Второй шанс для Люси Летби и братьев Менендес: S02EP04

Иногда даже самые страшные и однозначные дела перестают казаться понятными и решенными.

В 2018 году британку Люси Летби впервые арестовали по делу о серии смертей новорожденных в неонатальном отделении больницы графини Честер в графстве Чешир. Затем девушку отпустили на время расследования, но в итоге она стала его центральной фигурой. В 2020-м медсестре предъявили восемь обвинений в убийстве и десять обвинений в покушении на убийство, которые она, как предполагалось, совершила с июня 2015 года по июнь 2016-го.

В итоге девушка оказалась за решеткой, создатели трукрайм-контента по всему мира ликовали: появилось не просто свежее дело, а по-настоящему интересная и жуткая история. Однако все это время Летби заявляла о своей невиновности и не собиралась сдаваться. За последние пару месяцев стало понятно, что медсестра, вероятно, получит еще один шанс на защиту. Предлагаю вспомнить, как разворачивался этот драматичный сюжет, и попробовать оценить вероятность того, что приговор Люси будет пересмотрен.

Давая показания в 2023 году, один из врачей сказал, что неонатальное отделение было самым безопасным местом в мире. Это место, в котором младенцы размером с ладонь взрослого человека делают свои первые хрупкие вдохи; где каждый стук сердца – повод для радости; откуда те, кто родился на грани жизни и смерти, отправлялись домой к своим родителям. Представить коварного убийцу, крадущегося по этим тихим, полным надежды коридорам, значит раздвинуть границы того, что многие привыкли считать злом. То, что молодая, улыбающаяся женщина в синем халате Национальной службы здравоохранения Великобритании могла совершить страшные преступления, добавляет этой картине жути.

Имя Люси Летби теперь навсегда в списке самых известных детоубийц. 33-летнюю медсестру признали виновной в убийстве семи новорожденных и попытке убийства еще шестерых. Для британской истории она самая худшая из себе подобных. Но что превратило эту женщину в «холодную, расчетливую, жестокую и беспощадную» убийцу детей? Как и – главное – зачем она совершила такие немыслимые убийства в стенах учреждения, призванного спасать самые уязвимые жизни?

В отличие от Майры Хиндли и Роуз Уэст в детстве Люси не было никаких признаков травмы или жестокости. Она выросла в центре города Херефорд, который журналисты называют образчиком английского среднего класса. Девочка была единственным ребенком Джона и Сьюзен, которых соседи описывают как любящих и уважаемых. Родители присутствовали на суде над своей дочерью каждый день и оставались преданными ей.

Кто-то может подозревать, что у Летби какая-то форма психопатии. В зале суда некоторые обращали внимание, как подсудимая холодно отстраняется от обвинений, порой бесстрастно глядя из-за стекла со скамьи подсудимых, пока присяжные выслушивают самые душераздирающие показания, в том числе от родителей, которые были свидетелями «ужасных» криков своих детей или видели, как крошечные конечности выворачиваются в припадках. Один из отцов, чье заявление было зачитано в суде, описал навязчивую картину последних минут жизни сына-тройняшки: «Можно было увидеть его ярко-синие вены, меняющие цвет. Он выглядел так, будто у него потница. Можно было видеть, как что-то сочится по его венам». В это время Летби смотрела вперед и позже отвергла показания: «Я не могу комментировать их правдивость. Я сама ничего подобного не видела».

Некоторые родители вспоминали, как необычно жизнерадостная медсестра купала и одевала их мертвого ребенка, и лишь спустя годы узнавали, что их ребенок умер не естественной смертью, а женщина, которая провела этот посмертный ритуал, на самом деле была убийцей. Те, кто выжил, не всегда оказывались счастливчиками: две жертвы Летби, девочка, которой сейчас восемь, и мальчик, которому сейчас семь, получили повреждения мозга в результате ее атак.

Только на шестнадцатой неделе суда Летби проявила какие-то эмоции, но это не имело никакого отношения к ее жертвам. Женатый врач, в которого она, как говорили, была влюблена (сама она отрицала романтические отношения), прибыл в зал суда номер семь Манчестерского королевского суда, чтобы дать показания в один из февральских дней. Когда он подтвердил свое имя из-за ширмы, которая скрывает свидетелей от взгляда обвиняемого, Люси заплакала и встала со своего места, чтобы попытаться открыть дверь камеры суда. Четыре месяца спустя после начала одного из самых мучительных уголовных процессов последнего времени, это был первый раз, когда она пролила слезу.

До 2015 года отделение для новорожденных в клинике графини Честер было таким же, как и любое другое в Англии. Команда из примерно тридцати медсестер и семи педиатрических консультантов обеспечивала круглосуточный уход за сотнями недоношенных детей каждый год, некоторые из которых рождались на двенадцать недель раньше срока и весили всего 450 граммов. Перспективы для таких крайне недоношенных детей хорошие при правильном уходе, несмотря на то, что они рождаются в состоянии, которое врачи называют «границами жизнеспособности». Исследования показывают, что на каждую тысячу недоношенных детей, рождающихся в Великобритании каждый год, умирает менее двух. Из сотен младенцев, проходивших через неонатальное отделение больницы графини Честер за год, умирало от одного до трех. До 2015 года.

Всего за четырнадцать дней июня того года трое младенцев внезапно умерли, а состояние четвертого резко ухудшилось без каких-либо причин. Все они были в остальном стабильны, им было всего несколько дней, но, как ожидалось, в итоге их отправили бы домой к родителям. У Летби были другие идеи на этот счет.

Через несколько минут после начала ночной смены восьмого июня 2015 года она ввела воздух в длинную внутривенную линию, подключенную к мальчику, который вместе с сестрой-близняшкой родился накануне, на шесть недель раньше срока. Он сразу же потерял сознание. Врачи бросились реанимировать его, пока мать, приходящая в себя после родов в инвалидном кресле, рыдала: «Пожалуйста, не дайте моему ребенку умереть. Пожалуйста, не дайте моему ребенку умереть». Попытки спасти мальчика не увенчались успехом, и он был объявлен мертвым в 8:58 вечера, через полтора часа после того, как Люси Летби заступила на дежурство.

В ту ночь отец мальчика стоял на страже у кроватки спящей дочери в нескольких метрах от того места, где умер ее брат-близнец. Родственники по очереди присматривали за ней почти сутки. Однако назавтра в восемь вечера Летби вернулась на смену. Сигнализация маленькой девочки оживилась вскоре после полуночи. Ребенок внезапно стал выглядеть отчаянно больным, несмотря на то, что в первые двое суток жизни с ним не было никаких проблем. Одна из медсестер закричала: «О нет, только не снова», когда врачи пытались проводить реанимацию.

Персонал больницы заметил, что кожа девочки изменила цвет, появились странные фиолетовые и белые пятна, которые они впервые увидели прошлой ночью у ее брата. «Не мой ребенок, только не снова», – рыдала ее мать. Врачам удалось спасти маленькую жизнь, но ребенку предстояло провести в больнице еще месяц, прежде чем отправиться домой.

Записи с телефона Летби показали, что она несколько раз искала в соцсетях мать близнецов: первый раз вскоре после окончания смены, когда она убила мальчика, затем ночью после попытки убить его сестру. Она снова сделала это два месяца спустя. Медсестра искала в интернете многих родителей младенцев, которых она лечила, призналась она позже. Полиция обнаружила 2381 запрос на ее телефоне за год, около 200 в месяц. Лишь меньшая часть из них касалась родителей семнадцати младенцев из судебного процесса, но это имело тревожную закономерность. Летби часто искала родителей нескольких своих жертв за несколько минут, что многие расценили как охоту за горем. Она искала их даже в Рождество.

Летби убила еще двух младенцев в те дни, когда совершила атаку на близнецов. Не было никакого рационального объяснения внезапному приступу четырехдневного мальчика и двухдневной девочки. И снова врачи были поражены странным изменением цвета их кожи. Позже стало ясно, что в кровоток троих из четырех преднамеренно ввели воздух через внутривенную линию, это назвали «любимым» методом нападения Летби. Изменение цвета кожи – явление, которое многие консультанты никогда раньше не видели, – было отличительной чертой ее преступлений, хотя в то время никто об этом не знал.

Доктор Стивен Брири, главный педиатр-консультант неонатального отделения, обладает спокойным, размеренным, рациональным темпераментом, который можно ожидать от детского врача. Но его встревожили три смерти за две недели. Он проанализировал уход за младенцами, и не нашел чего-то, что могло бы объяснить, почему они умерли так неожиданно. Затем он посмотрел, кто работал в это время, и обнаружил, что лишь одна медсестра была на дежурстве в момент каждой смерти. Люси Летби. Брири отнес результаты Элисон Келли, директорке по сестринскому уходу, и сообщил, что смертность все еще не объяснена. Он добавил, что есть только одно связующее, однако было немыслимо представить, чтобы медсестра причиняла вред младенцам. Подозрение фактически было отклонено в тот же момент, как возникло.

Это был первый раз, когда Летби идентифицировали как потенциальную подозреваемую, но в то время большинство коллег считали, что ей просто не повезло. «Моим первым чувством к Люси Летби было сожаление. Она случайно оказалась рядом, когда некоторые из этих младенцев падали в обморок и умирали, и, возможно, это было чистое совпадение. Когда это продолжилось, стало казаться, что это не может быть просто чистым совпадением», – говорил в интервью изданию Guardian один из коллег Люси, педиатр-консультант доктор Джон Гиббс.

В течение следующего года молодая медсестра отравила двух новорожденных инсулином, накачала других воздухом, перекормила ребенка молоком и нанесла травму горла другому, испортив трубку для кормления. Почти все новорожденные подвергались нападениям ночью, часто сразу после ухода родителей или когда нянечка ненадолго отлучилась из палаты. В других случаях Летби делала новорожденным инъекции воздуха и намеренно перекармливала одного в конце смены, поэтому состояние младенцев ухудшалось под присмотром кого-то другого. Не было секретом, что Летби присутствовала, когда дети внезапно теряли сознание, однако ее преступления были настолько тонкими, что их невозможно было заметить.

Стажеры начали называть ее «ангелом смерти», но это было «иронией», а не потому, что они подозревали ее в нечестной игре. Более тридцати лет назад такое же прозвище получила Аллитт, другая детская медсестра, убившая троих младенцев и одного ребенка при жутко похожих обстоятельствах. С 1991 года никто не думал, что это может произойти снова.

Одной из причин, по которой Летби так долго удавалось избегать наказания, было то, что никто не видел, чтобы она причиняла вред младенцам, а она была мастером заметать следы. Но однажды ее чуть не поймали на месте преступления. Это случилось около девяти вечера третьего августа 2015 года, когда в отделение для новорожденных прибыла мать со сцеженным грудным молоком для своих пятидневных мальчиков-близнецов, известных в суде как ребенок E и ребенок Ф. Мальчики родились на одиннадцать недель раньше срока, но прогресс был настолько хорош, что оба должны были покинуть больницу Честер и отправиться в учреждение поближе к дому. Когда мать прибыла, «ужасный» крик пронзил тускло освещенный коридор снаружи детской. Она вбежала внутрь и увидела Летби, стоящую возле инкубатора ребенка E, у которого вокруг рта была заметна свежая кровь. Он находился в крайнем расстройстве.

Мать спросила Летби, что происходит, и медсестра заверила ее, что с ребенком все в порядке, а кровь была просто из-за того, что зонд для кормления натер его горло. Она уверила женщину, что ей следует вернуться в послеродовое отделение и отдохнуть. Два часа спустя врачи спешили спасти жизнь ребенка E, который потерял более четверти крови, а кожа на его животе стала фиолетово-белой. Мальчика объявили мертвым в час сорок ночи. Его мать, «просто сломленная» своей потерей, позволила Летби искупать мертвого сына, прежде чем завернуть его полуторакилограммовое тело в самый маленький белый халат, который смогли найти в больнице.

Брат-близнец стал следующей целью. На этот раз Летби попробовала новую тактику, она отравила ребенка Ф инсулином. Ему прописали крошечную дозу, чтобы помочь регулировать уровень сахара в крови через два дня после рождения, и кормили жидкими питательными веществами из пакета, соединенного с ногой через внутривенную длинную линию. Ранним утром пятого августа, всего через 24 часа после смерти брата, Летби ввела инсулин в пакет, соединенный с венами мальчика и добавила препарат в сменный, который должен был быть использован, когда первый закончится. Если первый не убил бы его, второй подействовал бы почти наверняка.

У пятидневного мальчика участилось сердцебиение, а уровень сахара в крови резко упал, одна нога распухла. Озадаченные врачи сменили пакет с жидкостью, но не увидели никаких улучшений. Они не подозревали, что инсулин все еще капает в тело ребенка Ф. Только когда пакет удалили, он начал выздоравливать. Позже выяснилось, что у новорожденного был «чрезвычайно высокий» уровень инсулина наряду с очень низким уровнем С-пептида в крови. Это было неопровержимым доказательством того, что кто-то дал ему большую непредписанную дозу лекарства, и что действовал отравитель. Однако прошло несколько недель, прежде чем эти результаты были получены, и когда их прочитали врачи отделения, их значение не было ясно сразу.

Один из старших врачей, который анализировал жертв Летби, сказал, что они были выбраны тщательно, а не случайно. Почти у всех были уязвимости, такие как крайняя недоношенность или наследственные заболевания, которые давали правдоподобное объяснение смерти. Летальные случаи в отделении были редкими, но врачи описывали их как «ожидаемые и объяснимые». Надо сказать, что само присутствие младенцев в неонатальном отделении означало, что они были невероятно хрупкими, а жертвами Летби часто становились самые уязвимые из них: большинству требовалась круглосуточная интенсивная терапия, а не просто кормление и наблюдение.

Медсестра пыталась убить одного мальчика менее чем через двенадцать часов после его рождения, засунув ему в горло назогастральный зонд и используя его гемофилию в качестве прикрытия для объяснения сильного кровотечения. Похоже, она также нацеливалась на братьев и сестер: в течение года жертвами стали три пары близнецов и одна пара тройняшек.

Хронология атак показывает всплески жестокости в июне 2015 года, когда произошло три убийства и одно покушение на убийство, и снова ровно год спустя. Между ними нападения были разнесены по времени. Всего за десять дней в июне 2016 года медсестра убила двух братьев-тройняшек и попыталась убить еще одного мальчика, а между этим на два дня летала на Ибицу с коллегой-медсестрой. К этому времени, как заявило обвинение, она «вышла из-под контроля» и наслаждалась «игрой в Бога» со своими беззащитными жертвами.

Вернувшись с острова, Люси узнала, что в тот день родились идентичные тройняшки. Она должна была выйти на работу следующим утром, но появилась в отделении раньше. Все три брата были в хорошем состоянии, и Летби поручили заботу о двух из них: ребенке О и ребенке П.

В обеденное время 23 июня 2016 года, когда мальчикам было почти 48 часов от роду, у ребенка О участилось сердцебиение, а живот раздулся, «как желудок инопланетянина», вспоминает его отец. Родителей вызвали, когда у него произошло еще два серьезных обморока. В отделении царила «паника», врачи пытались спасти новорожденного. Их мать, восстанавливающаяся после родов, сидела в инвалидном кресле у палаты интенсивной терапии, не в силах заставить себя подойти поближе.

Ребенок О был объявлен мертвым около шести вечера. Врачи сказали убитым горем родителям, что не знают, почему он умер, но заверили, что с его братьями все в порядке. Они не подозревали, что всего через тринадцать минут после убийства ребенка О Летби приступила к убийству еще одного младенца. Медсестра накачивала воздух в желудок ребенка П, пока кормила его молоком, незадолго до окончания смены. Однако за ночь, пока Люси была дома, мальчик пришел в себя, но затем, через полтора часа после ее выхода на работу на следующий день, вновь оказался в обмороке.

«Он ведь не уйдет отсюда живым, не так ли?» – сказала Летби врачу, пока маленький мальчик с трудом дышал. Прибыла бригада скорой помощи, чтобы перевезти ребенка П в специализированную больницу, но было слишком поздно, чтобы предотвратить его следующий и последний обморок. Мальчика объявили мертвым в четыре часа дня. Родители «умоляли» бригаду скорой помощи отвезти единственного выжившего сына в больницу Arrowe Park, куда должен был отправиться ребенок П, и те согласились.

По воспоминаниям очевидцев, Летби рыдала, когда принесла двух мертвых братьев в отдельную семейную комнату для прощания, прежде чем их тела были отправлены в морг. Мать мальчиков говорила потом: «Она была разорвана на части, почти так же расстроена, как и мы».

Это были последние убийства медсестры, которая к тому времени «полностью вышла из-под контроля», заявило обвинение присяжным. Она искала в соцсетях родителей мальчиков в первую годовщину их смерти. Когда ее спросили об этих поисках, она заявила, что «душераздирающий» опыт остался у нее в памяти и добавила: «Такое не забывается».

Многие доказательства в десятимесячном судебном процессе были настолько сложными и спорными, с медицинской точки зрения, что было невозможно понять, как к ним отнесутся присяжные. Они выслушали около недели показаний по каждому из семнадцати детей. Медицинские записи только одного ребенка составили более 8000 страниц, показания свидетелей – более 5500 страниц, еще 32 000 страниц – доказательства, включая текстовые сообщения и фотографии. Присяжным был предоставлен 25-страничный глоссарий медицинских терминов, таких как «отсутствующий конечный диастолический поток» и «двухфазное положительное давление в дыхательных путях», чтобы помочь им понять дело.

После тридцати недель заслушивания почти 300 свидетелей у семи женщин и четырех мужчин из состава присяжных остался самый главный вопрос без ответа: почему? Прокуроры дали им зародыш мотива, предположив, что Люси Летби нравилось «играть в Бога», она якобы получала удовольствие от «волнения» из-за оживления младенцев после кризиса. Это представление не смогли полностью развеять и показания медсестры. Люси сказала присяжным, что хотела ухаживать за самыми тяжелобольными младенцами: она была медсестрой пятого класса, что означает квалификацию для ухода за теми, кто находился в интенсивной терапии. Женщина жаловалась коллегам, когда ее не назначали к тем пациентам, которые больше всего нуждались.

Присяжным также сказали, что Летби могла атаковать младенцев, чтобы привлечь внимание женатого мужчины-врача, которого она «любила как друга», но постоянно отрицала, что он был ее парнем. По мнению многих авторов, параллели с преступлениями Беверли Аллитт в 1991 году поразительны. Ее суд и публичное расследование пришли к выводу, что та, которая, как и Летби, была медсестрой, на момент совершения злодеяний страдала делегированным синдромом Мюнхгаузена, что предполагает причинение вреда жертвам, чтобы завоевать сочувствие других.

Как и Аллитт, Летби, казалось, наслаждалась вниманием, которое она получала, когда младенцы, находившиеся на ее попечении, падали в обморок. После смерти третьего за две недели ребенка в 2015 году Летби получила сообщение от своего наставника: «Не могу поверить, что ты снова на работе. Тебе так тяжело». Это «часть работы», ответила Летби, сказав, что она «продолжит пахать». Она добавила: «Я думаю, что здесь замешан элемент судьбы. На все есть причина».

Николас Джонсон, королевский адвокат, выступающий в качестве обвинителя, предположил, что Летби часто просто скучала, когда нападала на своих жертв. Она бесконечно листала соцсети и отправляла сообщения в мессенджерах двум лучшим подругам, обе тоже работали в этом отделении. Они часами язвили о коллегах, болтали о пациентах и ​​договаривались о занятиях по сальсе, зумбе или фитнесу с хула-хупом. В одну из субботних смен она попыталась убить мальчика-близнеца, введя ему воздух вскоре после заключения пари на скачках Grand National. Через два часа после того, как мальчик перенес опасный для жизни приступ, Летби отправила подруге сообщение: «Работа была дерьмовой, но… я только что выиграла 135 фунтов на Grand National!!». И эмодзи лошади.

Правда в том, что полиция не может сказать, как эта «уверенная и компетентная» медсестра стала одной из самых злобных убийц современности. Одна из следовательниц сказала, что отсутствие улик в прошлом Летби сделало ее «совершенно беспрецедентной» серийной убийцей. Старшая инспекторка полиции Никола Эванс заявила: «Мы не нашли в ее прошлом ничего, что отличалось бы от нормы. Она действовала совершенно посредственно, но посредственность позволила ей остаться незамеченной. И это позволило ей действовать на виду».

Свидетели показывали, что в беседах Люси Летби со слезами на глазах рассказывала, как всегда хотела работать с детьми и как ей было «отвратительно» слышать обвинения в свой адрес.

Пять месяцев старшие врачи отделения выражали растущую обеспокоенность по поводу связи Летби с растущим числом необъяснимых смертей. Но только в начале июля 2016 года ее ужасные преступления были наконец прекращены. Ее перевели из неонатального отделения Честера после внезапной смерти двух в остальном здоровых мальчиков из тройни. Это был переломный момент, который побудил консультантов потребовать ее отстранения. «Это было ужасно. Не думаю, что кого-то можно обвинить в чем-то худшем», – говорила на суде Люси.

Медсестру перевели на должность канцелярского работника в офис, занимающийся рисками и безопасностью пациентов. Прошел почти год, прежде чем больница графини Честер обратилась с заявлением в полицию в мае 2017-го. Еще через четырнадцать месяцев Летби арестовали в шесть утра четвертого июля 2018 года. Она вернулась домой в Честер накануне вечером из отпуска, который провела с родителями в Торки. Отец остался у нее на ночь и наблюдал, как дочь в пижаме и спортивном костюме вывели из трехкомнатного дома, где она жила одна со своими котами Тайгером и Смаджем.

На допросе в полиции Люси обвинила в смерти своих жертв сочетание плохого персонала, некомпетентности других и того факта, что у некоторых младенцев были другие медицинские проблемы. Это была защита, которая в значительной степени рассыпалась под перекрестным допросом, однако женщина продолжала заявлять о своей невиновности. Если и был момент, когда судьба Летби казалась предрешенной, это произошло на пятый день дачи показаний. Под перекрестным допросом прокурора Люси впервые признала, что кто-то намеренно отравил двух младенцев инсулином. Никаких других медицинских объяснений результатам анализов крови нет, признала она, хотя и утверждала, что не несет за это ответственности.

Лишь две сотрудницы работали в обе смены, когда произошли отравления инсулином, с разницей в восемь месяцев, сказал ей прокурор. Одна из них сама Летби, другая – ее коллега, против которой не было никаких доказательств. Вторую медсестру быстро исключили из числа подозреваемых, когда полиция проанализировала, кто присутствовал во время ряда подозрительных инцидентов. Из 24 случаев, оказавшихся в центре судебного разбирательства, Люси присутствовала на работе во всех. Следующим был доктор Джон Гиббс, консультант-педиатр, которого часто вызывали для решения чрезвычайных ситуаций. Он присутствовал при десяти инцидентах.

После ареста Люси в ее доме прошел обыск, и детективы обнаружили то, что их «ошеломило». Внутри ее дневника они нашли кучу заметок, нацарапанных черными чернилами. На зеленых и желтых стикерах Люси писала: «Я убила их намеренно, потому что я недостаточно хороша, чтобы заботиться о них» и «Я злая, я сделала это». В суде Летби заявила, что это бредни человека, находящегося в кризисе, и указала, что она также писала: «Я невиновна». Однако следователи видели в этом признания серийного убийцы. Детектив Пол Хьюз, руководивший расследованием, считает, что медсестра могла оставить записки специально, чтобы полиция их обнаружила.

Как только Летби перевели из неонатального отделения в июле 2016 года, смерти прекратились. Однако важно отметить, что и отделение было понижено в статусе, поэтому теперь здесь выхаживают только младенцев, родившихся раньше срока на пять недель и меньше.

Сегодня неонатальное отделение располагается в новом здании благодаря кампании по сбору средств, начатой ​​много лет назад самими работниками. Люси Летби была частью этой команды и заявила местной газете в 2013 году, что более просторное отделение «обеспечит большую степень приватности и пространства для родителей, братьев и сестер». В здании есть игровая комната с раскрасками, конструкторами и самокатами. Есть небольшой сад и гостиная, за которой наблюдает нарисованный медвежонок Паддингтон. Семьи теперь могут спать на кроватях рядом с крошечными инкубаторами, где их дети растут и поправляются каждую секунду.

Это место кажется самым безопасным местом в мире, ведь Королевский суд Манчестера приговорил медсестру Люси Летби к пожизненному заключению в тюрьме без права на помилование или досрочное освобождение. Это стало самым жестким приговором в британской правовой системе. Но окончательным ли?

В сентябре 2024 года в Ливерпуле открылось публичное расследование преступлений бывшей медсестры Люси Летби. Возглавляющая его судья Ферволл предупредила, что поднимаемые вопросы усилят страдания родителей, чьи дети погибли или пострадали. Она также отметила, что в мае апелляционный суд отказал Летби в разрешении на подачу апелляции, и подчеркнула, что пересмотр обвинительных приговоров не входит в задачи ее расследования.

Однако вопросы по делу и количество экспертов, которые их поднимают все время с момента оглашения приговора, продолжают расти. Бывшую медсестру представляет новый адвокат Марк Макдональд, а ряд специалистов, включая ведущих неонатологов, добровольно работают с ним над заявлением в Комиссию по рассмотрению уголовных дел. Изучив детали, эксперты считают, что существуют более правдоподобные альтернативные причины смерти и обмороков младенцев, чем те, за которые была осуждена женщина.

Кроме того, журналисты издания Guardian выяснили, что существуют и другие важные проблемы, связанные с делом, включая работу полиции Чешира и Королевской прокурорской службы, а также то, как велись судебные разбирательства.

На первом суде по делу Летби обвинение использовало таблицу, которая показывала, какие медсестры были на смене, когда младенцы якобы подвергались нападениям. График был представлен ​​присяжным, чтобы проиллюстрировать центральное утверждение о том, что Летби была единственной, кто присутствовала постоянно. Однако использование графика вызвало необычайно громкую критику со стороны ведущих статистиков. Они утверждают, что таблица представляет собой классический пример «ошибки прокурора», когда расследование начинается лишь с подозрения, а все дело строится на его поддержке, вместо того чтобы тщательно изучить все возможные доказательства и объяснения. Так, Джейн Хаттон, профессорка статистики в Университете Уорика, говорит и о графике смен, и о других элементах дела: «Это огромная гора посуды, большая часть которой разбита. Такая куча не выдерживает критики, какой бы большой она ни была».

В ходе работы под руководством леди-судьи Ферволл выяснилось, что полицейское расследование с самого начала основывалось на статистических совпадениях. Согласно документам, в мае 2017 года семеро врачей совместно составили отчет для полиции. В нем были представлены данные о тринадцати умерших младенцах и еще восьми, состояние которых ухудшилось. Они заявили, что Люси Летби присутствовала при одиннадцати смертях, добавив: «Вероятность того, что это произошло случайно, очень мала».

В своем вступительном заявлении в ходе расследования руководители больницы заявили, что, когда они наконец обратились в полицию Чешира пятого мая 2017 года, «им объяснили, что существует заметная статистическая связь между Летби и ухудшением состояния младенцев в отделении, но никаких других доказательств не было». На следующей встрече, состоявшейся неделю спустя, согласно заявлению менеджеров больницы, «помощник начальника полиции Чешира Даррен Мартленд сказал: «Это неприятно, поскольку на данный момент нет никаких конкретных обвинений, которые могли бы указывать на преступное деяние». Пять дней спустя полиция Чешира объявила о старте уголовного расследования.

С самого начала полицейские решили, что дело связано со статистикой, и обратилась к Хаттон. Согласно электронным письмам, в апреле 2018 года к профессорке, имеющей большой опыт в медицинских исследованиях, обратился сотрудник, проводивший расследование. Не называя имени Летби, он спросил Хаттон, может ли она назвать цифру, насколько вероятно, что один сотрудник был на дежурстве «во время всех смертей / коллапсов» в неонатальном отделении, «то есть один на миллион и так далее», может ли это быть просто совпадением.

Хаттон сообщила полиции, что надлежащее статистическое расследование не может концентрироваться на одном сотруднике с самого начала, а вместо этого требует полного исследования всех возможных объяснений любого увеличения количества младенцев, теряющих сознание, включая их медицинские состояния и недоношенность, а также работу отделения в целом. Обзоры, заказанные больницей, нашли медицинские объяснения почти для всех смертей, подвергли критике стандарт ухода в отделении и отметили нехватку старших врачей.

Затем полиция Чешира подписала с Хаттон соглашение о консультировании и согласовала гонорары, следует из документов. В то время полиция не стала заказывать у нее анализ, но связалась с ученой снова в 2021 году после того, как Летби предъявили обвинения. Был организован видеозвонок, но позже офицер его отменил. Он объяснил: «Сегодня днем ​​у нас была еще одна встреча, на которой мы сообщили прокурорам, что снова рассматриваем обоснованность статистических доказательств в этом деле. Прокурор не согласен с нашей линией расследования и дал нам указание не продолжать это направление в настоящее время».

При этом команде защиты Летби не были раскрыты ни информация о первоначальном взаимодействии с Хаттон, ни указание Королевской прокурорской службы полиции прекратить расследование «обоснованности статистических доказательств по делу».

Питер Грин, почетный профессор статистики в Университете Бристоля, сказал: «Это необычайное откровение. Статистики раскритиковали штатную диаграмму, использованную в суде над Летби, как классическое злоупотребление статистикой. Теперь мы знаем, что обвинение решило не проводить надлежащий анализ профессора Хаттон, выдающегося статистика, имеющего за плечами десятилетия чрезвычайно важного опыта».

Марк Макдональд, новый адвокат Летби, заявил: «Вызывает глубокую обеспокоенность тот факт, что никакой информации о встрече с профессором Хаттон или запрошенных ею материалах защите так и не было предоставлено». Со своей стороны Хаттон заявила, что не может давать комментарии из-за конфиденциальности. В целом же эксперты-статистики выразили столь серьезную обеспокоенность, что Королевское статистическое общество, как ожидается, выступит с заявлением в ближайшие недели.

Также внимания заслуживает, что на главном суде над Летби присяжные оправдали ее по двум пунктам обвинения и не смогли прийти к единому мнению по шести другим. Королевская прокуратура провела повторное судебное разбирательство по одному из этих дел, по делу ребенка К, которого Летби якобы попыталась убить путем выдергивания эндотрахеальной трубки, помогавшей дышать. В ходе повторного судебного разбирательства главному прокурору Николасу Джонсону пришлось заявить присяжным, что важные доказательства, представленные на первом судебном процессе, были неверными.

Чтобы установить, где находились медсестры и врачи в определенное время, полиция Чешира и Королевская служба охраны правопорядка использовали записи о входе через защищенную дверь между родильным и неонатальным отделениями. Джонсон объяснил, что в ходе первого судебного разбирательства обвинение использовало записи о дверных проемах неправильно, поэтому медсестра или врач, которые, как утверждалось, выходили из неонатального отделения, на самом деле входили туда, а если утверждалось, что они вошли, значит, они вышли.

Оценив все эти данные, журналисты Guardian пришли к выводу, что полиция Чешира обнаружила ошибку только в феврале 2024 года, через шесть месяцев после окончания основного судебного разбирательства. Офицеру было поручено проверить, как использовались доказательства, связанные с прикосновением к датчику двери, и он обнаружил, что они были частью доказательств, касающихся восьми других младенцев. Однако обзор показал, что ошибка не оказала существенного влияния на обвинительные приговоры. Единственный случай, в котором она была центральной, был случай с ребенком К. Возникают дополнительные вопросы о ценности данных считывающего устройства как средства доказательства того, кто находился в неонатальном отделении, или что Летби, которой никто никогда не видел причиняющей вред, была одна с младенцами в соответствующие моменты.

Мишель Уорден, которая работала в отделении в качестве передовой неонатальной медсестры до 2007 года и поддерживала тесный контакт с персоналом, рассказала, что в отделении была еще одна дверь, ведущая на черную лестницу. Она сообщила, что на двери была система с клавиатурой, поэтому никаких конкретных данных о персонале с нее не записывалось. Она отметила: «Сотрудники все время входили и выходили через эту дверь, а также поднимались и спускались по лестнице. Для меня даже без открытия того, что они использовали ее неправильно, данные считывания были бы бесполезны».

Один из экспертов заявил: «Мы уверены, что первоначальная неправильная маркировка данных о считывании информации с дверей не оказала существенного влияния на обвинение. Защита не посчитала этот вопрос достаточно существенным, чтобы включить его в безуспешный запрос Летби [о разрешении на] апелляцию, и когда первоначальная ошибка была подчеркнута на повторном слушании дела Летби, это не помешало второму составу присяжных признать ее виновной».

Конкретный случай, который вызывает вопросы об осуждения Летби, – это случай с младенцем С. Родившийся преждевременно десятого июня 2015 года весом 800 граммов, ребенок умер четыре дня спустя. Летби была признана виновной в убийстве по обвинению, основанному в значительной степени на показаниях главного эксперта-свидетеля, доктора Дьюи Эванса. Он утверждал, что медсестра ввела воздух в желудок ребенка через назогастральный зонд, который подключается через нос для обеспечения кормления.

Обвинение основывалось на совместном экспертном отчете, подписанном Эвансом в августе 2022 года, за два месяца до суда. В нем говорилось, что доказательства введения воздуха в желудок можно увидеть на рентгеновском снимке ребенка, сделанном двенадцатого июня 2015 года. Детский патологоанатом, назначенный обвинением, доктор Андреас Марнеридес, сообщил суду, что все эксперты обвинения пришли к такому же выводу на основе этого рентгеновского снимка. Однако в ходе судебного разбирательства выяснилось, что Летби не работала ни в тот день, ни в два предыдущих дня после рождения ребенка С.

Дьюи Эванс дал показания в суде, когда уже было установлено предыдущими свидетелями, что Летби не работала с младенцем С до того, как был сделан рентген. В свидетельской ложе он отошел от своего письменного отчета и предложил новые возможные причины коллапса ребенка. Он сказал, что большой объем воздуха вызвал шинирование диафрагмы тринадцатого июня, когда Летби была на дежурстве, и что воздух мог быть введен в кровоток.

На суде защитник Люси, королевский адвокат Бенджамин Майерс, оспорил Эванса, который признал, что никогда не упоминал ни одну из этих потенциальных причин смерти за пять лет работы над делом и в девяти письменных отчетах. «Извините, – сказал Эванс, объясняя изменение своих показаний, – этот ребенок подвергся опасности». В заключительной речи прокурор Джонсон утверждал, что Летби убила младенца С, используя воздух, подаваемый через зонд, заявив, что она сделала это тринадцатого июня, и что обвинения основаны на показаниях Эванса.

В решении апелляционного суда подчеркивается, что Эванс изменил свои показания на свидетельском месте: «Если он и перешел черту в отношении одного ребенка, это не делает его показания недействительными в целом». Тем не менее, трое судей отклонили разрешение Летби на апелляцию.

Доктор Майк Холл, отставной консультант-неонатолог и приглашенный профессор неонатальной медицины, консультировал команду защиты Летби, но не был вызван для дачи показаний на суде. Он заявил: «Я чувствую особую несправедливость в отношении ребенка C, потому что все четыре главных свидетеля обвинения либо прямо, либо косвенно заставили присяжных поверить, что частью причины смерти были доказательства с рентгеновского снимка, сделанного двенадцатого июня 2015 года. Летби никогда не была связана с этим ребенком до этого рентгеновского снимка».

Сейчас Дьюи Эванс говорит, что закончил новый отчет для полиции о состоянии здоровья ребенка C, основанный на «исправленных» медицинских записях. Он объяснил, что изменил свое мнение на суде после того, как услышал показания сотрудников. Эванс сказал, что Летби убила ребенка C во время ее ночной смены тринадцатого июня, но он отказался сказать, утверждал ли он, что это было путем введения воздуха в назогастральный зонд. Недавно издание Telegraph сообщило: Эванс заявил, что теперь считает, что причиной смерти был воздух, введенный внутривенно, а не в назогастральный зонд.

«На прошлой неделе я провел подробный обзор исправленных записей дела, полученных мной только в июне 2022 года, и теперь более подробно выяснил, что привело к смерти младенца С, и завершил свой отчет. Мне кажется, в своих показаниях я сказал, что это было результатом попадания воздуха в кровоток, но я не видел стенограмму», – туманно говорит Эванс, отмечая, что полиция Чешира запретила ему обсуждать ребенка С с прессой.

Утверждение о том, что Летби убивала младенцев, вводя им воздух через назогастральные зонды, стало одним из громоотводов для критики со стороны медицинских экспертов, которые назвали эту теорию бессмысленной: «вздорной», «нелепой», «неправдоподобной» и «фантастической». По мнению адвоката Макдональда, «доктор Дьюи Эванс, похоже, меняет свое мнение относительно одного из самых фундаментальных аспектов дела – медицинских доказательств». Новый защитник Люси Летби отметил: «Я уже говорил и получил отчеты от некоторых из самых опытных неонатологов страны, и никто из них пока не согласился с доктором Эвансом».

И что же по итогу всех этих новых данных? Представитель Королевской прокурорской службы указал на тот факт, что Летби была осуждена в ходе двух отдельных судебных разбирательств, и заявил: «В мае апелляционный суд отклонил разрешение Летби на подачу апелляции по всем основаниям, отклонив ее довод о том, что доказательства экспертного обвинения были ошибочными». Представитель полиции Чешира заявил: «В свете продолжающихся расследований и текущих активных судебных разбирательств мы не будем давать дальнейших комментариев по этому делу». Представитель больницы графини Честер также заявил, что они не могут давать комментарии.

По мере того, как в ходе расследования судьи Ферволл продолжают заслушиваться доказательства, возникает все больше вопросов относительно надежности обвинительных приговоров Летби. Насколько высок шанс пересмотра этого дела и тем более приговоров, сказать трудно, однако надежда все-таки есть. Неожиданная надежда на освобождение появилась и у братьев Менендес, дело которых в последнее время на слуху из-за сериала Райана Мерфи. На прошлой неделе окружной прокурор Лос-Анджелеса объявил, что его ведомство рассмотрит новые доказательства по делу Менендесов.

Напомню, Эрик и Лайл Менендесы находятся в тюрьме с 1996 года, с момента их осуждения за убийство родителей Хосе и Китти в 1989 году. Трагическая смерть известного менеджера из индустрии развлечений и его жены в Беверли-Хиллз от рук собственных детей привлекла международное внимание, а судебный процесс даже транслировался по телевидению.

Братья долго отрицали утверждения стороны обвинения о том, что ими двигала жадность и желание унаследовать многомиллионное состояние, и заявляли, что убили своих родителей в целях самообороны после многих лет сексуализированного, физического и психологического насилия со стороны отца. По словам окружного прокурора Лос-Анджелеса Джорджа Гаскона, появились новые доказательства, рассмотрев которые, его офис решит, следует ли пересмотреть дело для подтверждения приговоров или начала нового судебного разбирательства.

Новые доказательства включают письмо, написанное Эриком Менендесом, которое, по словам его адвокатов, подтверждает обвинения в том, что он подвергся сексуализированному насилию со стороны своего отца; а также обвинения бывшего участника бой-бэнда Menudo, который сказал, что Хосе Менендес, ранее занимавший пост руководителя RCA Records, совершил сексуализированное насилие и над ним. Гаскон подчеркивает, что вопрос не в том, убили ли братья своих родителей, а в степени их вины. На пресс-конференции от заявил: «Мы еще не определились с результатом. Мы изучаем информацию, но я думаю, что важно признать, что жертвами сексуализированного насилия могут стать как мужчины, так и женщины».

В августе 1989 года Лайл и Эрик, которым тогда был 21 и восемнадцать лет, несколько раз выстрелили в своих родителей из дробовиков, когда пара ела мороженое и смотрела телевизор в своем особняке в Беверли-Хиллз. Убийство было настолько жестоким, что полиция заподозрила, что оно могло быть связано с организованной преступностью. Примерно через полгода полиция арестовала братьев, которые, по словам прокуроров, после убийства пустились во все тяжкие, начав бездумно тратить унаследованное состояние. Им предъявили обвинение в убийстве первой степени.

На своем первом суде Менендесы дали показания, что их мать ничего не сделала, чтобы остановить насилие со стороны отца, и что они боялись, что родители собираются убить их, чтобы помешать рассказать кому-либо о насилии. Судебный процесс включал показания членов семьи, подтверждающие их заявления о насилии, и эксперта-свидетеля защиты, который нашел это обоснованной «первопричиной» преступления. Присяжные не смогли вынести вердикт, что привело к второму судебному процессу в 1996 году, на котором показания по обвинениям в насилии были ограниченными. В итоге братьев признали виновными в убийстве первой степени и приговорили к пожизненному заключению.

В недавнем эссе Ким Кардашьян написала, что навещала Лайла и Эрика в тюрьме. Она рассказала, что те получили высшее образование и выступали несколько раз в качестве наставников и опекунов. По мнению знаменитости, братьев следует освободить. Стоит отметить, что Ким – не единственная, кто говорит об этом деле. Множество документальных фильмов и шоу помогли удерживать эту историю в поле зрения общественности, за последние годы к ней было привлечено внимание более молодой аудитории. Трей Гобер, адвокат из Техаса, ранее работавший с нью-йоркской организацией Innocence Project, говорит, что социальные сети сыграли решающую роль в том, что сейчас происходит с этим делом.

«Социальные сети сыграли решающую роль в привлечении внимания общественности к делу братьев Менендес, привлечении общественного интереса и оказании политического давления на окружного прокурора с целью повторного изучения доказательств», – заявил Гобер.

Известно, что братья благодарны за поддержку. «Подписчики, которые моложе, которые принадлежат этому поколению социальных сетей, у них действительно есть огромная надежда. И я чувствую больше надежды, когда общество, кажется, лучше понимает эти переживания и сексуализированное насилие», – цитирует слова Лайла Менендеса издание Hollywood Reporter.

Однако Эрик Менендес предостерегает людей от преуменьшения преступления: «Эта трагедия была глубокой, и она затронула каждого члена моей семьи. И иногда я думаю, что большая часть этой боли и трагедии теряется в некоторых видео TikTok. Я думаю, важно помнить, что двух людей больше нет в живых, семьи были опустошены этой трагедией, и что я в центре всего этого. Я тот, кто несет за это ответственность. Я не хочу, чтобы это было умалено или минимизировано каким-либо образом людьми, которые поддерживают меня и верят в меня».

Итак, впервые с момента их осуждения у братьев появился шанс выйти из тюрьмы. Окружная прокуратура в последние недели проявляла большой интерес к делу на национальном уровне после выхода очередного документального фильма и сериала Райана Мерфи. Окружной прокурор Джордж Гаскон получил ходатайства от братьев с просьбой о пересмотре приговора, а также о рассмотрении новых доказательств, в том числе письма, отправленного члену семьи до убийства, в котором Эрик Менендес сообщает, что стал жертвой домогательств.

В беседе с CNN Гаскон отмечает, что чувствительность к сексуализированному насилию изменилась, и сегодня присяжные, вероятно, рассмотрят это дело совсем по-другому. «Нет никаких сомнений в том, что они совершили убийство. Вопрос в том, в какой степени они должны нести ответственность, учитывая всю совокупность обстоятельств», – резюмировал он.

Неама Рахмани, президент организации «Адвокаты по судебным делам Западного побережья» и бывший федеральный прокурор, считает, что пересмотр приговора представляется наилучшим вариантом: «Я считаю, что Эрик и Лайл подверглись насилию, и их следует освободить. Если [Гаскон] согласится на пересмотр приговора в интересах правосудия, я думаю, это самый лучший путь для братьев».

Адвокат Трей Гобер заявил, что братьям также может быть предоставлено новое судебное разбирательство, в ходе которого присяжные смогут изучить новые доказательства, или же им может быть предоставлена ​​сделка о признании вины, возможно, с менее строгим обвинением, что позволит им выйти на свободу с отбытием срока.

«Также важно отметить, что многие лица, которым не уделяется столько внимания, не получат такой же возможности пересмотреть свои дела. На каждого брата Менендес приходится еще десять заключенных, которые никогда не получали такой огласки, и они умрут в тюрьме», – заявил защитник.

Поддержать развитие блога можно на Boosty по ссылке.