Леэла Ливис была маминой дочкой, а теперь ее смерть в центре дела об отравлении

Леэла Ливис почти каждый день звонила матери. Они обсуждали произошедшее, какие-то мелкие неприятности и бытовые мелочи. Родные даже шутили, что Леэла может набрать Гудрун, чтобы рассказать буквально о том, что только что пукнула. «Она была настоящей маминой дочкой. Все, что говорила мама, было для нее правильным», – говорит младшая сестра Маийя Лейси. По ее словам, из всех членов семьи Леэла и Гудрун были ближе всего друг к другу.

Теперь эта близость стала одной из самых трагических деталей громкого уголовного дела в Северной Каролине. 32-летняя Леэла умерла 1 декабря 2025 года в своем доме после семейного ужина в честь Дня благодарения. Следствие считает, что незадолго до этого она выпила вино, отравленное ацетонитрилом – промышленным растворителем, который после попадания в организм превращается в цианид.

Леэла была талантливой художницей, отличницей, изучала немецкий и японский языки, жила довольно уединенно и работала бухгалтеркой по расчету заработной платы. Люди, знавшие ее, описывают совсем не того человека, который обычно оказывается в центре криминальной хроники.

Ее мать, 53-летняя Гудрун Каспер-Лейненкугель, обвиняется в убийстве дочери первой степени. Ей также предъявлены обвинения в покушении на убийство Маийи Лейси и ее бойфренда Ричарда «Эвана» Пегга, которые пили то же вино, но выжили. Кроме того, женщине вменяют три эпизода распространения отравленной еды или напитков. Сама Каспер-Лейненкугель категорически отрицает обвинения.

Большую часть взрослой жизни Леэла прожила в Каллоухи, небольшом городе в западной части Северной Каролины. Она жила одна в маленьком домике площадью около 42 квадратных метров. Вокруг были книги, растения и ее рисунки. На праздники Леэла регулярно возвращалась в Хендерсонвилл – город, где выросла, чтобы повидаться с матерью и помочь ей позаботиться о младших брате и сестре. Поэтому вопрос о том, где провести День благодарения, фактически не стоял.

30 ноября 2025 года в доме Гудрун на Шмидт-Террас собралась компания. Помимо Леэлы и ее матери, на ужине были Маийя Лейси, ее бойфренд Эван Пегг, бывшие деловые партнеры Гудрун Джефф Бош и Лэндон Филлипс и еще несколько человек. Праздновали не в традиционный четверг, воскресенье оказалось единственным днем, когда и Леэла, и Маийя не работали.

Все начиналось совершенно обычно. Гудрун приготовила не одну, а две индейки. Гости ели, пили, разговаривали и шутили. Ничто, по словам присутствовавших, не указывало на то, что вечер закончится трагедией. Затем на столе появилась бутылка крепленого вина MD 20/20, так называемого Mad Dog. Именно ее содержимое впоследствии станет главным вещественным доказательством по делу.

Дальше начинаются противоречия в показаниях.

Маийя рассказывала следователям, что ее мать достала бутылку из кладовки и накануне поставила в холодильник. Однако впоследствии она уточнила свою версию и заявила: мать к бутылке вообще не прикасалась, вино налила сама Леэла.

Другой гость, пожелавший сохранить анонимность, рассказал журналистам иную последовательность событий. По его словам, бутылку достала именно Леэла и сама налила вино себе, Маийе и Эвану. В этот момент Гудрун находилась на заднем крыльце и пыталась разнять ссору между двумя младшими детьми.

Есть и еще одно расхождение. Маийя говорила полиции, что выпила примерно «с рюмку» вина, потому что в ее бокал попала муха. Гудрун описывала этот эпизод иначе: по ее словам, дочь попробовала вино, выплюнула его и сказала, что напиток какой-то «не такой».

Мать и дочь также по-разному оценивали количество выпитого Леэлой и Пеггом. По словам Маийи, каждый выпил примерно по бокалу. Гудрун утверждала, что они допили бутылку целиком.

Около 20:30 Маийя и Эван уехали домой. Через некоторое время 26-летний Пегг почувствовал себя плохо. Он описывал состояние как похожее на сильный грипп. На следующее утро Маийя позвонила в службу спасения. Пегга доставили в больницу AdventHealth в Хендерсонвилле. Врачи предположили отравление цианидом или метанолом. В итоге он провел в больнице почти неделю, но выжил. Позднее медицинские документы показали, насколько серьезным было отравление: концентрация цианида в его крови при поступлении составляла 10, тогда как уровень до двух считается токсичным, а более высокая концентрация – потенциально смертельной.

Маийя тоже пила это вино, но практически сразу перестала, поэтому серьезно не пострадала. Леэле не повезло. После ужина она вернулась в свой дом в Каллоухи. На следующий день женщина не пришла на работу и, что было для нее совершенно необычно, не предупредила начальство. Гудрун попыталась утром связаться с дочерью, но не смогла дозвониться. Тогда она попросила офис шерифа округа Джексон проверить, все ли с Леэлой в порядке. После этого сама вместе с Лэнданом Филлипсом отправилась к дому дочери. Там они встретили сотрудников полиции. Леэла была мертва.

В этот момент история начала превращаться из внезапной смерти молодой женщины в уголовное расследование. По данным полиции, именно Гудрун первой предположила, что смерть Леэлы может быть связана с вином, которое они пили накануне. Пустая бутылка все еще находилась в доме. Филлипс забрал ее и на следующий день передал полиции. 19 декабря Управление главного судебно-медицинского эксперта Северной Каролины сообщило детективам, что в крови Леэлы обнаружен ацетонитрил. Это вещество стало ключом ко всему расследованию.

Ацетонитрил – бесцветная прозрачная жидкость, широко используемая в лабораториях и промышленности. Его применяют, в частности, при производстве лекарств, фотопленки и литий-ионных аккумуляторов. После попадания в организм он постепенно превращается в цианид. По словам судебного токсиколога Дэвида Берроуза, вещество легко смешивается с другими жидкостями и в случае с вином человек, вероятно, даже не заметил бы изменения вкуса. Опасны также его пары.

Теперь следователям предстояло установить главное: каким образом ацетонитрил оказался в бутылке и было ли это сделано намеренно.

Одной из самых подозрительных деталей стали поисковые запросы на компьютере Гудрун. По словам помощника окружного прокурора Роберта Ривза, после ужина 30 ноября она искала в интернете: «что делать, если случайно проглотить ацетонитрил» и «превращается ли вино в цианид». Вскоре после праздника Гудрун также приехала в больницу к Эвану Пеггу. Там она рассказала врачу о бутылке вина.

По ее версии, бутылка хранилась в кладовке рядом с химикатами, которые использовались в сарае. Там же, по ее словам, играли дети, они могли добраться до химикатов. Это была версия случайного загрязнения. Однако у следствия появились основания полагать, что все могло быть наоборот: ацетонитрил не случайно попал в бутылку, а был добавлен туда намеренно.

13 января 2026 года полиция провела обыск в доме Гудрун. Среди 56 изъятых предметов оказался коричневый флакон с красной лентой и надписью «Acetonitrile». Следователи также забрали ноутбук, несколько флеш-накопителей, телефоны, шприцы, бутылки с вином и алкоголем, емкости с неизвестными жидкостями, документы, записные книжки и финансовые бумаги. Была изъята и документация по страховке жизни Леэлы, ее дневники и документы, связанные с похоронами. Отдельно следователи забрали образцы с флакона ацетонитрила, черный ореховый «настой», бутылку с надписью «ketone drops», а также пакет и стеклянную банку с неизвестным зеленым растительным веществом.

На следующий день Гудрун сама приехала в офис шерифа. Она показала детективам переписку с Леэлой и Маийей от 30 ноября и объяснила, что ацетонитрил для нее по просьбе купил знакомый на eBay: сама Гудрун якобы не могла вспомнить пароли от Amazon и eBay. Два человека из ее окружения говорили следователям, что она использовала вещество для ухода за садом и борьбы с вредителями.

16 января Гудрун арестовали. Через неделю после ареста шериф округа Хендерсон Лоуэлл Гриффин сделал заявление, которое добавило делу еще одну загадку. По версии следствия на тот момент, главной целью отравления был Эван Пегг, а Леэла стала случайной жертвой. Шериф предположил, что мотив был гораздо прозаичнее, чем может показаться, – деньги.

«Если свести все к одному слову, я считаю, что всем двигала жадность», – заявил Гриффин. Однако конкретного ответа на вопрос, кому и каким образом могла быть выгодна смерть Пегга или Леэлы, следствие публично не представило.

В распоряжении полиции оказались документы по страхованию жизни Леэлы. Но власти не заявили, что Гудрун была выгодоприобретателем по полису. Более того, представитель Департамента страхования Северной Каролины сообщил журналистам в августе, что ведомство не располагает делами, связанными с Гудрун Каспер-Лейненкугель. Сам шериф ранее говорил, что следователи работали с департаментом над проверкой возможного финансового мотива.

В случае другого человека, фигурирующего в деле, – Майкла Шмидта – ситуация выглядит иначе. Шмидт, которого также звали Миша, умер в 2007 году. Ему было 42 года. Он жил в трейлере на территории, которая принадлежала Гудрун. Именно она обнаружила его мертвым. По словам детектива Джозефа Таллока, Гудрун сообщила полиции, что последний раз видела Шмидта за два дня до обнаружения тела, тогда они вместе пили алкоголь. Следователь утверждает, что Гудрун была последним человеком, видевшим его живым. Ее адвокат это категорически отрицает.

В 2007 году смерть Шмидта не сочли преступлением. Дополнительный отчет 2008 года указывал причиной смерти токсическое воздействие ацетонитрила, вероятно в результате вдыхания вещества. Защита утверждает, что у Шмидта была история употребления запрещенных веществ, депрессии и попыток самоубийства и что тогда считалось, будто он мог намеренно вдыхать химическое вещество. Теперь же, спустя почти 18 лет, это дело вновь открыто.

После смерти Леэлы следователи обнаружили, что в обоих случаях фигурирует одно и то же необычное вещество – ацетонитрил. Кроме того, обе смерти произошли на одном или рядом с одним и тем же объектом. Гудрун предъявили обвинение в убийстве Шмидта первой степени, однако ее защита настаивает, что доказательств недостаточно. Адвокат Дастин Доу утверждает, что смерть Шмидта изначально была признана несчастным случаем и что между двумя эпизодами практически нет доказанной связи. Сейчас защита добивается, чтобы дела Шмидта и Леэлы рассматривались отдельно, поскольку соединение двух историй, по мнению адвокатов, может необоснованно повлиять на присяжных.

На фоне всей этой криминальной истории особенно резко выделяется то, какой Леэлу помнят ее близкие. Она была очень умной и довольно замкнутой. Леэла говорила по-немецки и по-японски. В школе ее называли академически одаренной ученицей. В West Henderson High School она получила статус North Carolina Academic Scholar, а в Western Carolina University состояла в Honors College. Она окончила университет в 2015 году, а затем вернулась туда за степенью MBA. Ее средний балл в школе и университете, по словам сестры, превышал 4,0.

Профессор Western Carolina Брайан Рейлсбэк, основатель университетского Honors College, вспоминает Лиэлу как необычайно зрелую студентку. Она входила в совет студенческой организации, которая участвовала в обсуждении университетской политики. «Она была очень спокойной, уверенной в себе, с очень сухим чувством юмора, которое иногда заставляло вас врасплох», – вспоминает профессор.

После университета Леэла получила работу специалистки по расчету заработной платы в том же университете. По словам сестры, ей там нравилось. Это было необычно: на других местах она часто жаловалась на свою работу.

Изначально Леэла собиралась специализироваться на искусстве. Но через несколько месяцев оставила это как дополнительное направление. Сестра вспоминает, что Леэла объяснила это довольно жестко: занятия искусством, по ее словам, были «для людей, которые не умеют рисовать». Тем не менее рисовать она не перестала. Леэла также любила природу, лес вокруг Каллоухи, растения и животных. Она создавала сложные рисунки и картины, посвященные природному миру.

Еще одной ее страстью было японское аниме. Она специально выучила японский, чтобы смотреть его без перевода. В какой-то момент даже пыталась создавать собственную мангу. Она принадлежала к той части современной культуры, которую принято называть nerd culture. Незадолго до смерти Леэла участвовала в тематическом мероприятии по «Властелину колец» в формате живой ролевой игры. Она решила пойти туда в костюме хоббитки и сама сшила костюм.

«Она потратила деньги, сама сделала весь костюм и пошла туда, – рассказывает Маийя. – Это было не совсем то, чего она ожидала, но она все равно отлично провела время».

Леэла не стремилась быть популярной. Ее школьный друг Джои Луптон познакомился с ней еще на первом курсе West Henderson High School. Он вспоминает, что Леэла очень тщательно выбирала людей, которых считала друзьями. «Она не очень любила людей вообще. Но если кто-то ей нравился, то нравился по-настоящему. А на остальных ей было, по сути, плевать», – рассказывает Луптон. Маийя подтверждает: если кто-то обижал Леэлу, она могла просто вычеркнуть этого человека из своей жизни.

В школе Леэлу травили. Сестра вспоминает, что доставалось и ей – просто за то, что она была сестрой Леэлы. При этом сама Леэла была очень заботливой. Если ей нравился человек, она запоминала, что ему интересно, а затем могла нарисовать для него открытку или сделать что-нибудь своими руками в подарок. «Она была очень наблюдательной. Но если ты ее злил, у нее был острый язык», – вспоминает ее биологический отец Трэвис Петерсон.

У Леэлы было два отца. Биологический отец Трэвис Петерсон, а позже ее удочерил Стейси Шелтон. Когда Леэла была маленькой, Гудрун вместе с ней и Шелтоном переехала из Висконсина в западную часть Северной Каролины. Петерсон остался в Висконсине и практически не общался с дочерью до ее окончания школы. На выпускной Леэла пригласила его сама, а позже приезжала к отцу в гости. Петерсон говорит, что фактически потерял дочь дважды: сначала в детстве, когда она уехала с матерью, а затем после ее смерти. Он описывает Леэлу как остроумную, саркастичную и очень внимательную к окружающим.

Детство Леэлы и ее братьев и сестер тоже было необычным. Гудрун была довольно либеральной матерью и почти никогда не запрещала детям что-либо делать. Но одновременно с этим с ранних лет приучала их к ответственности. Дети ухаживали за курами, козами, кроликами и кошками. Леэла особенно отвечала за кошек. В семье было принято говорить о вещах, которые другие родители могли бы считать слишком сложными для детского разговора. По словам Маийи, бабушка и дедушка состояли в полиаморных отношениях, и Гудрун не скрывала от детей особенности устройства семьи.

«Мы не очень хотели вписываться в общество. В шутку называли себя семейкой Аддамс», – говорит Маийя. Но эта непохожесть на других имела и обратную сторону. Дети старались не рассказывать одноклассникам слишком много о домашней жизни, поскольку понимали: это может стать еще одним поводом для травли. При этом Маийя говорит, что считает свое детство счастливым: «У нас было немного. Мы не были богатыми. Но у нас было все необходимое, и нам казалось, что этого достаточно».

Слова Маийи о связи Леэлы с матерью звучат особенно странно на фоне нынешних обвинений. По словам сестры, Леэла была ближе к Гудрун, чем к кому-либо еще. Она звонила матери почти ежедневно, а когда возвращалась домой, помогала с младшими детьми.

У Гудрун было четверо детей, и Леэла была старшей. Ее младшему брату Эверетту было восемь лет, младшей сестре Беатрис – всего два. Друзья говорили, что Леэла фактически заботилась о матери почти так же, как о младших брате и сестре. Одна из знакомых описывала отношения матери и дочери как близость «двух самых близких людей на Земле». Именно поэтому родственники Леэлы сегодня не поддерживают обвинение против Гудрун.

Маийя открыто выступает в защиту матери. Эван Пегг, который сам провел почти неделю в больнице после того самого ужина, также считает, что Гудрун не пыталась его убить. Более того, он говорит, что именно благодаря матери Маийи он вообще остался жив: Гудрун, по его словам, настояла, чтобы Маийя вызвала скорую помощь.

«Мы просто хотим, чтобы мама вышла оттуда. Я не думаю, что правильно держать ее там», – сказала Маийя после одного из судебных заседаний.

Адвокаты Гудрун утверждают, что следствие слишком рано решило, что произошло преступление. Они указывают на отсутствие прямого доказательства того, что именно Гудрун добавила ацетонитрил в вино. Есть бутылка. Есть ацетонитрил в крови Леэлы. Есть отравление Эвана. Есть подозрительные поисковые запросы. Есть бутылка ацетонитрила в доме. Но никто не видел, как Гудрун добавляла вещество в напиток.

Адвокат Пол Бидуэлл заявляет, что семья полностью уверена в невиновности Гудрун и считает обвинение результатом «поспешного вывода». Другой адвокат, Дастин Доу, на заседании в мае заявил суду, что доказательств против его клиентки недостаточно. Особенно слабым он считает дело о смерти Шмидта, расследование которой в 2007 году закончилось без обвинений. Защита также обращает внимание на то, что сама Леэла могла наливать вино, а Гудрун, по показаниям членов семьи, вообще не прикасалась к бутылке.

В мае Маийя сказала журналистам, что в деле слишком много вещей, которые «просто не имеют смысла», а следствие, по ее мнению, представляет некоторые слова членов семьи в искаженном виде.

На стороне обвинения есть и история самой Гудрун. После ее ареста люди, которые знали женщину по работе и бизнесу, начали рассказывать о многочисленных конфликтах. Например, она утверждала, что связана с британской королевской семьей и знаменитой пивоваренной семьей Leinenkugel из Висконсина. В разные годы она рассказывала о самых разных профессиях, в том числе называла себя программисткой, фельдшерицей, пилотессей и пожарной.

Она участвовала в нескольких бизнес-проектах. В 2009 году Лэндон Филлипс, совладелец бара Tolliver’s Crossing в Эшвилле, нанял ее бухгалтеркой. Его деловой партнер Чак Браун сначала считал ее просто странноватой, но постепенно, по его словам, появились тревожные признаки. Гудрун якобы скрывала информацию, лгала по мелочам и не оплачивала некоторые счета. В итоге Браун попросил Филлипса не позволять ей заниматься бухгалтерией. После конфликта, по словам Брауна, Гудрун начала рассказывать деловым партнерам свою версию событий и в итоге добилась того, что его фактически отстранили от бизнеса. Позже бар закрылся.

В 2016 году Гудрун вместе с двумя партнерами открыла в Западном Эшвилле европейский паб Patton Public House. Через месяц после открытия начали возвращаться чеки с зарплатами сотрудников. Гудрун обвинила в проблемах компанию, занимавшуюся обработкой платежей. Партнеры подали против нее иск, обвинив в мошенничестве и нарушении фидуциарных обязанностей. В 2019 году иск был отозван.

Еще раньше, в 2010 году, Гудрун и ее тогдашний деловой и романтический партнер Джеймс Уилсон пытались купить детский развлекательный центр Bounceville USA за 40 000 долларов. Они внесли 10 000 долларов первоначального взноса и договорились выплачивать остальное частями. Вскоре возник спор с продавцом. Владелица бизнеса Гейл Тастин утверждала, что покупатели вообще не внесли последующих платежей. Уилсон говорил обратное.

Позднее Тастин узнала о нынешнем уголовном деле и сама задала журналистам вопрос: не было ли у Гудрун страховки жизни на кого-нибудь из дочерей? Она также рассказывала, что во время переговоров о продаже бизнеса Гудрун упоминала ожидаемую страховую выплату. Уилсон, в свою очередь, говорил, что когда-то действительно предупреждал знакомых: если с ним что-нибудь случится, «все знают, где искать».

Однако ни одно из этих обстоятельств само по себе не доказывает причастность Гудрун к смерти кого-либо. Адвокат Бидуэлл прямо заявил, что прежние деловые конфликты и рассказы людей о характере его клиентки не имеют отношения к вопросу, который предстоит решить присяжным: совершила ли она преступление против собственной дочери.

Есть и еще одна смерть, которую сейчас проверяют следователи. Власти округа Сойер в штате Висконсин начали расследование возможной причастности Гудрун к смерти ее мужа Элроя Лунда в 2017 году. Официального обвинения по этому эпизоду ей пока не предъявлено. То же самое относится к предположениям о других возможных жертвах. На сегодняшний день доказанные судом преступления отсутствуют, Гудрун пока только обвиняется, а уголовное дело находится на стадии подготовки к суду.

Трэвис Петерсон узнал о смерти дочери от самой Гудрун. Он приехал на похороны. О том, что Гудрун арестовали, Петерсон узнал уже позже от друга из церкви, который показал ему новость. Затем он узнал от правоохранителей еще одну странную деталь: по словам полиции, Гудрун сообщала им, что Петерсон после автомобильной аварии оказался парализован и впоследствии покончил с собой. Петерсон жив и категорически отрицает эту историю.

Теперь он думает о том, как могла бы сложиться жизнь Леэлы, если бы много лет назад он не отказался от родительских прав: «Ее никогда не было бы в Северной Каролине. Она никогда не побывала бы в Японии. Никогда не побывала бы в Германии. Она была бы совершенно другим человеком». Но тут же мужчина признается, что не знает, какой вариант ее жизни был бы лучше: «Я не знаю, что лучше и что хуже. Та жизнь, которая у нее была… или та жизнь, которую она могла бы прожить сейчас».

Суду предстоит решить, что именно произошло за тем праздничным столом. Пока же история Леэлы Ливис остается не столько историей о «таинственной отравительнице», сколько историей молодой женщины, чья обычная, тихая жизнь внезапно оказалась в центре одного из самых необычных уголовных дел Северной Каролины.

Поддержите меня переводом с карты по ссылке или QR-коду.

Поддержите меня донатом на Boosty.

Там же можно подписаться на ежемесячную поддержку.

Поделитесь этим постом!