее, не было никаких следов борьбы. Учитывая крутой, неровный рельеф и узкий ряд из двадцати с лишним бетонных ступенек, по которым нужно подняться, чтобы добраться туда, было бы невозможно дотащить девушку на место, если только она не была без сознания.

«Даже в этом случае потребовалось бы четыре или пять человек», — говорит другой судмедэксперт Нарцис Бардалет, который раньше был сменщиком Лакачи. Теперь оба нашли крайне подозрительным, что на теле не было никаких признаков того, что девушка сама залезла на дерево: «Ничего под ногтями, на ногах, ступнях или коленях — никаких отметин или царапин».

Когда Гомес, офицер Гражданской гвардии, прибыл на место происшествия тем сентябрьским утром 1990 года, он обнаружил нескольких молодых австрийских туристов, свернувшихся в спальных мешках примерно в тридцати метрах от места, где было найдено тело. Он разбудил их, потребовал удостоверения личности и показал повешенную девушку.

«Она ваша подруга?» — спросил Гомес. Туристы запротестовали, заявив, что не узнают ее. Казалось крайне маловероятным, что убийца или убийцы повесят кого-то на дереве, а затем лягут спать неподалеку. После допроса в местном полицейском участке их отпустили. Глубоко потрясенные, они втиснулись в красный фургон Volkswagen T3 и направились на юг.

В своем рвении разгадать тайну Карлес Порта попросил съемочную группу найти этих австрийцев, но спустя тридцать два года единственный, кого они смогли разыскать, был Петер Трайнбенрайф, который не помнил ничего, кроме того, как добрался до Портбоу поздно ночью, и травму от увиденного ранним утром. Порта обратился к австрийскому телеканалу ATV, который 23 апреля 2022 года показал короткий сюжет о загадочной девушке. Это должно было убедит других участников лагеря дать о себе знать. Случайно шоу увидела итальянка, отдыхавшая с родственниками в Австрии. На следующий день она отправила электронное письмо в ATV, рассказав о молодой итальянской девушке Эви Раутер, которая исчезла около тридцати лет назад.

«Это была удача», — говорит режиссер австрийского шоу Бенедикт Морак. На следующий день он связался с Кристиной Раутер, владелицей компании по поиску локаций для съемок кино во Флоренции. Она везла клиента в Альпы, когда у нее зазвонил телефон. «У вас есть сестра по имени Эви?» — спросил Морак.

Кристина Раутер, потрясенная и несколько скептически настроенная, продолжила вести машину. За 32 года с момента исчезновения сестры Эви она получила много ложных наводок. Женщина сказала, если Морак пришлет фотографии, она посмотрит их позже.

В последний раз Кристина видела свою сестру Эви в понедельник третьего сентября 1990 года. В то время она была 23-летней студенткой экономического факультета, а Эви было девятнадцать. Она приехала погостить во Флоренцию несколькими днями ранее, чтобы отдохнуть между окончанием школы и началом работы в офисе недалеко от их родного города Лана, в горной итальянской провинции Южный Тироль. Эви не была уверена, что хочет изучать в университете, поэтому решила год подождать. Ранее летом она ездила со школьными друзьями на десять дней в Ирландию.

Кристина помнит, что в то утро с Эви не было ничего странного, сестры шутили, как всегда. «Она была спокойна, без признаков грусти или депрессии, просто хотела насладиться последними днями лета», — рассказывает Кристина. Недавно Эви заметила уцененный фиолетовый купальник и потратила на него большую часть своих карманных денег. Несколькими днями ранее они с Кристиной поспорили о путешествии автостопом после того, как Эви заявила, что это отличный способ путешествовать. Это не то, чем молодые женщины занимаются в одиночку, сказала ей Кристина. В остальном «все было нормально», говорит она.

Девушки позавтракали в квартире Кристины, и старшая сестра отправилась в университетскую библиотеку. Перед уходом она вручила Эви купюру в 50 000 лир (около 25 евро), чтобы у той были наличные на день. Младшая сказала, что, возможно, уберется в квартире или съездит в Сиену, средневековый тосканский город в семидесяти километрах на юг.

Когда Раутер вернулась в обед, на столе лежала желтая записка-стикер с нацарапанным сообщением: «Мне захотелось поехать в Сиену, так что я вернусь позже». Автобусный и железнодорожный вокзалы находились в пятнадцати минутах езды на автобусе через центр города. Кристина прикинула, что сестре понадобится около двух часов, чтобы добраться до Сиены на автобусе или поезде, и столько же, чтобы вернуться обратно. Она ожидала, что Эви войдет в дверь вечером. Однако она не появилась и ночью.

Эви была рассудительной, организованной и дружелюбной. «Очень уважительная, — рассказала ее сестра. — Хороший человек». Она была не из тех, кто внезапно выходит из себя и меняет свои планы, хотя ее новый интерес к автостопу действительно беспокоил Кристину. «Мы были лучшими подругами, — говорит сестра. — Если у нее были проблемы, она говорила о них со мной».

К восьми вечера девушка начала волноваться, к десяти — уже паниковала. Она оставалась у телефона, надеясь, что Эви позвонит и объяснит, что опоздала на последний поезд или уехала куда-то еще. Телефон так и не зазвонил. В ту ночь Кристина почти не спала и глядела на пустую кровать сестры. На следующее утро она рассуждала, что Эви приедет первым поездом или что телефон зазвонит. Затем она позвонила родителям в Лану. После этого ее отец Герман просидел до рассвета на железнодорожной станции в соседнем Больцано, надеясь, что младшая дочь решила вернуться домой.

«Начался наш фильм ужасов», — говорит Кристина.

Она обзвонила больницы Сиены и Флоренции. Эви оставила свою сумку и солнцезащитные очки дома, но взяла с собой ключи, часы Casio, студенческую карту скидок на проезд и удостоверение личности. Если бы произошел несчастный случай, ее было легко опознать. Полиция сказала Кристине, что ей нужно подождать 48 часов, прежде чем сообщать о пропаже сестры. Разрываясь между желанием отправиться на поиски и необходимостью сидеть у телефона, она в панике колесила на велосипеде по Флоренции, надеясь столкнуться с Эви на улице.

В девять утра следующего дня она наконец смогла заявить о пропаже сестры. Кристина дала полиции полное описание: девушка-подросток с густыми каштановыми волосами, в джинсовом комбинезоне, зеленой рубашке и часах Casio. Это было именно то описание, которое попало в отчеты о таинственной девушке из Портбоу, которую нашли в другой стране и почти за тысячу километров от Флоренции.

Семья Эви оклеила плакатами Флоренцию, Сиену и железнодорожные станции по всей Италии. Кристина и ее родители давали интервью газетам и телевизионным каналам, они постоянно обращались в полицию, запрашивая информацию. СМИ бурно и болезненно рассуждали о том, что Эви сбежала с тайным бойфрендом, который, возможно, был иммигрантом. Кристину оскорбляли эти намеки. Полиция, похоже, тоже подозревала, что Эви исчезла добровольно.

Старшая сестра погрузилась в мир домыслов и самокопания. Что она упустила? Может быть, Эви похитили торговцы людьми? Может, она путешествует автостопом сама? Могла ли Кристина что-то сделать, чтобы предотвратить исчезновение сестры? А потом появилось чувство вины. Она задавалась вопросом, стоило ли ей остаться дома в то роковое утро, а не идти в университет. «Первые два-три года были очень трудными», — говорит она. Даже десятилетия спустя Кристина и ее родители время от времени видят мельком на улице девушек, похожих на Эви.

На протяжении многих лет сестра создавала сложные фантазии, которые удерживали ее надежды на том, что она называет «одним процентом». Кристина придумывала, что Эви упала в море, была спасена и оказалась далеко-далеко; или перенесла какой-то приступ; или решила начать новую жизнь в далекой стране. «Может быть, она в Бразилии или где-то еще и вернется однажды». Но ее разум рассказывал ей совершенно другую историю: «Что-то произошло где-то между Флоренцией и Сиеной. Она где-то в лесу, и она мертва».

В 2011 году, спустя 21 год после исчезновения Эви, ее семья подала ходатайство об официальном признании девушки мертвой. В ноябре 2012 года суд наконец опубликовал краткое объявление в итальянской Gazzetta Ufficiale. «Конечно, ты никогда не забываешь, — говорит Кристина. — Но ты должна научиться жить с этим, иначе сойдешь с ума».

Продолжая ехать в горы с клиентом, Кристина пыталась осмыслить информацию, полученную по телефону. Неужели звонивший сыграл злую шутку? Позже в тот же день, высоко в заснеженных Альпах, она загрузила фотографии, щурясь на маленький экран телефона и гадая, не были ли они отфотошоплены.

«Я узнала одежду. Но она все равно могла быть подделкой».

Кристине потребовалось два дня, чтобы как следует изучить фотографии на компьютере. Фотографии одежды Эви, которые сделал Лакачи. Ее мать узнала ее нижнее белье по словам Touch me now, напечатанным на резинке. «Я купила это в Лане», — сказала она. Это был болезненный момент для Кристины.

Она присмотрелась к фото и поразилась выражению лица сестры после смерти. «Казалось, будто это ангел. Она совершенно счастлива. Странно, как будто она под кайфом или что-то в этом роде». А потом вокруг была драматическая обстановка. «Я имею в виду дерево, панораму, кладбище, положение, симметрию, — добавляет Кристина. — Это невозможно сделать, если вы не знаете место и не думаете обо всех этих вещах. Для меня это как сцена из фильма. Это ненормально». Однако странная безмятежность сцены не смягчила душевную боль: «Это смесь шока и трагедии».

И все же какое-то разрешение тайны, которая преследовала семью, «было важно и для меня, и для моих родителей». Мир от осознания того, что Эви действительно умерла и где именно, был омрачен вторжением журналистов, что заставило родителей покинуть свой дом в Лане. Информация о деле породила группы в социальных сетях и спекулятивные видео. Кристина перестала отвечать на телефонные звонки.

Раскрытие личности девушки из Портбоу также вызвало вопросы, главный из которых: была ли Эви убита? «Теперь мы знаем конец, но больше ничего, — говорит Кристина. — Между моей входной дверью и деревом мы ничего не знаем».

Было много причин подозревать убийство. Как Эви, вместо того чтобы проехать семьдесят километров на юг до Сиены, проехала тысячу километров на север, а затем на запад, пересекла границы Франции и Испании — двух стран, в которых она никогда не бывала? Что случилось с ее удостоверением личности, деньгами и железнодорожной картой? Как среди ночи она нашла сосну и поднялась по узким, крутым бетонным ступеням, ведущим к ней? Почему девушка, которая только что купила себе новый купальник, которая собиралась начать новую жизнь, решила покончить с собой таким публичным и драматичным образом так далеко от дома?

Эви нашли после рассвета, примерно через 22 часа после того, как она попрощалась с сестрой. Поездка из Флоренции в Портбоу занимает десять часов, что скорее всего исключает автостоп. Если девушка путешествовала по железной дороге, она могла бы сесть на поезд из Флоренции в 13:15, а затем пересесть в Пизе на поезд до Портбоу, который должен был прибыть в 5:45 утра. Однако для этого ей пришлось бы быть твердо настроенной покинуть Италию с эквивалентом 25 евро в кармане.

Городок Портбоу небольшой, от железнодорожной станции до сосны у кладбища можно дойти всего за десять минут. Эви могла быть там до восхода солнца. Но что случилось потом? Женщина из многоквартирного дома неподалеку утверждала, что слышала громкие голоса и плач девушки ночью. Но летом, когда пляж был полон тусовщиков, крики и странные звуки были обычным делом. «В Портбоу каждый вечер была фиеста», — говорит Бардалет, второй судмедэксперт.

Австрийцы, разбившие лагерь недалеко от дерева, легли спать в темноте задолго до того, как Эви могла бы добраться до места со станции. Они никого не видели и не слышали ночью. Что бы ни случилось, они проспали это. Михаэль Фухс теперь музыкант, он рассказывает: «Я помню, как этот полицейский разбудил меня, затем я сделал, может быть, десять шагов и оказался перед этой девушкой». Их компания состояла в основном из друзей детства и участников музыкальной группы. Они часто ездили на юг в Испанию или Португалию и уже знали Портбоу, поэтому предпочли спать рядом с кладбищем, подальше от суеты пляжа. Это было похоже на уединенное место, не то, которое новичок мог бы легко найти в темноте.

В июне 2022 года, через два месяца после того, как Эви была опознана, итальянская полиция начала расследование убийства. Но испанские суды отказались возобновлять дело. Убийство в Испании имеет срок давности, это означает, что никто не может быть обвинен в преступлении по истечении двадцати лет. Несмотря на это, Кристина не теряла надежды найти хотя бы часть ответов на свои вопросы.

Она вылетела в Испанию 11 мая 2022 года, менее чем через три недели после того, как получила телефонный звонок, который разрешил, по крайней мере частично, тайну исчезновения Эви. Женщина и ​​команда журналистов Порты прибыли в Портбоу, чтобы увидеть то, что вскоре окрестили «отвратительной» сосной. Борясь с противоречивыми чувствами ужаса и любопытства, Кристина встретилась с Лакачи, Гомесом и другими, кто был вовлечен в дело. На видеозаписях встреч она выглядит озадаченной и огорченной.

«Когда вы увидели висящее там, как мешок, тело, какое у вас было впечатление? Казалось ли это естественным?» — спросила она Гомеса.

«Никаких признаков того, что на нее напали, не было», — ответил он.

Почти два года спустя, в январе 2024-го, Кристина вернулась в Портбоу в частном порядке. Без компании и камер она бродила по городу и обнаружила, что он странно замер во времени, полный закрытых магазинов с вывесками 1990-х годов, которые прекратили работу после вступления в силу Шенгенского соглашения и исчезновения внутреннего пограничного контроля ЕС. Высокоскоростная железнодорожная линия, которая обошла город, нанесла последний удар в 2010-м. Огромная станция была пуста, на улицах было мало людей, а шикарные особняки, которые когда-то принадлежали преуспевающим таможенникам, приходили в упадок.

«Кажется, когда Эви приехала сюда, город тоже умер», — говорит Кристина.

Она также попросила разрешения раскопать общую могилу на кладбище Фигераса, чтобы найти останки сестры. Поскольку Эви была забальзамирована, тело должно быть целым, что облегчит его поиск. Кристина хотела перевезти сестру домой для надлежащего захоронения, но тайно надеялась, что, если тело будет эксгумировано, появятся новые подсказки.

Ей потребовались многие месяцы, чтобы пройти через испанскую бюрократию. Даты неоднократно назначались, а затем переносились. Тем временем расследование итальянской полиции не принесло ничего нового и было закрыто. «Они называют это преступлением без подозреваемого», — пояснила Кристина.

Наконец, разрешение на раскопки пришло. В декабре 2024 года на холодном и промокшем под дождем погосте маленький красный экскаватор сгребал холмики земли. Мэрия Фигераса закрыла кладбище на два дня, и полиция охраняла ворота. Здесь были Лакачи, Гомес, Бардалет и журналисты Тура Солер и Карлес Порта, чья команда снимала происходящее с дрона. Судмедэксперт Бардалет, одетый в фетровую шляпу и фиолетовые латексные перчатки, был ответственным за эксгумацию. Его сопровождал археолог в белом комбинезоне.

Место для поиска определил могильщик, унаследовавший эту роль от отца. Через час после начала раскопок были обнаружены первые кости. Ни одна из них не принадлежала Эви. Забальзамированное тело должно сильно отличаться от сломанных, разлагающихся скелетов. Оно должно было остаться целым и все еще находиться в белом мешке.

Раскопки продолжились под ледяным дождем на следующий день. Постепенно землекоп превратил траншею глубиной по пояс в огромную яму. Осколки костей примерно 200 трупов были подняты из земли и помещены в коробки, но тело, которое они искали, так и не появилось. Тайна Эви не просто ушла в могилу вместе с ней, теперь, казалось, исчезла и сама могила.

«Всегда казалось, что эта девочка была вне нашей досягаемости», — сказал Бардалет.

В дни раскопок Кристина злилась на то, сколько ошибок было сделано. В день, когда нашли Эви, на место преступления не выезжал ни один судмедэксперт. Фотографии с места преступления так и не были показаны Лакачи. Часы и обувь Эви, которые могли бы дать подсказки о том, где она была, исчезли вместе со шнуром с шеи. ДНК не брали. А теперь и тело ее сестры потерялось. Кристина не сказала родителям, что вернулась в Фигерас, она не хотела их больше беспокоить. Однако в итоге ей пришлось рассказать им об этом на Рождество, чтобы оконательно закрыть вопрос.

Самым молодым из наблюдавших на кладбище был мэр Портбоу Гаэль Родригес, двадцатилетний представитель социалистической партии. Он был избран в 2023 году, когда изучал юриспруденцию и работал в баре своих родителей. После того, как история Эви была показана в шоу Карлеса Порты, город начал привлекать посетителей, ищущих ту самую сосну. «Меня постоянно спрашивали, где она находится», — говорит Родригес. Теперь она стала большей приманкой, чем мемориал Вальтеру Бенджамину, еврейскому мыслителю, бежавшему из нацистской Германии и умершему в Портбоу.

Новые туристы стали свидетельством общественного и болезненного интереса к делу, но они приезжали не просто поглазеть. Люди превратили место, где нашли Эви, в мемориал. У сосны стоят свечи и цветы. «Это памятник Эви Раутер и всем людям, у которых нет имени», — гласит написанная от руки табличка.

Поддержать развитие блога можно на Boosty по ссылке.