Две недели назад Жизель выступила в авиньонском суде. Ставшая иконой феминизма, француженка настояла на том, чтобы процесс по делу о многочисленных изнасилованиях против ее бывшего мужа и пятидесяти других мужчин проводился публично. Пелико заявила, что ею двигало желание изменить общество и разоблачить культуру насилия.
«Я женщина, которая полностью разрушена, и я не знаю, как я буду восстанавливаться. Мне скоро исполнится 72, и я не уверена, что моя жизнь будет достаточно долгой, чтобы оправиться от этого», – сказала бывшая менеджерка по логистике. Ее муж, 71-летний Доминик Пелико, в течение девяти лет с 2011 по 2020 год многократно подсыпал в ее еду и питье снотворное и успокоительное, а затем приглашал в их дом в городке Мазан в Провансе незнакомцев, чтобы насиловать жертву.
Представители общественности выстроились в очередь еще до рассвета у здания уголовного суда в Авиньоне, чтобы выразить свою поддержку делу, которое получило освещение во всем мире и побудило тысячи людей по всей Франции выйти на демонстрации с требованием ужесточить законы об изнасиловании и улучшить рассмотрение дел. Жизель Пелико прибыла и покинула суд под приветственные крики и аплодисменты, как это происходило каждый день с начала суда в сентябре. Многие из сторонников выражают надежду, что дело изменит отношение к согласию и сексуализированному насилию.
В суде Жизель спросили, как она справилась с почти двухмесячным присутствием в зале суда, пока десятки мужчин, обвиняемые в изнасиловании ее в ее собственном доме, давали показания.
«Это правда, что я слышу много женщин и мужчин, которые говорят, что я очень храбра. Я отвечаю, что это не храбрость, а воля и решимость изменить общество», – ответила Пелико. Она сказала, что хотела бы снять стыд, который испытывают жертвы изнасилования: «Я хотела, чтобы все женщины, ставшие жертвами изнасилования, – не только когда их накачали наркотиками, изнасилование существует на всех уровнях, – я хотела, чтобы эти женщины сказали: «Мадам Пелико сделала это, мы тоже можем это сделать». Когда тебя насилуют, это стыдно, но не нам надо стыдится, а им [насильникам]».
Кроме того, Жизель отметила, что профиль насильника – это не тот, кого можно встретить на парковке поздно ночью: «Насильник может быть и в семье, среди наших друзей». Услышав в суде, как жены, подруги или друзья обвиняемых утверждали, что тот или иной мужчина не способен на изнасилование, Пелико сказала: «Мы должны бороться с культурой изнасилования в обществе… Люди должны знать определение изнасилования».
Обращаясь к своему бывшему мужу, но отказавшись повернуть голову, чтобы посмотреть на него на скамье подсудимых, Жизель сказала: «Как идеальный мужчина мог дойти до этого? Как ты мог предать меня до такой степени? Как ты мог привести этих незнакомцев в мою спальню? Я всегда старалась поднять тебя выше, тебя, который постиг глубины человеческой души, но ты сделал свой собственный выбор».
Жизель Пелико также спросили в суде, замечала ли она моменты, когда муж мог подсыпать наркотики в ее еду и напитки. Она ответила, что не замечала, как впадала в состояние седации, и, должно быть, очень быстро теряла сознание.
«Он готовил много блюд. Я видела в этом его внимание. Я знаю, что однажды вечером он приехал забрать меня на вокзале в Авиньоне после десяти дней, которые я провела с внуками. Он уже приготовил еду – картофельное пюре. Две тарелки уже стояли в духовке. Я поливала картофель оливковым маслом, а он — сливочным, поэтому было легко увидеть, какая тарелка его», – вспоминала Пелико.
Она также сказала: «Мы выпивали вместе по бокалу белого вина. Я никогда не находила ничего странного в своей картошке. Мы доедали. Часто, когда по телевизору показывали футбольный матч, я позволяла ему смотреть его одному. Он приносил мне мороженое в постель с моим любимым вкусом, малиновым. И я думала, как мне повезло, он мой любимый… Я никогда не чувствовала, как бьется мое сердце, я вообще ничего не чувствовала, должно быть, я очень быстро уходила под воду. Я просыпалась в пижаме. По утрам я, должно быть, была более уставшей, чем обычно, но я много хожу и думала, что причина в этом».
Пелико рассказала, что заметила проблемы со здоровьем. Она боялась, что у нее неврологические проблемы или болезнь Альцгеймера, поэтому еще больше ценила своего мужа, который поддерживал ее в это время.
«Он водил меня к неврологу, на сканирование, когда я волновалась. Он также ходил со мной к гинекологу. Для меня он был тем, кому я полностью доверяла… Я консультировалась с тремя гинекологами. Несколько раз я просыпалась и чувствовала, что у меня будто отошли воды, как это бывает во время родов», – рассказала Жизель о том, как начала замечать медицинские проблемы.
Пелико также заявила: «Утром я завтракаю на кухне, это просто апельсиновый сок, тосты, джем, мед. Он мог бы положить его [препарат] мне в апельсиновый сок или в кофе. Но я не чувствовала того момента, когда отключалась». Однажды она собралась с утра к парикмахеру, и муж настоял на том, чтобы отвезти ее. У женщины случилось что-то вроде обморока, и она не помнила стрижку или укладку.
За почти два месяца показаний суд выслушал десятки обвиняемых мужчин. Большинство из них отрицают изнасилование. Некоторые говорят, что думали, что Жизель притворялась спящей или играла в игру. Другие заявляют, что согласия ее мужа было достаточно.
На суде также выяснилось, что однажды у Жизель Пелико была внебрачная связь. Ее спросили, не мог ли ее муж действовать из мести. На это женщина ответила:
«Я часто думала, что, может быть, он так и не оправился от того, что я встретила кого-то в своей жизни. Я часто чувствовала себя ответственной. Я думала: может быть, это месть, ведь он так страдал от той интрижки? Но это было много лет спустя, мы говорили об этом. У него тоже были интрижки. Первый мужчина, которого я знала, был моим мужем, второй был моим любовником. Мы говорили об этом тоже».
В зале суда ее также спросили, не испытывал ли Доминик Пелико, который называл ее «буржуазкой», комплекса неполноценности.
«Интересно. Мне всегда нравилось выходить на улицу хорошо одетой, я всегда была такой в жизни, на работе, даже сегодня. Когда я иду на рынок, я всегда хорошо одета. Так что, возможно, мой стиль одежды и образ жизни были буржуазными… Но я никогда не чувствовала комплекса неполноценности с его стороны», – ответила Жизель.
Известно, что на суде жена одного из мужчин, обвиняемых в изнасиловании Жизель Пелико, заявила, что из-за болезни матери она долгое время не хотела заниматься с ним сексом: «Я думаю, поскольку я все время ему отказывала, как мужчине ему пришлось искать кого-то другого». Адвокат Жизель Пелико Стефан Бабонно сообщил суду, что его клиентка «не могла не отреагировать». Он передал ее слова:
«Вы думаете, что поскольку вы отказались от сексуальных отношений, так как ваша мать была очень больна, а ваши мысли были заняты другими вещами, вы сыграли свою роль в том, что произошло. Для Жизель Пелико это произошло не потому, что вы отказались от сексуальных отношений. Потому что никогда не существует обязательства иметь сексуальные отношения с мужем. Вы это понимаете? Жизель Пелико говорит, что вы не несете никакой ответственности за то, что ваш муж решил сделать то, что он сделал».
После того, как десятки обвиняемых мужчин дали показания о том, что они не считали произошедшее изнасилованием, адвокаты Жизель Пелико заявили, что судебные слушания выявили «серьезную проблему» в отношении общества к сексуализированному насилию.
Несмотря на представленные в суде видеодоказательства, на которых видно, что Жизель Пелико находится без сознания и громко храпит, один из обвиняемых, Патрис Н., утверждает, что не заметил, что она находилась под действием седативных препаратов в понедельник вечером в феврале 2020 года, когда он проехал двадцать минут к дому пары после того, как пообщался с Домиником Пелико онлайн.
Доминик Пелико провел Патриса Н. в спальню, где он оставался около часа с включенным светом. Только в конце визита, когда он сказал: «Ваша жена выглядит так, будто она действительно спит», Доминик Пелико сообщил, что он дал своей жене «таблетки». Патрис Н. спросил, часто ли это случается, на что Доминик Пелико ответил, что после того, как он накачивал жену наркотиками, он также отвозил ее на придорожные стоянки и «передавал мужчинам». Патрис Н. заявил: «Я сказал ему, что он болен, я обошел кровать и сразу же ушел… Он даже не написал мне, чтобы узнать, добрался ли я домой в порядке».
Один из судей спросил Патриса Н.: «Вы слышали, как он сказал, что отдавал свою накачанную наркотиками жену мужчинам на стоянках, но вы ничего не сделали, чтобы ей помочь, вы не сообщили об этом?» На что тот ответил: «Я не хотел тратить время в полицейском участке. Я скромный электрик по соседству. Если бы я пошел в полицию и сказал, что она без сознания, кто бы мне поверил?»
Жизель Пелико наблюдала за происходящим со своего места в зале суда и покачала головой.
На скамье подсудимых Доминик Пелико заявил суду, что он не передавал свою тогдашнюю жену мужчинам на обочинах дорог, а однажды сам, накачав ее наркотиками, изнасиловал на придорожной полосе, когда они возвращались из загородного дома их дочери.
Только трое обвиняемых предприняли редкий шаг и признались в изнасиловании, заявив, что знали, что Жизель Пелико находилась под воздействием наркотиков и была без сознания.
На нескольких демонстрациях во Франции протестующие держали плакаты с надписью «Je suis Gisèle» в поддержку женщины, которая стала национальной и международной иконой феминизма. Отказавшись от анонимности, позволив провести процесс публично и согласившись на показ в открытом суде видеозаписей, снятых ее мужем, Жизель Пелико переключила внимание на своих предполагаемых насильников.
Для активистов за права женщин 72-летняя француженка является жертвой, которую просто невозможно винить или стереотипизировать. Попытки адвокатов защиты изобразить ее как распутницу или сообщницу, а также вопросы об употреблении ею алкоголя, беспорядочных половых связях и дизайне нижнего белья резко контрастируют с видеозаписями, сделанными Домиником Пелико, на которых она запечатлена без сознания, почти в коме, часто храпящей.
«Она – символическая фигура, потому что она безупречна, – говорит Анн-Сесиль Майлфер, основательница Fondation des Femmes. – У нее нет профиля женщины, которая «искала этого», как часто обвиняют жертв изнасилования. Поскольку она выглядит образцовой и ее ни в чем нельзя упрекнуть, мы видим только насилие со стороны мужчин. И мужество, которое она проявляет, придает мужество миллионам других женщин».
В ответ на призывы активистов бороться с тем, что они называют «культурой изнасилования» и «культурой безнаказанности» во Франции, министр юстиции Дидье Миго выступил в поддержку добавления «согласия» в определение изнасилования во французском уголовном праве. Однако многие выступают против этого, утверждая, что изнасилование лучше всего понимать не как недобровольный сексуальный акт, а как хищнический акт, и что сосредоточение внимания на согласии ставит в центр расследования жертву, а не агрессора.
«Согласие – это неправильный вопрос. Он снова делает акцент на жертве, а не на насильнике, – говорит Майлфер. – Мы призываем к принятию всеобъемлющего закона против сексуализированного насилия, который бы покончил с безнаказанностью, допускаемой нашими институтами, включая систематическое расследование жалоб на изнасилование, запрет на расследования сексуального прошлого жертвы… закона, который бы обеспечил основу и средства для действий и защиты».
Второй адвокат Жизель Пелико Антуан Камю также сомневается в целесообразности изменения закона с целью включения в него согласия, опасаясь, что это «окажется неприятным» для жертв: «Что именно является согласием в сексуальных вопросах? На любой сексуальный акт или на один в частности? Наше определение изнасилования сегодня не идеально, но у него есть преимущество в том, что оно не попадает в эту ловушку».
Комментаторы сходятся во мнении, что дело Пелико является переломным моментом, однако Майлфер считает, что само по себе оно не принесет необходимых общественных изменений.
«Будет «до» и «после» Пелико, но политики, СМИ и правовая система сами по себе не принесут необходимых глубоких изменений. Это должно быть возможно, когда они все будут едины, как в этом случае, и я злюсь, что политики не способны воспользоваться этим моментом. Все, что мы можем сделать, это продолжать давить», – подчеркивает активистка.
Энн Буйон, юристка, специализирующаяся на правах женщин и домашнем насилии, заявила, что внесение необходимых социальных, культурных и правовых изменений для решения проблем, поднятых в ходе судебного разбирательства, потребует финансовых затрат в то время, когда французское правительство стремится к значительному сокращению государственных расходов.
«Изнасилование совершается структурно в нашем обществе обычными мужчинами. Нам нужны значительные, целенаправленные средства, если мы хотим облегчить страдания женщин-жертв, и я более чем сомневаюсь, что это произойдет в нынешних политических реалиях. Но если в итоге мы ограничимся лишь небольшими реформами, которые не потребуют больших затрат, это будет крайне разочаровывающим», – говорит Буйон.
Известно, что судебный процесс продлится до 20 декабря.
Поддержать развитие блога можно на Boosty по ссылке.
Больше на Сто растений, которые нас убили
Подпишитесь, чтобы получать последние записи по электронной почте.
Сто растений, которые нас убили 