05. Ужасный остролист: Рождество, которое вышло из-под контроля

С наступлением осени, когда солнечного света с каждым днем становится меньше, страх темноты и неизвестности тревожил раннее человечество. Но, хотя воздух становился холоднее, а деревья оголялись, ярко-красные костянки и глянцевые вечнозеленые листья падуба давали людям надежду. Казалось, не все вокруг умирает.

Неудивительно, что со временем падуб, он же остролист, стал ассоциироваться с вечной жизнью.

Остров Вашон в заливе Пьюджет, штат Вашингтон, США, площадью 96 квадратных километров является местом произрастания крошечного процента падубов, вторгающихся на северо-западное побережье Тихого океана. Английский падуб пустил корни в лесах и парках от острова Ванкувер до долины Уилламетт. Существует более 500 видов растения, но только английский сорт Ilex aquifolium угрожает местным экосистемам.

В своем родном ареале — Европе, Западной Азии и Северной Африке — английский падуб может вырастать до 24 метров в высоту, но самые крупные из известных экземпляров в Америке достигают около пятнадцати метров. Впрочем, защитников природы высота остролиста беспокоит меньше, чем его распространение. Он невероятно живуч и эффективен в размножении. Разрежьте стебель падуба, и на срезе очень быстро появится несколько новых ветвей, поэтому в северо-западных районах он используется для создания живых изгородей.

Некоторые из тех же качеств, которые делают падуб ландшафтным растением, превращают его в безжалостного захватчика. Он может жить столетие, выдерживать значительные повреждения и прекрасно чувствовать себя в тени. Неглубокая корневая система падуба порождает новые побеги посредством присасывания. Из одной корневой системы могут появиться десятки клонов. Со временем у некоторых отпрысков развивается собственная корневая система, и они образуют самостоятельные растения.

Ветви падуба также могут давать новые растения: нижние опускаются к земле и при достаточной влажности из любой точки контакта с почвой вырастают корни, которые поддерживают новый стебель. Падает ветка или стремительное животное срывает побег, и лес получает новое дерево остролиста. Так падуб образует густые заросли, которые подавляют местные растения и уменьшают просматриваемость пространства для животных.

Однако корни и ветви могут распространять падуб лишь на ближайшие расстояния, забеги на дальние расстояния требуют сотрудничества с птицами. Красный цвет спелых ягод остролиста манит пернатых, как хорошо освещенный ночной ресторан. Холодостойкие плоды выглядят особенно аппетитно зимой, когда другого пропитания мало. Когда малиновки находят падуб, покрытый ягодами, они разбиваются на команды: одна пикирует на еду, остальные — наблюдают, не приближается ли какой-то хищник, с ближайших деревьев. Наевшись ягодами, первая команда малиновок отступает для наблюдения, позволяя своим товарищам по стае посетить буфет.

Затем птицы переваривают еду, сохраняя бдительность. Переработка мякоти занимает около пятнадцати минут. Вопреки распространенному мнению, большая часть семян падуба выходит не с пометом, вместо этого малиновки срыгивают их на расстоянии более 45 метров от источника. Если хищник, скажем, ястреб, прерывает трапезу, птицы могут разлететься в радиусе 500 метров, прежде чем избавиться от семян.

Жизнеспособному посевному материалу могут потребоваться годы, чтобы прорасти, но как только это происходит, саженец быстро превращается в зрелое дерево, способное к размножению.

Когда в 1980-1990-х годах началось изучение инвазивных растений, ученые сосредоточились на быстрорастущих, любящих солнце видах, заполняющих луга, фермы и нарушенные или вырубленные леса. До середины 2000-х экологи считали, что нетронутые леса не так восприимчивы к подобным вторжениям. В статье 2009 года в журнале Frontiers in Ecology исследователи рассказали о выявлении 139 теневыносливых растений, которые вторглись в глубоко затененные леса. Авторы предположили, что относительно медленный рост заставил ученых «игнорировать их потенциально серьезное и долгосрочное воздействие на лесные экосистемы во всем мире».

В 2005 году исследователь Лесной службы США Эндрю Грей опубликовал самый ранний из подкрепленных данными отчет о присутствии остролиста в лесах Северо-Запада. В рамках программы «Инвентаризация и анализ лесов», затронувшей всю страну, Грей изучал инвазивные растения в насаждениях Орегона. Он выделил английский падуб и английский плющ за их теневыносливость и предсказал, что они будут «продолжать распространяться» в низинных лесах штата.

Первый падуб, попавший на территорию государственного парка Сент-Эдвард в штате Вашингтон, пророс в 1966 году во время бума жилищного строительства. Вторжение началось медленно, а затем резко ускорилось, что является обычным явлением для инвазивных видов. После 1990 года популяция в этом регионе удваивалась примерно каждые шесть лет. При этом значительно сокращалась естественная растительность под кронами остролистов. Под самым большим падубом площадью примерно 60 квадратных метров не было обнаружено никаких местных растений, о чем сообщалось в журнале Northwest Science в 2014 году.

Леса Сент-Эдварда не единственные, где падуб распространялся в геометрической прогрессии. За десять лет в штате Орегон площадь произрастания остролиста увеличилась на 108%, в Вашингтоне — на 105%, то есть примерно вдвое.

В середине-конце XIX века европейские поселенцы посадили первые падубы на северо-западе тихоокеанского побережья, возможно, как напоминание о доме. Голландец по имени Ян Баджема, например, отплыл в Нью-Йорк в 1893 году. Здесь он сменил имя на Джон, поселился на ферме на севере Вашингтона, стал отцом пятнадцати детей и, по словам одного из внуков, посадил несколько деревьев падуба.

В XX веке спрос на рождественские венки в США резко возрос. Несколько предприимчивых фермеров на Северо-Западе поспорили, что английский падуб может сделать их богатыми. Регион сумел извлечь выгоду из «исключительной монополии», как выразился один производитель. К 1940-м годам Вашингтон и Орегон поставляли подавляющее большинство падуба в США. Фермеры считали его безопасной инвестицией, а питомники активно продавали падуб пенсионерам. «Посадите сад падуба и позвольте природе сделать всю работу за вас», — гласила одна из рекламных брошюр. К концу десятилетия более 120 гектаров западного Вашингтона было отведено под падуб.

Неясно, вдохновил ли этот маркетинг Дингмана, третьего сына Джона Баджемы, но тот после карьеры школьного учителя основал остролистовую ферму в Колумбийском ущелье. Кен, сына Дингмана, в подростковом возрасте проводил много выходных и вечеров, помогая отцу собирать ветки падуба. После долгой карьеры в федеральном правительстве Кен Баджема вышел на пенсию в 1988 году, вернулся в дом своего детства и начал с того места, на котором остановился его отец: обрезка и доставка ветвей падуба клиентам по всем США. В то время здесь насчитывалось около 50 поставщиков, и отрасль приносила миллионы долларов ежегодно.

В том же году Баджема вызвался работать в Совете по борьбе с вредными сорняками округа Скамания. В 2005 году он присоединился к Совету по борьбе с вредными сорняками штата Вашингтон и в течение многих лет совмещал частный бизнес и госдолжность. Но однажды два его мира столкнулись.

В январе 2011 года, сразу после сбора урожая, Баджема отправился на север, в Олимпию, прошел мимо величественных колонн вашингтонского неоклассического Капитолия и занял место перед комитетом Палаты представителей штата по сельскому хозяйству и природным ресурсам. Накануне слушаний официальные лица округа Кинг направили в Совет по контролю за вредными сорняками штата Вашингтон просьбу Баджемы и его коллег добавить падуб английский в официальный список регулируемых сорняков.

«Остролист, давняя рождественская традиция, в течение нескольких лет подвергался критике со стороны групп активистов в новостных статьях, публикациях и слухах», — заявил Кен Баджема законодателям, имея в виду предупреждения защитников природы об агрессивности остролиста. Так фермер и регулятор стал еще и лоббистом. Будучи секретарем Северо-Западной ассоциации производителей падуба, он начал агрессивную защиту своего урожая. Фермеры отвергли утверждения об агрессивности остролиста, превознося при этом его ценность для экономики.

Хотя предложение совета не запрещало коммерческое производство, фермеры заявили, что простая ассоциация падуба с сорняками может повредить продажам. Их кампания увенчалась успехом: девять членов правления единогласно проголосовали за то, чтобы исключить падуб английский из большого списка вредных сорняков, сославшись на необходимость получения дополнительных эмпирических данных.

Сорняк — это просто неуместное растение. С позднего Средневековья до самого недавнего времени «неуместность» касалась в первую очередь неудобств для сельского хозяйства. Вот несколько фраз Садовника из шекспировского «Ричарда II»:

«Я ж сорняки выпалывать начну,

Которые сосут из почвы соки

И заглушают добрые цветы».

и

«Кто не навел в саду своем порядка,

Тот сам теперь увянуть обречен.

Он дал приют под царственной листвою

Прожорливым и вредным сорнякам,

Считая, что они — его опора».

В Америке XIX века индустриализация принесла новые сорняки в новые места. Семена пересекали границы штатов как безбилетные пассажиры в поездах и вагонах. Постепенно начали приниматься «законы о семенах» для борьбы с нежелательными растениями. Такой подход к сорнякам, концентрирующий внимание на людях и игнорирующий окружающую среду, все еще был основным, когда в 1974 году президент Джеральд Форд подписал Федеральный закон о вредных сорняках, создав федеральный список, регулирующий торговлю между штатами и международную торговлю.

Деятельность вашингтонского Совета по борьбе с вредными сорняками основана на интересах сельского хозяйства. Когда Законодательное Собрание создало эту структуру в 1969 году, чиновники определили «ядовитый сорняк» как любое растение, которое наносит вред «посевам, домашнему скоту или другому имуществу». Лишь в 1990-х годах появился научный интерес к экологической угрозе, и совет стал де-факто регулятором инвазивных растений. Теперь к категории «неуместности» относятся леса, болота и дикие прерии, а также фермы и ранчо. Вашингтон систематизировал это изменение в 1997 году, когда законодатели расширили юридическое определение вредного сорняка, включив в него воздействие на «природные ресурсы». Однако попытки добиться экологических целей посредством регулирования, благоприятствующего сельскохозяйственным системам, оказались неэффективными.

«Законы о борьбе с сорняками были разработаны как реакция на потенциальное экономическое развитие», — пояснил Брайан Эндрес, профессор сельскохозяйственного права в Университете Иллинойса. В 2013 году он стал соавтором статьи, опубликованной в журнале Bioscience и показывающей, что регуляторы борьбы с сорняками в значительной степени отдают предпочтение включению сельскохозяйственных вредителей в список экологических вредителей.

Такова была ситуация в 2011 году, когда Кен Баджема лоббировал законодателей, чтобы падуб больше никогда не становился предметом обсуждения Совета по вредным сорнякам. Ему было недостаточно, что индустрия уже исключила падуб из списка вредных, Баджему обидело, что штат вообще рассматривает этот вопрос: «Ущерб нашей промышленности уже начался. Как только выдвинуто обвинение, ваш урожай виновен».

Сотрудничая с Бюро фермерских хозяйств штата Вашингтон, лобби падуба выдвинуло законопроект, который запрещал бы вносить в список сорняков любые коммерчески выращиваемые культуры. Это было неудачей для государственных чиновников по борьбе с сорняками. Компромиссный законопроект, который в конечном итоге стал законом, гласил, что новые научные исследования об инвазивности растения должны быть опубликованы, прежде чем его можно будет вынести на второе голосование по вредным сорнякам. Медленный темп развития науки гарантировал, что производители выиграли время. Однако совету потребовалось еще больше времени, чтобы снова рассмотреть вопрос о включении падуба в список.

Если спросить исследователей, почему они так волнуются, они часто указывают на заросший остролистом участок леса в огороженной зоне в южном пригороде Сиэтла. За забором и ограничительными знаками находится озеро Янгс, водоем, из которого очищенная питьевая вода поставляется в Сиэтл. Озеро окружено лесом площадью более 800 гектаров. Доступ сюда разрешен только персоналу Lake Young. Так как территория закрыта для публики с 1920-х годов, очевидно, что падуб сюда принесли птицы. Это яркий пример заражения падубом, не связанного со вмешательством человека.

Весной 2022 года частные лица отправили электронное письмо в Совет по борьбе с вредными сорняками штата Вашингтон, призывая его объявить падуб вредным сорняком. Это подготовило почву для нового голосования. На этот раз у защитников природы были причины быть более оптимистичными, — новые исследования придали научную обоснованность всем неподтвержденным свидетельствам вторжения падуба. По предложению Баджемы члены совета и генеральный прокурор штата должны были добавить в административный кодекс Вашингтона термин «дикий падуб», то есть «не намеренно посаженный людьми». Однако после голосования 2 ноября 2022 года английский падуб остался вне списка в Вашингтоне. Победа остролистного лобби казалась полной.

В ответ на несколько жалоб по поводу явного конфликта интересов совету все-таки пришлось принять новое правило, запрещающее любому из его членов голосовать по сорнякам, которые представляют для него финансовый интерес. На этот раз только Баджема проголосовал против и проиграл. Вряд ли его бизнес по производству остролиста пострадает со включением растения в перечень инвазивных видов, в конце концов, у дерева есть гораздо более древняя и устойчивая символика.

Перед каждым зимним солнцестоянием древние римляне отмечали Сатурналии — праздник в честь Сатурна, бога земледелия, изобилия и обновления. Праздник знаменовал погружение мира во тьму, работы приостанавливались, а социальные нормы смягчались. В бурном празднестве участвовали и граждане, и рабы, все вокруг — внутри и снаружи — украшалось ветвями и венками остролиста. Римляне обменивались подарками, привязывая к каждому из них маленькую веточку падуба.

В обрядовом плане праздник стартовал с жертвоприношения перед храмом Сатурна, затем начиналось религиозное пиршество с участием сенаторов и всадников, облаченных в специальные одеяния. Утром в домах также приносили жертву, встречались с друзьями и родственниками. Улицы были запружены толпами, царило всеобщее веселье. Многие люди шествовали со свечами, которые символизировали солнце, выбирались царь и царица Сатурналий.

Сначала праздник отмечался 17 декабря, когда заканчивались сельскохозяйственные работы, с изменением календаря его перенесли на 24 декабря. Из-за этого в итоге все длилось пять-семь дней.

С появлением ранних христиан, которые бросали вызов Сатурну и другим римским божествам, их преследовали в судах и казнили. Опасаясь преследований, христиане наделяли украшения из остролиста во время празднования Сатурналий своими значениями. Для них колючие шипы на листьях символизировали терновый венец Иисуса, а красные плоды — капли его крови. В то время рождение Христа еще не праздновали, но отмечали его жертву.

К IV веку христианство распространилось по всей Римской империи, и император Константин, уже и сам крестившийся, утвердил 25 декабря днем ​​рождения Иисуса. Удобно, ведь то, что всегда было языческим праздником, в итоге превратилось в христианский, а уже привычный всем остролист остался одним из его символов.

Некоторые христиане и сегодня говорят, что ягоды падуба изначально были белыми, они окрасились, когда Иисус Христос истекал кровью на кресте. Зеленые листья падуба для них — история его жизни, а красные ягоды — рассказывают о его смерти. Круглая форма рождественского венка также символизирует цикличную философию: Христос умер, воскрес и придет снова.

Кстати, в британской культуре многие рождественские традиции включают венок во время адвента — периода ожидания Рождества, когда христиане готовятся к празднику. Само слово «адвент» происходит от латинского adventus — «прибытие, пришествие». Обряды подготовки включают также венок, который кладут на церковный стол, а вокруг него ставят четыре красные свечи, пятая свеча белого цвета стоит в центре. Красные свечи адвента зажигаются каждое воскресенье перед Рождеством в качестве визуального обратного отсчета. Белая свеча адвента зажигается в само Рождество.

Также существует легенда, рассказывающая, что на каждом листе остролиста стоит ангел. Ни одна молитва, произнесенная перед веточкой падуба в канун Рождества, не останется без ответа.

Во всех местах произрастания в Европе падуб активно использовался в языческой традиции, а затем перешел в христианскую. До того, как в Англию XIX века пришла рождественская елка, помещения украшались к празднику шаром из вечнозеленого падуба, лент, бумажных цветов и яблок. В нем часто располагали три маленькие куклы, изображавшие Иосифа, Марию и младенца Иисуса. Такой декор называли «шаром для поцелуев», потому что с него свисала веточка омелы, приглашая спрятаться влюбленных.

В Лондоне XV века рядом с местом рождественских игр устанавливались шесты, увенчанные падубом и плющом. Растения эти часто объединялись в обрядах. В одном древнем ритуале мальчика украшали ветвями остролиста, который символизировал мужские силы природы, а девочку — плющом, символизирующим женские силы. Вместе их проводили через деревню, чтобы в итоге встретить зимнее солнцестояние. Идея заключалась в том, чтобы природа прошла через самую темную часть года и возродилась для еще одного плодородного года.

По иронии судьбы, падуб является двудомным растением, и для его размножения необходимы мужские и женские деревья. Яркие плоды, похожие на ягоды, появляются только на женских растениях, которые больше всего используются для украшения.

Традиционная британская рождественская песнь XV века «Падуб и плющ» переплетает историю о рождении Иисуса и превращает языческий обычай в христианскую версию, в которой падуб представляет Иисуса, а плющ — Деву Марию.

В песне «Филидель» Хелависы, — которая известна не только как музыкантка, но и как специалистка по кельтским языкам, культуре и фольклору ирландских народов, — фейри произносит заклинание и обращается в том числе к падубу: «Ты морозен и искрист, господин мой Остролист». В магическом призыве растение выполняет функцию природного божества, способного выживать в практически любых условиях и вооруженного колючками и ядовитыми красными ягодами. Он должен защитить Короля в битве.

В Англии было важно принести в дом нужный вид падуба в нужное время. В Сомерсете растения нельзя было приносить до сочельника, при этом сделать это мог только мужчина. В некоторых частях страны, а также в Германии падуб называли «он» и «она», причем листья с колючими краями обозначали мужские деревья, а гладкие — женские. От того, какой тип был принесен в жилье, определялось, мужчина или женщина будет управлять домом в наступающем году.

Падуб — одно из самых любимых, уважаемых и священных деревьев в кельтской мифологии, он считается вечнозеленым братом-близнецом дуба. Считалось, что Король Дуб управлял светлой половиной года, Король Падуб — темными зимними месяцами. Король Падуб изображался как могучий великан, покрытый листьями и ветвями падуба и держащий куст как дубину. В середине лета Король Падуб выигрывает битву с Королем Дубом, и власть над темными месяцами принадлежит ему. Вероятно, поэтому падуб является символом восьмого месяца в кельтском древесном календаре и восьмой буквой огамического алфавита – тинне или Т.

Образ Зеленого рыцаря из средневековой легенды о короле Артуре, возможно, был основан на этом архетипе. В романе о Гавейне гигантский Зеленый рыцарь входит во двор Артура на Новый год с огромным кустом остролиста в качестве своего знака отличия. Он и один из рыцарей Артура, сэр Гавейн, чье имя означает «Майский ястреб», участвуют в состязании. Гавейн, который, как следует из его имени, символизирует наступающий год, отрубает голову Зеленому рыцарю, но тот волшебным образом выживает и убивает Гавейна в конце лета.

Из-за устойчивости к молнии падуб ассоциировался с кельтскими и скандинавскими богами грома Таранисом и Тором, поэтому, по мнению Плиния Старшего, его сажали возле жилищ, чтобы защитить людей от ударов молнии. Сегодня известно, что шипы на листьях могут служить дереву маленькими громоотводами.

Друиды верили, что дерево падуба обладает защитными свойствами, например, защищает от злых духов и неудач. Легенда гласит, что если принести листья в дом на зимние месяцы, они послужат укрытием от холода для фей, которые в ответ будут добры к хозяевам. В итоге это превратилось в венки из остролиста, которые кельтские вожди также носили в качестве короны. Купание новорожденных в настое листьев должно было защитить их от вредного воздействия.

В Ирландии падуб также называли «нежным деревом» и любимым деревом фей. Листья женского дерева клали под подушку, чтобы предвидеть во сне будущее. Его мелковолокнистая белая древесина использовалась Кухулином для изготовления древков копий и осей колесниц, а в более поздние времена из нее делали шахматные фигуры, деревянные вставки и рукоятки инструментов.

В еще одном христианском мифе куст остролиста спрятал и защитил младенца Иисуса от воинов царя Ирода. В ответ благодарный Иисус сделал падуб вечнозеленым.

Представления о том, что остролист обладает особыми способностями, были живы на протяжении многих веков. Шотландский фольклор описывает пылкое поклонение деревьям и суеверия, связанные со всеми видами растений от дубов до лука. Считалось, что падуб «испокон веков использовался как защитник от дурного влияния» Ветви падуба вешали над дверями в качестве защиты от демонов.

В скандинавской мифологии падуб принадлежал Тору, богу грома, с чем связаны некоторые запреты. Хотя допустимо иногда срезать ветки растения, срубание его целиком или небрежное обращение ведет к большой неудаче. Даже ведьмы избегают остролиста, пролетая над живой изгородью, при этом используют его для изготовления волшебных палочек. Утверждается, что дерево обладает способностью к контролю, из-за чего даже в XIX веке кучеры и пахари предпочитали кнуты из остролиста.

Кстати, волшебная палочка Гарри Поттера была выполнена мастером Олливандером из остролиста и имела сердцевину из пера феникса. Необычность ее заключалась в том, что у палочки был близнец с сердцевиной из пера того же феникса, но с телом из тиса. Вторая принадлежала Тому Марволо Реддлу, который впоследствии стал называть себя лордом Волан-де-Мортом. Когда Гермиона Грейнджер случайно сломала остролистовую палочку, Гарри очень переживал, словно потерял друга. Как только он стал хозяином бузинной палочки, он починил ее.

Когда незадолго до Рождества 1620 года отцы-пилигримы причалили к Плимутскому камню, они увидели знакомое растение. Американский падуб напомнил ранним колонистам родное рождественское дерево. Коренные народы, жившие в регионе, который сейчас называется Пенсильванией, не были ни христианами, ни солнцепоклонниками, но собирали ягоды падуба для украшений и обмена. Они отмечали ими успехи воинов в бою, нашивая на одежду и вплетая в волосы. Острые шипы и твердая древесина олицетворяли свирепость и силу духа.

После Рождества падуб продолжал играть важную роль. В Хогманай (последний день в году) на Шотландском нагорье мальчики хлестали друг друга колючими ветвями на удачу. Каждая капля крови во время болезненного обряда означала год крепкого здоровья и процветания. В некоторых местах рождественский падуб приходилось сжигать в Двенадцатую ночь, иначе последовала бы неудача. Другой старый обычай гласил, что его следует сохранять до Масленичного вторника; еще один говорил, что растение нужно сохранять до следующего года, чтобы защитить дом от молнии.

Кстати, традиция украшать праздничные деревья, возможно, связана с еще одним обрядом в некоторых частях Шотландии и Ирландии. В День подарков или День святого Стефана (утро после Рождества) проводили ритуал охоты на крапивника. Одну или несколько птиц убивали и подвешивали к огромному кусту падуба, который на шесте группа мальчиков проносила через город, останавливаясь у домов, чтобы попросить денег.

В октябре 1861 года журнал «Ежеквартальное обозрение» опубликовал статью, посвященную жизни и личности Перси Биши Шелли. Автор, близко знакомый с поэтом, вспоминал, что тот однажды вышел из себя, когда увидел, что с лужайки парка пропал чудесный раскидистый остролист, от которого остался один ствол. Как оказалось, садовник продал ветки на рождественские украшения. Шелли уволил работника и приказал высадить побольше кустарника.

Исследовательница творчества Чарльза Диккенса Рената Горошкова из Санкт-Петербургского государственного университета считает, что у писателя символизм остролиста расширяется до памяти вообще. В статье «Память и чувства в рождественских повестях Ч. Диккенса 1840-х годов» она пишет:

«В повести «Одержимый» в уста самого пожилого героя вложены слова: «Боже, не дай увянуть моим воспоминаниям» («Lord! keep my memory green!»). Они также будут повторяться ритмично на протяжении всего произведения и завершат его. Эта фраза в оригинале и буквальном переводе отсылает к обязательному атрибуту любого английского Рождества — остролисту; его и держит в руках упомянутый герой. По Диккенсу, остролист — символ не только Рождества, но и памяти: «Посмотрю я на эту ветку — и опять вижу их [умерших родных] всех живыми и здоровыми, как тогда»; «Когда я каждый год вот так обхожу весь дом, как сегодня, и украшаю пустые комнаты свежим остролистом, моя пустая старая голова тоже становится свежее». И скряга Скрудж ополчается на упомянутый символ: «Да будь моя воля, — негодующе продолжал Скрудж, — я бы такого олуха, который бегает и кричит: «Веселые святки! Веселые святки!» — сварил бы живьем вместе с начинкой для святочного пудинга, а в могилу ему вогнал кол из остролиста». Кроме того, зеленый (цвет остролиста) является символом дара, дарения, что коррелирует с сюжетом «Одержимого» (призрак приносит Редлоу именно дар, соответственно три главы повести названы «Дар принят», «Дар разделен», «Дар возвращен»). Прием умолчания о самом важном, которое должно угадываться только по символическим деталям, немецкий исследователь начала ХХ в. В. Дибелиус называет романтически-народным и полагает, что это один из самых распространенных приемов в прозе Диккенса».

У Карела Чапека в «Годе садовода» читаем довольно грустное, но обнадеживающее: «А потом еще расцветают листья — осенние листья, желтые и багряные, оранжевые, красные, как перец, кроваво-бурые. А красные, оранжевые, черные, покрытые голубым налетом ягоды? А желтое, красноватое, светлое дерево голых ветвей? Нет, мы еще не кончили. Даже когда все завалит снегом, будут еще темно-зеленые падубы с огненно-алыми плодами, и черные сосны, и туи, и тиссы. Этому никогда не бывает конца».

У французского поэта, «деревенского патриарха» Франсиса Жамма (1868-1938) есть много философских описаний пейзажей. Природа у него и сельский быт гармонично вписываются в общую картину вечности, а лирический герой помогает вращению земного шара:

«Отара грязная, и зонт линяло-синий,

и от тебя всегда попахивает сыром...

Ты посох вырезал из остролиста сам

и с ним взбираешься по склону к небесам

вслед за лохматым псом. Трусит твой ослик бодро,

и на худой спине позвякивают ведра.

Минуешь пахарей, минуешь кузнецов, –

подъем кончается. Там воздух свеж и нов,

там овцы на лугу, как белые кусты,

там растянул туман на пиках гор холсты,

там сипы важные — их шеи странно голы, —

и горы в дымчато-закатном ореоле,

и созерцаешь ты спокойно до зари,

как над безбрежностью там божий дух царит».

В «Великом Гэтсби» Фрэнсис Скотт Фицджеральд делает падуб естественной и неотъемлемой составляющей американского пейзажа: «Вот это и есть для меня Средний Запад — не луга, не пшеница, не тихие городки, населенные шведами, а те поезда, что мчали меня домой в дни юности, и сани с колокольцами в морозных сумерках, и уличные фонари, и тени гирлянд остролиста на снегу, в прямоугольниках света, падающего из окон».

В традиционной медицине падуб использовали в качестве мочегонного, жаропонижающего и слабительного средства. Им также лечили, например, от глистов. Суть процедуры заключалась в том, чтобы больной сел перед миской с водой, шалфеем и остролистом; когда он зевнет над миской, паразит должен был выпасть в нее.

Даже в XIX и XX веках падуб использовался для лечения обморожений. В Суонси, Уэльс, считалось, что если уколоть обморожение прутиком остролиста, а затем пройти по снегу, то можно излечиться от недуга. В других местах рекомендовали бить обмороженных шипастыми листьями или натирать их ягодами остролиста или их золой. Некоторые люди считали, что во время такого избиения нужно также держать ноги скрещенными, чтобы добиться максимального эффекта лечения.

Падуб также считался лекарством от лихорадки: почесывание ног веткой остролиста должно было предотвратить приступ. Молодое молоко, выпитое из чашки, сделанной из падуба, также было надежным средством от коклюша.

Сегодня мы знаем, что ягоды остролиста токсичны, при приеме внутрь они вызывают рвоту. В растении содержится алкалоид илицин, который своим горьким вкусом отпугивает многих насекомых. Однако несколько видов моли и гусеницы остролистной синей бабочки не боятся падуба, а его листья даже подвержены нападению личинок минирующей мухи.

Падуба опасаются из-за его ядовитости, однако он не так смертоносен, как его изображают. Ягоды, содержащие кофеиноподобный алкалоид, могут вызвать крайне неприятные симптомы, но летальным исходом это вряд ли закончится. Попадание в организм рождественского или английского падуба вызовет серьезное желудочно-кишечное расстройство со рвотой и диареей, что связано с содержащихся в листьях сапонинов, метилксантинов и цианогенов. Особенно подвержены отравлению дети, домашние животные и скот.

Ilex или падуб — это род, насчитывающий более 570 видов цветковых растений семейства падубовые В переводе с латыни Ilex означает каменный дуб или вечнозеленый дуб. Несмотря на то, что в XVIII веке Карл Линней классифицировал его как падуб, в Британии еще в XIX веке термин Ilex применяли и к падубу, и к дубу, — возможно, из-за внешнего сходства листьев.

Название Holly обычно используют в разговорной речи для обозначения веток с ягодами, которые используют в качестве рождественских украшениях. Этимологически слово считается сокращенной формой древнеанглийского hole(ġ)n и среднеанглийского Holin, которые позднее превратились в Hollen.

Французское слово, обозначающее падуб, houx происходит от старонижнефранконского *hulis (среднеголландский huls). Оба родственны древневерхненемецким hulis, huls, как и нижненемецкие / нижнефранконские слова Hülse или hulst. Эти германские слова, по-видимому, связаны со словами, обозначающими падуб в кельтских языках, такими как валлийское celyn, бретонское kelen(n) и ирландское cuileann.

На ирландском гэльском языке слова mac cuilinn означают «сын остролиста». Отюсда возникли общие англизированные формы, как фамилии Маккаллен, Маккаллион, Маккуиллан и Маккаллион. В нескольких романских языках используется латинское слово acrifolium — буквально «острый лист». Например, в итальянском — agrifoglio, в окситанском — grefuèlh.

По одной из версий, название знаменитого пригорода Лос-Анджелеса Hollywood — Голливуд тоже происходит от названия растения, которое было завезено сюда из Англии. Кстати, прежде чем стать культурной и развлекательной столицей, земля, которая сейчас называется Лос-Анджелес, была населена народом тонгва, который называл свою родину Янгна, что переводится как «место ядовитого дуба». Это было связано с обильно произрастающим здесь другим токсичным растением — токсикодендроном разнолопастным, который сейчас называют западным ядовитым дубом или тихоокеанским ядовитым дубом.

В феврале 1958 года американский писатель Трумен Капоте заканчивал работу над повестью «Завтрак у Тиффани». В эти дни он получил письмо от своего редактора из издательства Random House, который предупреждал его об угрозе судебного иска. Некая Бонни Голайтли утверждала, что, как и героиня произведения, которую Капоте на тот момент именовал Конни, приехала в Нью-Йорк с юга. Девушка прошла через подобный опыт и не хотела бы, чтобы спорный литературный образ ассоциировался с ней. Так на свет появилась прекрасная Холли Голайтли. После публикации повести недовольная девушка все равно подала в суд на писателя, но безуспешно.

Поддержать развитие блога можно на Boosty по ссылке.