07. Два пылающих дома: крапива лечит, кормит, одевает и… заставляет убить себя

Крапива занимает одно из самых заметных мест в мифах и легендах разных культур, сложившихся в регионах ее произрастания. Часто растение ассоциируется с защитными и магическими свойствами. В славянских традициях, например, крапива вместе с осиной считалась оберегом от злых духов, ведьм и русалок, а на Ивана Купалу ее пучки развешивали в хлевах, чтобы уберечь скот от нечистой силы и не дать ей похитить молоко.

Русский этнограф и фольклорист Дмитрий Зеленин в книге 1916 года «Очерки русской мифологии: умершие неестественной смертью и русалки» пишет:

«В Пинском у[езде]. 23 июня вешают по хлевам крапиву и венки из освященных трав, чтобы русалки и ведьмы не отнимали молока у коров… «По старинному народному верованию, русалки, как и ведьмы, всего более боятся крапивы и осины»… На этом основании обычай жечь друг друга в «крапивное» (всехсвятское) воскресенье крапивою А. Балов считает остатком древних «русальных проводов». Крапиву жгучую и осину нечистая сила вообще не любит. Хотя, по одному сообщению из Харьковской губ., русалки будто бы качаются на осинах, но это сообщение едва ли не основано на каком-либо недоразумении».

Из расследования о ландыше мы знаем, что между Пасхой и Троицей русалки собирались, чтобы отпраздновать Пасху мертвых, которая также имеет названия Семик, Русалчин великдень, Троица умерших. В этот день поминали заложных покойников — умерших неестественной смертью (от насилия, казни, самоубийства, пьянства, утопления, а также некрещеных, колдунов и ведьм) и не нашедших успокоения.

В «Страшной мести» у Николая Гоголя читаем: «В час, когда вечерняя заря тухнет, еще не являются звезды, не горит месяц, а уже страшно ходить в лесу: по деревьям царапаются и хватаются за сучья некрещеные дети, рыдают, хохочут, катятся клубом по дорогам и в широкой крапиве».

После Троицы наступала неделя, которую называли Зелеными святками и Русальной неделей, она знаменовала окончательный переход от весны к лету. Как и многие другие календарные праздники, этот период сопровождался самыми разными обрядами и манипуляциями с растениями, призванными воздействовать на природу и снискать расположение Матери — Сырой Земли: предотвратить засуху, получить хороший урожай. Завершалась неделя Русальным заговеньем или Крапивным заговеньем, когда было принято стегать друг друга крапивой, что якобы исцеляло и дух, и тело.

Чтобы зло обходило дом стороной, на порог нужно было постелить коврик из крапивы, внутри — растение раскладывали для отпугивания назойливых насекомых. Использование банного веника из крапивы призвано было отвести злые чары и улучшить эректильную функцию. Последнее свойство, вероятно, объясняет, почему растение называли Перуновой или мужской травой.

В Ярославской области в Крапивное заговенье парни и девушки жгли друг друга крапивой. Растение было не только универсальным оберегом из-за своей жгучести, но и наделялось символикой плодородия. Существовало выражение «скакать в крапиву», которым обозначали блуд, словами «крапива» и «крапивник» называли незаконнорожденных, что, по всей вероятности, связано с обычаем подкидывать внебрачных детей в крапиву. Интересно также сравнить эту семантику с более знакомым нам выражением о беспризорных детях «растут, как трава».

Кроме того, стегание друг друга крапивой семантически связано с обычаем в этот же день кидать друг в друга яйцами, что рисует еще более выразительную картину символического оплодотворения.

В китайской культуре крапива считается «кусающим растением». В деревне Лэ И в провинции Сычуань в ходе свадьбы жениха и невесту били крапивой, считалось, чем чувствительнее удары, тем больше счастья будет в семье.

Интересно, что сегодня отголоски некоторых из этих обрядов можно увидеть на коммерциализированном мероприятии, которое с 2002 года проводится в старинном селе Крапивна Тульской области. В программе Международного фестиваля Крапивы, помимо ярмарок, выставок и мастер-классов, представлены театрализованные сценки и прочие активности с символическим воздействием растения. Считается, если будешь ужален крапивой, удача будет сопутствовать весь год.

Похожие обряды есть у всех славянских народов, например, в Беларуси растение зашивали в пояс, чтобы получить защиту от нечистой силы. Считалось, крапива отводит сглаз и порчу. Вiшалы прокыву на двэры, на гокна, на порiг, на клямку в хлывi.

Китайская этнологиня и фольклористка, кандидатка исторических наук Чжан Иньлин, исследующая в Полоцком государственном университете имени Евфросинии Полоцкой белорусский фольклор и народную медицину, в статье «Чеснок и крапива в традиционной медицине белорусов: семантический и культурно-сравнительный анализ» 2017 года пишет:

«В традиционной культуре белорусов крапива, в первую очередь, отличается некоторыми своими качествами, основанными на реальных «агрессивных» особенностях этого растения. Благодаря биологическому свойству — жгучести («крапіва-жыгучка»), крапиве приписывали магическую силу, держали в своих домах и дворах как оберег от болезней, порчи, нечистой силы, несчастий. Например, «шырока вядома затыканне крапівы за дзверы ў купальскую ноч, кааб папярэдзіць пранікненне чараўнікоў».

У сербов было принято  вешать пучок крапивы над дверями, чтобы избежать любых несчастий. На Ивана Купалу ею защищали скот и все хозяйство от ведьм: пучки развешивали в хлевах, на окнах изб и дверях, на воротах, чтобы «чараунiца апяклася, як за малаком палезе» и «коб видьма попекла пальцы».

Дмитрий Зеленин также пишет о купальских обрядах: «Июня 23 <…> девицы и дети собирают в лесах и в поле цветы и травы, вьют из них венки, прибавляя к цветам полынь, для предосторожности от нападения ведьм и русалок. Вечером на открытом месте разводят огонь и с венками, взявшись за руки, ходят с песнями хороводом, потом с разбега скачут через огонь или же вместо огня чрез пучок крапивы. Иные в это время купаются в реке, но прежде бросают в воду крапиву, из предосторожности от русалок».

На следующий день девушки и парни собирают тростник, солому и хворост, выносят все это за территорию села на возвышенное место, где складывают костер и около полуночи прыгают через огонь «в том убеждении, что русалки не будут нападать и приходить в течение года в сарай доить коров». По Зеленину, обряды носят цикличный характер и повторяются: «Женщины рано на Купалу рвут крапиву, которую вешают на дверях сеней у хлевов, потому что русалки, по их мнению, боятся этого растения. Если попадется в этот день жаба, убивают ее в той уверенности, что это русалка ползла, в виде ясабы».

У болгаров в Юрьев день особый смысл предавался первому доению скота, когда подойник украшался цветами и травами, в том числе крапивой, боярышником, молодым чесноком, дикой геранью и пижмой. В Юрьев день крапивой также украшают девушку, которая приносит воду для замешивания обрядового георгиевского хлеба, при замесе крапиву кладут в дежу (сосуд для замешивания теста). По стеблям крапивы в этот праздник гадают о замужестве и урожае.

«Крапива, по болгарским народным представлениям, является сильнейшим отгонным средством, которое используется также и для обеспечения здоровья и плодородия людей и скотины. Основное время использования крапивы — весенний календарный цикл, и в частности день св. Георгия, поскольку в этот период крапива обладает, по поверьям, большей силой», — отмечает в статье «Растения в обрядах дня св. Георгия у болгар» лингвистка Ольга Трефилова, специализирующаяся на старославянском и церковнославянском языках, балканском языкознании, этнолингвистике и фольклоре.

Там же ученая отмечает, что в Болгарии в день святого Власия и день Обретения главы Иоанна Крестителя крапиву используют как часть ритуальной трапезы. Кроме того, в Чистый понедельник постятся на крапиве, а в некоторых районах в первый раз в году ее едят за здравие в праздник Сорока мучеников. Однако кое-где есть запрет есть крапиву от Благовещения до Страстного четверга, — в этот период крапива «женится».

В Сербии и Болгарии растение также использовали в аграрных обрядах, оно должно было защитить урожай зерна. С древних времен крапива двудомная Urtica dioica была важным источником пищи, лекарств и волокна для многих народов по всему миру.

Например, на острове Черепахи (северо-восток США) коренные народы на протяжении столетий использовали крапиву во всех сферах жизни. Мака на северо-западе Вашингтона натирали свежей крапивой тела охотников на китов, готовящихся к промыслу, и верили, что крапива приносит силу и удачу. Народы хескиа и мивок использовали растение для облегчения боли в мышцах и суставах, чероки готовили чай из крапивы, который пили в качестве желудочного тоника, а кри считали крапиву важной травой для женщин во время родов. Кроме того, коренные американцы на протяжении столетий использовали волокна для плетения парусины, тетивы, рыболовных сетей и канатов.

Название рода Urtica происходит от uro — «жечь» или urere — «жалить». Видовое название крапивы dioica на латыни означает «два дома», от греческого слова oikia — «дом». Двудомная природа растения говорит о мужских и женских цветах на отдельных растениях, что, вероятно, и нашло отражение в обрядах сексуальной магии.

Произрастает растение по всей Европе, Азии и Северной Америке. Практически везде жалящие свойства крапивы люди использовали, хлеща артритные или парализованные конечности свежим растением, чтобы стимулировать кровообращение и согревать суставы. Древние египтяне пили настой для облегчения артрита и люмбаго.

Древнегреческий врач и философ Гиппократ сообщал о 61 различном растительном средстве с использованием крапивы. Римские солдаты хлестали себя ею, чтобы согреться. Считается, они и привезли семена римской крапивы (U. pilulifera) в Англию для этой цели, так как считали климат Британии невыносимо холодным. Эта практика стала стандартом в народной медицине как средство от артрита, ревматизма и мышечного паралича и известна как терапевтическая процедура urtication — утрикация, порка крапивой.

Однако большинство современных ученых Великобритании рассматривают крапиву как местную. Идея ее завоза была озвучена историком и археологом Уильямом Кэмденом в книге Britannia 1586 года. Однако в 2011 году был раскопан ранний погребальный ящик бронзового века на холме Уайтхорс-Хилл в Дартмуре, графство Девон. Его датировали периодом между 1730 и 1600 годами до новой эры и обнаружили внутри различные ценные бусины, а также фрагменты пояса, сделанного из волокон крапивы. Возможно, пояс был привезен из материковой Европы, но более вероятно, что его изготовили на месте.

В английском языке крапиву называют словом nettle, которое, вероятно, произошло от англосаксонского «иголка». Это коррелирует и с жалящими свойствами растения, и с использованием его для производства текстиля. Слово nettled — «раздраженный, сердитый» произошло от nettle.

Двойственную ситуацию в русском языке описывает «Этимологический словарь русского языка Макса Фасмера». «Крапива» происходит от праславянского *kopriva или *kropiva (точное определение затруднено из-за отсутствия древних свидетельств). Вероятнее родство *kropiva с *kropiti и сравнение со старославянским оукропъ, сербохорватским крȍп, польским ukrop и русским диалектным окроп, связанным со словом «кипяток». Эта этимология подтверждается реалиями: крапиву использовали как корм для скота, при этом ее предварительно обдавали кипятком. Сомнения могут возникнуть из-за того, что, по другой версии, большинство славянских языков говорят о первоначальности формы *kopriva, связанной с «коприной» — «шелком». Как известно, крапиву использовали в качестве источника волокна для производства текстиля и веревок.

Интересно, что погребальные саваны из крапивной ткани были найдены в датских захоронениях, относящихся к бронзовому веку.

В Средневековье растение приобретает в Европе негативный оттенок (что может быть связано в том числе и с тем, что на местном рынке появилось больше разнообразных и мягких в сравнении с грубой крапивой тканей). В статье «Фитонимическая символика крапивы в фольклоре Британских островов» ученая Юлиана Тищенко с кафедры английской филологии Брестского государственного университета имени А. С. Пушкина отмечает, что «в Средневековье на Британских островах крапива символизировала зависть, а во время правления королевы Виктории — клевету. На языке растений крапива означала You are hateful — «Ты – омерзительный / плохой», а на языке цветов — жестокость». По ее словам, Уильям Шекспир использовал символизм крапивы для создания образа обезумевшей Офелии: несчастная девушка несет к воде венок из диких цветов, среди которых есть крапива, означающая stung to the quick — «глубоко обиженная, раненая».

«Над речкой ива свесила седую

Листву в поток. Сюда она пришла

Гирлянды плесть из лютика, крапивы,

Купав и цвета с красным хохолком,

Который пастухи зовут так грубо,

А девушки — ногтями мертвеца».

Согласно ирландской легенде, крапива впала в немилость, так как изначально присутствовала в Райском саду, где считалась самым красивым растением. Однако после грехопадения коварный Змей убедил обнаженную Еву спрятаться за ее листьями (вероятно отсюда и одно из местных названий devil’s apron — «фартук дьявола»), с тех пор в наказание крапива обжигает любого, кто ее коснется.

Вероятно, негативные ассоциации вызывало и то, что крапива прекрасно разрасталась на местах захоронения людей. Считалось, что она прорастет даже, если останки погребены под прибрежным песком или среди мха на склоне холма. Растение считалось «привратником», так как растет по краям тропинок, на перекрестках и кладбищах. Его корни спускаются глубоко в землю, а листья тянутся к солнцу, что вызывало ассоциации со связью мира живых и мира мертвых.

Также существовали поверья, что крапива появляется там, где была пролита невинная кровь, или где Сатана и падшие ангелы упали на землю после изгнания из Рая. Последнее объясняет такое название крапивы в Ирландии, как devil’s leaf — «листок дьявола». Часто крапива быстро разрастается на заброшенных местах, которые могут ассоциироваться с безутешностью, печалью и скорбью.

Когда дочери шекспировского короля Лира возвращаются в отчий дом после долгих лет изгнания, они застают его заросшим крапивой. Писатель и переводчик XIX века Томас Роллестон указывает, что «не зная, что случилось после прихода Сыновей Миля, они почти обезумели от горя, найдя лишь зеленые холмы, кусты утесника и крапиву там, где прежде — да и теперь, только они не могли его видеть — стоял дворец их отца».

Интересно, что на Британских островах крапива, как и у славян, ассоциировалась с магическими свойствами, однако с противоположной семантикой: она несла разрушение и беду. Считалось, что ведьмы собирают растение на перекрестках и варят зелье, которое могло использоваться для проклятий. Связь крапивы со смертью у ирландцев выражалась в том, что убийца женщины или ребенка проклинался «старейшими, крапивой и коростелью» — приговаривался к казни.

Очевидно, что колючесть и жгучесть крапивы использовались, чтобы выражать в речи неприязнь и неуважение, растение также ассоциировали с непокладистым и неуживчивым характером. В Уэльсе крапиву высаживали на могилах старых дев и бобылей, испытывая к ним предубеждение. В устном народном творчестве Шотландии есть стишок про девушку Блодетт, которую создали из цветов крапивы в качестве жены для мастера Лё Умелые Руки. Из-за «колючей» природы Блодетт бросила мужа. Интересно, что у славян крапива использовалась в брачных играх и говорила о плодовитости, а на Британских островах выражала неприязнь к тем, кто не создал семью.

Конечно же, крапивой наказывали детей. Так, в Ноттингемшире, Англия, вас могли «отходить» ей, если вы не прикалывали к одежде веточку дуба в День королевского дуба или чернильный орешек в День чернильного орешка. При этом даже в системах правосудия коренных народов Эквадора в 2010 году крапива использовалась в качестве наказания за тяжкие преступления. Приговоренного раздевали догола и публично пороли пучками, одновременно обливая ледяной водой.

Автор Игорь Апрельский в тексте «Легенда о крапиве», который мы с вами оцениваем не как авторитетный и заслуживающий доверия, но интересный для составления общего впечатления, пишет следующее:

«Всем известная русская народная сказка о Василисе Прекрасной и Иване-царевиче при вековых пересказах из уст в уста была подвержена незначительному сокращению… именно эти «выпавшие» моменты детально рассказывали слушателю о целебных свойствах обыкновенной крапивы. А дело было так… Когда Иван-царевич отправился на поиски своей возлюбленной Василисы Прекрасной, он, как помнится, долго шел через лес и вышел на поляну, где стояла избушка Бабы-яги. Вокруг избы росла невиданная до той поры человеком высокая чудо-трава. И когда Иван решил пробраться сквозь нее к домику, трава уколола его своими «злыми» иголками. Поэтому юноша посчитал растение своим врагом и срубил его под корень. Баба-яга, с незапамятных времен страдающая радикулитом, встретила Ивана весьма негостеприимно, за что и поплатилась после: добрый молодец, вместо того чтобы садиться на лопату, просто выбежал на поляну, собрал в руки охапку крапивы и по-русски отпорол злую старуху. После этой «русской припарки» Баба-яга навсегда забыла, что такое радикулит, и стала впоследствии другом и союзником Ивана-царевича».

Одно из любимых летних занятий многих детей — бить крапиву палкой — имеет старинные корни. В мае на молодую луну заросли крапивы следовало отстегать, чтобы она не разрасталась. В графстве Херефордшир тоже считали, что после этого растение завянет и больше не вырастет.

Жгучесть крапивы делала ее оберегом: считалось, она отгоняет гром, злых духов и страх. В неспокойные времена или в опасных предприятиях крапиву и тысячелистник носили с собой. В Корнуолле в первый день мая листик крапивы заворачивали в листик щавеля и съедали, чтобы на год получить защиту от порчи и зла. С помощью корня крапивы привораживали, для чего его выкапывали в День святого Джона, клали на церковный алтарь и трижды обращались с этой просьбой к Деве Марии. Считалось также, что корень крапивы помогает зачать.

В одной из ирландских легенд рассказывается, как однажды во время церковной службы освященный хлеб выпал изо рта больной женщины и провалился в щель в полу. После этого церковь разрушилась, а в том месте, куда упали крошки, выросла крапива. Благодаря этому священник и служка нашли хлеб, отнесли его женщине, и та исцелилась.

Норвежцы и саксы считали крапиву растением одного из девяти миров — Муспельхейма. Он представляет собой раскаленное место, заполненное лавой, пламенем, искрами и сажей, и также известен как Царство огня, которое породило Солнце и звезды, огонь и великанов. Сохранившиеся отголоски саксонского фольклора говорят, что бросание свежей крапивы в огонь домашнего очага помогает отогнать зло, неудачу и другие опасности. Скрученные и высушенные листья крапивы, брошенные в огонь, как считалось, посылают проклятия обратно отправителю.

Магические свойства крапивы в Средневековье использовали, чтобы защитить пиво. Считалось, если ветку положить в бочонок с напитком, тот не испортится. Некоторые славянские народы заворачивали в листья крапивы продукты, чтобы продлить срок их хранения. Еще одно волшебное свойство растения — менять свойства предметов: сталь будет гибче, если ее нагреть и окунуть в крапивный сок.

В Великобритании и Ирландии крапива двудомная и крапива однолетняя — единственные жалящие растения, возможно, поэтому они так прочно вплетены в ткань языка и культуры в целом. В исторической хронике Шекспира «Генрих IV» Хотспер, сын графа Нортумберленда, дважды упоминает крапиву в разных контекстах:

«Мне кажется, меня бичами хлещут,

Бьют розгами, иль жжет меня крапива,

Кусают муравьи, лишь речь зайдет

О хитреце проклятом Болингброке».

и

«А я вам говорю, господин глупец, в зарослях крапивы опасностей мы сорвем цветок — безопасность».

Популярная фигура речи «схватить крапиву», вероятно, восходит к басне Эзопа «Мальчик и крапива». В ней мать ужаленного растением мальчика говорит: «На будущее время, когда ты захочешь тронуть крапиву, схвати ее смело, и она будет мягка, как шелковая, в твоей руке и не причинит тебе никакой боли». Аналогичную мысль озвучивает один из персонажей пьесы «Юнона и Павлин» ирландского драматурга Шона О’Кейси, который говорит, что, если нежно коснуться крапивы, она сильно ужалит; если схватить ее, как клинок, она будет нежна, как шелк.

В немецком языке идиома sich in die Nesseln setzen — «сидеть в крапиве», означает «попасть в беду». В германской мифологии бог грома Тор ассоциировался с крапивой, и отсюда поверье, что молния не бьет в крапиву. Похожие идиомы есть в хорватском, венгерском, сербском и других индоевропейских языках. В голландском языке a netelige situatie означает «затруднительное положение». Во французском faut pas pousser mémé dans les orties — «не толкать бабушку в крапиву» означает «нужно быть осторожным и не злоупотреблять ситуацией».

Во времена саксонцев, когда растение было известно как wergulu, оно было одной из девяти трав, используемых в амулетах и ​​чарах. В корпусе англосаксонских медицинских текстах X века Lacnunga содержится «Заклинание девяти трав», которое помогало готовить препараты. Наряду с крапивой в рецепт входили полынь, подорожник, пастушья сумка, буквица, ромашка, дикая яблоня, кервель и фенхель. Растения кипятили, смешивали с мылом и делали мазь для лечения кожных инфекций.

Согласно медицинской концепции «Доктрина сигнатур», разработанной в начале XVI века швейцарским алхимиком, врачом и философом Парацельсом, растения, напоминающие определенные части тела, полезны при лечении заболеваний, поражающих их. Согласно ей, крапиву использовали в качестве ополаскивателя для волос, видимо, ассоциируя их с волокнами растения.

В XVI веке английский ботаник и травник Джон Джерард рекомендовал запекать крапиву с сахаром. Полученное кондитерское изделие должно было усилить «жизненные силы». Вообще, во все времена и всеми культурами крапива активно использовалась в кулинарии.

Одна из ирландских легенд гласит, что однажды святой Бригитте нужно было накормить большое количество гостей, а кладовая опустела. Женщина справилась с этой непростой задачей, превратив крапиву в масло, а кору деревьев в яства. Исторически в Ирландии крапиву употребляли в пищу следующим образом: смешивали с овсяной мукой и варили кашу. Считалось, что верхушки молодых побегов полезно употреблять в пищу сырыми для очищения крови и увеличения лактации. Чай из крапивы использовался для лечения кори и проблем с кожей. Существовало поверье, что если съесть три блюда из крапивы в мае, целый год будешь здоров. Славяне также в конце весны и начале лета использовали крапиву в готовке, добавляя ее в щи и выпечку.

«Мелкий люд ест суп из травы, набивает себе желудок крапивой, сваренной без масла, а за украденный кусок хлеба грозит веревка», — пишет французский историк Жан Фавье. Веревка, возможно, тоже из крапивы.

Считается, что после приготовления на вкус растение похоже на шпинат. Обычно в пищу используют молодую крапиву. Замачивание в воде и термическая обработка удаляет жгучие химические вещества. В пик сезона крапива содержит до 25 процентов белка в сухом весе, что является высоким показателем для листового зеленого овоща. Иногда растение используют в сыроделии, например, для корнуэльского ярга и в качестве ароматизатора некоторых сортов гауды. В Албании, Черногории, Сербии, Северной Македонии и Боснии и Герцеговине крапива является частью начинки для выпечки. Из молодой крапивы также готовят алкогольные напитки.

Ежегодный чемпионат мира по поеданию крапивы в Соединенном Королевстве привлекает тысячи людей в Дорсет. Участникам нужно съесть как можно больше листьев, которые срываются с шестидесятисантиметровых стеблей. Тот, кто срывает и съедает больше всего жгучей крапивы за фиксированное время, становится победителем.

Собранная в мае-июне, крапива связана с многочисленными суевериями, после этого растение не ели. У жителей Британских островов существовало табу, так как в это время дьявол собирает его себе на рубашку.

Конечно, крапива связана с дьяволом. Вот и итальянский поэт XIII века Джакомино да Верона, у которого Данте потом позаимствует некоторые описания ада, пишет:

«Посередине бегут там мрачные потоки,

более горькие, чем желчь, и смешанные с ядом,

все окруженные крапивой и колюч­ками,

острыми, как ножи, и режущими более, чем шпаги».

Наверное, та дьявольская рубашка была похожа на рубашки, что принцесса Элиза из сказки Ганса Христиана Андерсена «Дикие лебеди» должна была сшить для своих одиннадцати братьев, чтобы спасти их от заклятия. При этом девушка должна пройти весь цикл от сбора крапивы голыми руками до шитья.

Стебли крапивы содержат лубяное волокно, которое повсеместно использовалось как лен или конопля. Ее волокна довольно грубые, поэтому растение предварительно вымачивали и мяли. Исторически крапиву используют для изготовления одежды и веревок почти 3000 лет. Кроме того, из нее делают натуральный и безопасный зеленый краситель. В Шотландии крапиву традиционно использовали для изготовления скатертей и простыней, однако родственное слово nettlecloth описывает вообще всех виды тонкой ткани. В Тибете и Непале из крапивного волокна и сегодня ткут шали, настолько тонкие, что их можно продеть через обручальное кольцо.

У всех нас назрел вопрос: «Почему такая полезная и классная крапива вдруг оказалась в перечне ядовитых?» Но ядовитость не всегда представляет смертельную опасность. Как я говорил в начале, название растения связано со словами «игла» и «жало». Листья и стебли крапивы покрыты «жгучими волосками», и механизм их работы в целом похож на то, как делаются подкожные инъекции.

Каждый волосок — трихома — представляет собой полую острую колбочку или ампулу, укрепленную кремнием. По сути это одна клетка, в разбухшем основании которой содержится ядовитая смесь из муравьиной кислоты, гистамина, ацетилхолина, 5-гидрокситриптамина (серотонин) и четвертого ингредиента, который предстоит идентифицировать. Кончик волоска очень ломкий, даже если слегка его коснуться, он обламывается, впрыскивая отраву в организм неприятеля. Дополнительную жалящую нагрузку обеспечиввет острый наконечник из кремния, который по ощущениям похож на осколок стекла, попавший под кожу.

Ранее считалось, что именно муравьиная кислота вызывает жжение, которое заставляет жертву чесаться. Однако для этого раствор должен содержать не менее пяти процентов муравьиной кислоты, а в яде крапивы ее всего один процент. Ожоги большинства видов крапивы сравнительно безвредны, и, насколько известно, в мире никто не умирал от их укуса.

Однако существует около 500 видов растения и известно несколько тропических видов, прикосновение к которым очень болезненно и даже может привести к смерти. Примером может послужить онгаонга Urtica ferox — крапивное дерево, эндемичное для Новой Зеландии. Яд этого растения тоже содержат гистамин и муравьиную кислоту, но в высоких концентрациях, — при малейшем прикосновении они вызывают болезненный ожог. Известны случаи смертельного отравления онгаонгой собак и лошадей. Маори готовили из растения лекарства, а также употребляли в пищу некоторые его части.

Существует вид крапивы, произрастающий на индонезийском острове Тимор, контакт с ним приводит к симптомам, похожим на столбнячные. Состояние настолько устойчивое, что может длиться днями и даже неделями. Еще один вид крапивы на острове Ява вызывает такие же мучительные признаки, которые длятся месяцами, и иногда жертва умирает от страданий.

Еще одна особенная крапива — гимпи-гимпи, крайне опасное жалящее дерево из Австралии. Оно не убивает напрямую, но вызывает настолько сильную и продолжительную боль, что сводит с ума и заставляет покончить собой. Однако о нем мало что известно: есть отрывочные данные о случаях отравления, есть ботаническое описание, но никакой культуры вокруг него не сложилось. Последнее можно объяснить тем, что Австралия всегда была мало населена, а местные народы, похоже, редко взаимодействовали с гимпи-гимпи, так как оно произрастает в труднодоступных местах. Кроме того, у австралийских аборигенов не сложилось письменности, чтобы передать информацию, а численность их крайне сократилась.

Также важно учитывать, что первых в Австралии европейцев мало интересовала культура коренного населения. Колонизаторы проводили политику «отбеливания» местных жителей и насильственного уничтожения их языков, традиций, обычаев и культуры.

Расскажу о том, что более или менее толкового (и подтверждаемого) удалось собрать о гимпи-гимпи. Например, сооснователь тропической исследовательской станции ​​Кейп-Трибулейшн, доктор Хью Спенсер говорит, что растение редко встречается в низинах и предпочитает отдаленные горные районы. Высота этой гигантской крапивы превышает три метра, а иногда достигает десяти. Все его части, даже плоды, покрыты опасными трихомами.

Спенсер описывает укус гимпи-гимпи: «Сначала это похоже на нападение осы, затем место укуса белеет и опухает, а после, если укус действительно сильный, вы начинаете потеть — жидкость буквально течет по вашей коже». Фактически химические вещества, содержащиеся в яде, до конца не изучены, однако сам ученый считает, что это может быть пептид мороидин, который ответственен за интенсивность боли. Волоски, оставшиеся в коже, вызывают невыносимую боль, которая может продолжаться месяцами.

По некоторым данным, яд растения содержит нейротоксин, похожий на смертельные яды некоторых пауков и улитки-конуса. При этом гимпи-гимпи жалит даже в мертвом состоянии, человек может пострадать, рассматривая образцы в гербарии.

Однако непосредственный контакт — не единственный способ отравить жертву, гимпи-гимпи опасно даже на расстоянии. Австралийская энтомологиня Марина Херли рассказала, что ее первая встреча с жалящим деревом привела к приступу чихания, насморку и слезотечению, которые длились нескольких часов. Даже защитные маски и сварочные перчатки не уберегли ее, и ученой однажды даже потребовалась госпитализация. Херли говорит, что у нее развилась тяжелая аллергия: «Ужаление — это самая сильная боль, которую только можно себе представить. Это как обжигание горячей кислотой и удар током одновременно. Аллергическая реакция развивалась со временем, вызывая сильный зуд и огромную крапивницу, которая в конечном итоге потребовала лечения стероидами. В тот момент мой врач посоветовал мне больше не контактировать с растением, и я не возражала».

Дорожный инспектор Северного Квинсленда А. К. Макмиллан был одним из первых, кто задокументировал последствия укуса дерева. Он сообщил боссу в 1866 году, что его вьючная лошадь «была ужалена, взбесилась и умерла в течение двух часов». Подобные истории можно услышать часто: от боли лошади сходят с ума и прыгают в агонии со скал. Некоторые австралийские лесники и лесозаготовители, которым не везет повстречаться с гимпи-гимпи, начинают пить до беспамятства, чтобы притупить невыносимую боль.

В письме Марине Херли в 1994 году бывший австралийский военнослужащий Сирил Бромли описал свое падение на жалящее дерево во время военных учений. После этого медикам пришлось привязать его к больничной койке на три недели, однако всевозможные методы лечения не приносили результата. Сирил сообщил, что от боли был «сведен с ума, как порезанная змея». По его словам, офицер, который по незнанию использовал листья растения в качестве туалетной бумаги, в итоге застрелился.

Отметим на полях, что Михаил Бахтин в книге «Творчество Франсуа Рабле и народная культура Средневековья и Ренессанса. Образы материально-телесного низа в романе Рабле» говорит, что «превращение вещи в подтирку есть прежде всего ее снижение, развенчание, уничтожение. Бранные выражения вроде «как подтирка», «в подтирку не годится» и другие подобные им (их очень много) весьма обычны и в современных языках, но в них сохранился лишь отрицательный, развенчивающий и уничтожающий момент». И тут же цитирует: «Подтирался я еще шалфеем, укропом, анисом, майораном, розами, тыквенной ботвой, свекольной ботвой, капустными и виноградными листьями, проскурняком, диванкой, от которой краснеет зад, латуком, листьями шпината, пользы мне от всего этого было, как от козла молока, — затем пролеской, бурьяном, крапивой, живокостью, но от этого у меня началось кровотечение, тогда я подтерся гульфиком, и это мне помогло».

Еще одна известная жертва гимпи-гимпи — Эрни Райдер, который в 1963 году получил настолько много ужалений на лице, руках и груди, что сосчитать их было невозможно. Мужчина свидетельствовал: «Я помню, что чувствовал, будто огромные руки пытались раздавить мою грудь. Два или три дня боль была почти невыносимой; я не мог работать или спать, затем еще около двух недель боль была довольно сильной. Уколы продолжались два года и возобновлялись каждый раз, когда я принимал холодный душ… Ничто не сравнится с гимпи-гимпи, это в десять раз хуже, чем что-либо еще, включая ужаления кустарниковых клещей, зудней и змей. Жалящие деревья — это реальная и непосредственная опасность».

После того, как несколько лет назад его ужалили в лицо, у научного сотрудника отдела дикой природы и экологии в Квинсленде Леса Мура случился анафилактический шок, и «мне потребовалось несколько дней, чтобы зрение восстановилось… Через несколько минут первоначальное покалывание и жжение усилились, а боль в глазах была такой, будто кто-то вылил на них кислоту. Мой рот и язык распухли так сильно, что мне стало трудно дышать. Это было изнурительно, и мне пришлось на ощупь выбираться из кустов».

Такая быстрая и жестокая реакция вдохновила британскую армию на более зловещие применения жалящего дерева гимпи-гимпи в 1968 году. Тогда Управление химической защиты в Портон-Дауне — сверхсекретная лаборатория, разрабатывавшая химическое оружие, — заключило контракт с Аланом Сирайтом, тогдашним профессором патологии в Университете Квинсленда, на отправку образцов растения. Сегодня Сирайт рассказывает: «Химическая война — это их работа, поэтому я мог только предположить, что они исследовали потенциал гимпи-гимпи в качестве биологического оружия. Я больше ничего не слышал об этом, полагаю, мы никогда ничего не узнаем».

В 2022 году мать четверых детей Наоми Льюис рассказала, что муки, которые она испытала после контакта с гимпи-гимпи во время катания на горном велосипеде, во много раз превосходили муки при родах. Она отправилась кататься в шортах, но вернулась домой, жалея, что не надела что-то более похожее на защитный костюм. Наоми говорит, что упала с велосипеда и приземлилась прямиком в куст гимпи-гимпи.

Женщина мгновенно почувствовала боль, которая была «на сто процентов самой сильной болью в жизни», и сравнила ее с ощущением будто тебя подожгли. Ее состояние ухудшалось: «Это было ужасно, совершенно ужасно. Боль была просто невыносимой. Тело достигло болевого порога, и тут меня начало рвать. Я родила четырех детей, но три кесарева сечения и одни естественные роды даже близко не стояли с этим».

Ричард, муж Наоми, затолкал ее в машину и помчался в ближайшую аптеку, где купил воск для депиляции, чтобы попытаться удалить волоски гимпи-гимпи, въевшиеся в ее кожу. Наоми рассказала, что они разогрели восковые полоски на капоте автомобиля, а затем целая команда людей на парковке попыталась обработать им ее ноги, пока машина скорой помощи была в пути. Ужас заключался в том, что даже в больнице парамедики не знали, как помочь пациентке. Все, что могли сделать врачи, — это создать максимальный комфорт для Наоми, обезболить ее и накрыть ноги теплыми одеялами. По словам женщины, это помогло «слегка облегчить» боль.

Позже ее перевели в частную больницу, где она пробыла семь дней. В конце концов Наоми отправили домой, дав ей обезболивающие, но кошмар на этом не закончился. Пострадавшая рассказывает, что ей пришлось «жить с грелками, привязанными к ногам, в течение очень долгого времени», поскольку это было единственное, что облегчало ее боль. Она смогла отказаться от лекарств только спустя почти полгода после несчастного случая. Спустя девять месяцев Наоми все еще испытывала мучительное ощущение, которое она сравнивала с ощущением, будто кто-то «щелкает резинками» по ногам, когда они не закрыты.

Дин Смит, гид знаменитого Ядовитого сада Алнвик, где есть свой экземпляр гимпи-гимпи, говорит: «Если оно вас ужалит, но не убьет, вы пожалеете о том, что выжили».

Поддержать развитие блога можно на Boosty по ссылке.