Матильда Гейдж — суфражистка, ставшая прообразом ведьм из страны Оз

История этой женщины вдохновила ее зятя Лаймена Фрэнка Баума, когда он писал свою книгу, ставшую классикой.

Многие поколения американцев были заворожены невероятными историями, рассказанными в книгах и фильмах о девочке Дороти и обитателях страны Оз. Чего только стоит захватывающая дух сцена в экранизации 1939 года, в которой нерадивая соседка, едущая на велосипеде сквозь торнадо, внезапно превращается в ведьму и взмывает на метле, запрокинув голову и хохоча.

Книга Лаймена Фрэнка Баума 1900 года «Удивительный волшебник из страны Оз» неоднократно вдохновляла продюсеров и режиссеров на создание фильмов о противостоянии доброго и злого колдовства. Все ведьмы в этой истории обладают магическими способностями: могут летать, материализоваться по своему желанию и видеть на дальнем расстоянии. При этом ведьмы Севера и Юга добры и поддерживают героев, а ведьмы Востока и Запада — представляются злыми.

«Помни, что ведьма зла, чрезвычайно зла, и должна быть убита», — кричит Великий Оз Дороти, когда она отправляется на запад.

Злая Ведьма Запада и Добрая Глинда стали главными героинями вышедшего в 2024 году фильма «Злая», основанного на романе Грегори Магуайра 1995 года и мюзикле Винни Хольцмана и Стивена Шварца 2003 года. Ведьма, которая не названа в «Удивительном волшебнике страны Оз» получила в картине имя Эльфаба, что стало данью уважения инициалам Л. Фрэнка Баума. Однако предыстория всех этих вымышленных женщин имеет реальную основу и касается героини движения за права женщин XIX века и самой могущественной женщины в жизни писателя — его свекрови Матильды Электы Джослин Гейдж.

Вероятно, по настоянию Матильды Гейдж Баум начал отправлять свои стихи и рассказы в журналы. Кроме того, именно она предложила поместить ураган в детскую историю. Но Матильда известна далеко не влиянием на творчество писателя, она была заметной фигурой сама по себе. Как одна из трех главных лидерок движения за права женщин — вместе с Сьюзен Б. Энтони и Элизабет Кэди Стэнтон — Гейдж придерживалась радикальных взглядов и конфронтационного подхода. Например, на открытии Статуи Свободы в 1886 году эта фемакционистка появилась на барже для перевозки скота с мегафоном, в который кричала, что изображать свободу в виде женщины в то время, когда у настоящих американок так мало прав, — это «гигантская ложь, пародия и издевательство».

После того, как критики-мужчины заклеймили Гейдж как сатанистку и еретичку, она стала эксперткой в вопросах охоты на ведьм. Ее манифест 1893 года «Женщина, церковь и государство» описал пять столетий между 1300 и 1800 годами, когда десятки тысяч людей — в основном женщин — были обвинены в колдовстве и казнены через сожжение, повешение, пытки, утопление или побивание камнями. В одной ужасной сцене она описала 400 женщин, сожженных одновременно на французской городской площади «за преступление, которое никогда не существовало, кроме как в воображении этих преследователей, и которое выросло в их головах из ложной веры в необычайную порочность женщин».

Гейдж умерла за два года до публикации «Удивительного волшебника из страны Оз» — истории, которая создала самый устойчивый образ женской порочности в американской истории. Но Баум также представил миру другой тип ведьмы — прекрасную и доброжелательную Глинду, образ которой, вероятно, был вдохновлен Матильдой. Именно эта ведьма показывает Дороти, что у той есть сила, чтобы вернуться домой.

Родившаяся 24 марта 1826 года, Гейдж росла как Матильда Джослин на севере от Сиракуз, штат Нью-Йорк. Она была единственным ребенком Хелен Лесли и Езекии Джослин, городского врача. Пара дала своей дочери необычное второе имя, Электа — греческое слово, которое означает «избранная» или «выбранная». Езекия Джослин был вольнодумцем, который учил дочь, что мудрость приходит с опытом. Свободомыслящие люди Европы XVII века бросили вызов церковной власти, требуя положить конец средневековой охоте на ведьм. Многие из тех, кто поддерживал Американскую революцию, также называли себя вольнодумцами, включая Томаса Пейна, чей памфлет 1776 года «Здравый смысл» помог добиться независимости США от Англии.

Родители Гейдж были убежденными аболиционистами, и сбежавшие рабы прятались под половицами их кухни. Наблюдая все это, Гейдж обучалась на дому греческому языку, математике и физиологии. В пятнадцать лет она отправилась в либеральный Институт Клинтона — школу-интернат, обещавшую образование, свободное от религиозных догм. В восемнадцать она вышла замуж за Генри Гейджа, торговца и владельца магазина. Пара поселилась в пригороде Сиракуз Фейетвилле, где в 1840-х годах родились трое из их четырех детей. Младшая дочь Мод родилась в 1861 году.

Преследуемая несправедливой критикой, Гейдж лишь становилась более яростной в своих идеях. Она ненавидела мысль о том, что Америка не смогла соответствовать идеалу свободы для всех, выраженному в Декларации независимости. Она не смогла оставить своих детей дома, чтобы проехать сотню километров на первый Национальный съезд по правам женщин 1848 года в Сенека-Фолс, штат Нью-Йорк. Однако к 1852 году, когда третий съезд прибыл в мэрию в Сиракузах, Матильда была готова высказать свое мнение толпе из 2000 человек.

«Прежде чем цитадель сдастся, будет долгая моральная война. А пока давайте овладеем форпостами… Не бойтесь никаких попыток усмирить революцию», — провозгласил Гейдж. После этого она оказалась втянутой в словесную войну с религиозными лидерами. Один местный священник назвал съезд «сатанинским», а другой — осудил женщин как «неверных».

После Гражданской войны лидерки движения сформировали Национальную ассоциацию за избирательное право женщин, где Стэнтон стала президенткой, Энтони — секретаршей, а Гейдж — председательницей исполнительного комитета. В день выборов 1872 года Энтони была арестована и заключена в тюрьму за попытку голосования. Гейдж была рядом со своей подругой на суде, и описывала судью, как «недалекого, бледного, чопорного мужчину». «С замечательной предусмотрительностью он написал свое решение до слушания», — писала Гейдж. Последовавшая за этим огласка сделала имя Сьюзен Б. Энтони нарицательным.

В 1876 году шестимесячное празднование столетия Декларации независимости привлекло в Филадельфию почти десять миллионов американцев — примерно четверть всего населения США. Активистки обратились к президенту Гранту с просьбой выступить со своей декларацией на церемонии открытия, но им было отказано. Это, конечно, не остановило суфражисток: Энтони, Гейдж и трое других лидерок прятались за пресс-сектором. Затем Матильда вышла в толпу из 150 000 человек с метровым свитком и прошествовала к трибуне. Она передала документ Энтони, которая вложила его в руки церемониймейстера, объявив: «Мы представляем вам эту Декларацию прав женщин-гражданок Соединенных Штатов». Прежде чем охранники успели их поймать, суфражистки быстро раздали отпечатанные копии декларации репортерам в толпе.

«Женщины Соединенных Штатов, которым на протяжении ста лет отказывали в единственном средстве самоуправления — в голосовании, — являются политическими рабынями, имеющими больше причин для недовольства, восстания и революции, чем мужчины в 1776 году… Мы просим справедливости, мы просим равенства, мы просим, ​​чтобы все гражданские и политические права, принадлежащие гражданам Соединенных Штатов, были гарантированы нам и нашим дочерям навсегда», — гласил документ.

После этого женщины решили описать свои трудности в книге, которая в конечном итоге раздулась до шести томов. Гигантский труд занял десятилетие, и большую часть работы разделили Стэнтон и Гейдж. Последняя завершила первый том «Истории женского избирательного права » в 1881 году. Публикация книги совпала с первым годом обучения Мод Гейдж в Корнелле, первом университете Лиги плюща, где юноши девушки учились совместно. Мод жила в женском общежитии колледжа Сейдж, великолепном кирпичном здании, которое до сих пор стоит на территории кампуса в Итаке, штат Нью-Йорк. Однажды субботним вечером в феврале 1881 года молодые женщины колледжа Сейдж посетили лекцию матери Мод на тему избирательного права женщин, о чем газета Cornell Daily Sun писала: «В субботу вечером миссис Гейдж приветствовала большая аудитория. Ее речь была хорошо принята».

Тем не менее, Мод пришлось нелегко в школе, ее исключили из социальных клубов и высмеивали. «Ее зовут Гейдж, и она жизнерадостная, — писала домой ее однокурсница Джесси Мэри Болтон. — Здесь девушка едва ли осмелится посмотреть в сторону. Я давно пришла к выводу, что Корнелл — не место для жизнерадостных девушек». Когда Болтон стала соучредительницей нового отделения Kappa Alpha Theta, первого женского общества в кампусе Лиги плюща, Мод не было в списках, Болтон также вступила в женский клуб лаун-тенниса и снова без Мод.

Судьба распорядилась по-своему: двадцатилетняя студентка делила комнату с девушкой из Сиракуз по имени Джози Баум, которая на семейной вечеринке в канун Рождества познакомила Мод со своим кузеном Фрэнком, двадцатипятилетним холостяком. В то время Фрэнк Баум был неудачливым фермером, разводящим кур, который писал пьесы и играл в них главные роли. Они нашли общий язык, и после надлежащего для викторианской эпохи периода ухаживаний Баум сделал предложение.

Сначала Гейдж назвала свою дочь «чертовой дурой» за то, что та хотела бросить колледж, чтобы выйти замуж за этого странствующего драматурга и актера, что является самой постыдной профессией. Тем не менее, дата свадьбы была назначена на ноябрь 1882 года и прошла в греческом стиле под звуки струнного квартета в доме семьи Гейдж. «Обещания, требуемые от невесты, были точно такими же, как и от жениха», — с явным недоумением отмечала местная газета. В то время было нормой, когда невеста, но не жених, обещала «любить и подчиняться».

Теперь, будучи памятником штата Нью-Йорк, принадлежащим и управляемым Фондом Матильды Джослин Гейдж, дом семьи служит музеем и диалоговым центром, принимающим программы по социальной справедливости под руководством прогрессивных ученых и активистов. Одна из представительниц консультативного совета, икона феминизма Глория Стайнем, назвала Гейдж «женщиной, которая опередила женщин, опередивших свое время».

После смерти мужа Генри в сентябре 1884 года Гейдж еще больше погрузилась в работу. Среди многих других проектов она сотрудничала с Энтони и Стэнтон в написании первых двух томов «Истории женского избирательного права». Однако в середине 1880-х Энтони разбогатела и выкупила у соратниц права на серию. В это время Гейдж все больше разочаровывалась в более консервативных наклонностях своих коллег-суфражисток. Энтони, в частности, имела тесные связи с движением за трезвость, которое обвиняло алкоголь в плохом поведении мужчин и имело откровенно религиозное видение национальной политики.

Матильда Гейдж не одобряла альянс между движением за женское избирательное право и Женским христианским союзом за трезвость, который начался в 1874 году. В 1890-м она покинула Национальную ассоциацию за женское избирательное право и основала Женский национальный либеральный союз, который боролся за отделение церкви от государства и привлекал внимание к религиозному подчинению женщин.

Что касается молодых Баумов, Фрэнк и Мод сняли дом в Сиракузах и родили первого из своих четырех сыновей. Молодой отец приносил стабильный доход, работая суперинтендантом и менеджером по продажам в Baum’s Castorine Company — семейном бизнесе, который специализировался на смазочных материалах для тележек и машин в Риме, штат Нью-Йорк. Несмотря на успех компании, Баум постепенно заскучал, но время, когда он продавал банки с маслом, нашло свое отражение в образе Железного Дровосека, которому постоянно нужно несколько капель, чтобы избежать ржавчины.

Гейдж регулярно переписывалась со своим сыном и двумя другими дочерьми, которые обосновались на территории Дакоты, присоединившись к полумиллиону других жителей Востока, подхвативших «западную лихорадку». Когда Баум услышал об их жизни, он начал жаждать еще более авантюрной. Переехав с семьей в 1888 году в новый «город-хаб» Абердин там, что потом стало Южной Дакотой, он основал магазин новинок на главной улице и назвал его Baum’s Bazaar.

Предприятие обанкротилось всего за пятнадцать месяцев, поскольку Баум недооценил потребности клиентуры и сосредоточился на легкомысленных игрушках и непрактичных предметах вроде зонтиков и причудливых плетеных изделий. «Фрэнк позволил своим вкусам разгуляться», — писала невестка Хелен, которая выкупила остатки товаров за 772,54 доллара и превратила семейный магазин в Gage’s Bazaar, с успехом продавая вещи, которые действительно были нужны людям.

Примерно в то же время, когда Баум закрыл магазин в декабре 1889 года, Матильда Гейдж прибыла с Востока в гости. Она оставалась у Баумов каждую зиму до конца своей жизни. К началу весны Гейдж решила, что останется до конца года: группа суфражисток убедила законодателей провести референдум в новом штате Южная Дакота о праве голоса для женщин.

Баум вложил оставшиеся деньги в другой проблемный бизнес, купив самую слабую газету в городе, в котором было несколько более крупных. Его первые статьи для Aberdeen Saturday Pioneer были возвышенными: «Ключ к успеху нашей страны — толерантность. Политика американцев «живи и дай жить другим» вызвала восхищение во всем мире». Работая добровольным секретарем Общества женского избирательного права Абердина, Баум утверждал, что закон, дающий женщинам право голоса, более вероятен в регионе, поскольку Запад был чем-то новым.

Гейдж штурмовала государство, пока Баум публиковал тексты, в которых писал: «Мы ведем равную борьбу… женщина наслаждается тем, что приносит пользу; наивысшее стремление молодой леди — стать кормилицей семьи». Этот инклюзивный дух часто встречался в ранних статьях Баума, но четвертого ноября 1890 года все, за что он выступал, было уничтожено на выборах.

Баум написал умное стихотворение, в котором поддержал город Гурон в качестве новой столицы штата, но избиратели выбрали Пьер. Кроме того, мужчины-избиратели Южной Дакоты разошлись два к одному против права женщин голосовать. В это время Абердин столкнулся с засухой и массовым неурожаем, что разрушило его экономику. Неудачливые фермеры и торговцы направились обратно на Восток или в другие города на Западе, оставляя Баума с бесполезными кредитными квитанциями и неоплаченными расходами.

Последствия засухи ощущались еще сильнее в 250 километрах от Стэндинг-Рока, в резервации сиу, где несколько тысяч человек начали страдать от голода. В рамках хорошо документированной пропагандистской кампании, подпитываемой американскими военными, новостные репортажи предупреждали, что грядет восстание и резня жителей Абердина. Однако Баум пытался сохранять спокойствие и благоразумие своих читателей относительно этого «ложного и бессмысленного страха». В конце ноября он написал: «Согласно распространенному слуху, индейцы должны были напасть на нас со дня на день на прошлой неделе. Но поскольку наши скальпы все еще в здоровом состоянии, нам нет нужды говорить, что мы все еще живы».

Баум раскритиковал конкурирующие газеты за то, что они печатали худшие пропагандистские и расистские материалы, чтобы распродавать тиражи. «Вероятно, газеты, которые так навредили государству своими кричащими заголовками об индейских восстаниях, не думали о результатах таких действий, выходящих за рамки дополнительной продажи нескольких экземпляров своих листов», — продолжал Баум в статье от 29 ноября.

Когда в середине декабря американские власти приказали арестовать вождя Сидящего Быка, газеты по всей стране сообщили, что скорее всего вспыхнет насилие. Баум обратил внимание на эту проблему. «Человек на Востоке может читать газеты, закуривать сигару и говорить, что опасности нет, — писал он, — но поместите этого человека и его семью на восточный берег Миссури, напротив лагеря Сидящего Быка… он нарисует другую картину».

После того, как пятнадцатого декабря полиция вторглась в лагерь Сидящего Быка и застрелила его при попытке бегства, телеграфные сообщения разошлись по всему миру, и двадцатого декабря газета Баума вышла с заголовком «Ожидайте нападения в любой момент. Смерть Сидящего Быка будет отомщена резней белых в ближайшем будущем». В этом же номере он напечатал свою первую из двух расистских статей. Дегуманизируя коренных американцев, называя их дворнягами и жалкими негодяями, Баум призывал к «тотальному уничтожению немногих оставшихся индейцев». В конце декабря около 300 мужчин, женщин и детей сиу, разбивших лагерь у ручья Вундед-Ни, были расстреляны американскими солдатами. Так Баум оказался на преступной и мрачной стороне истории.

Нет никаких известных письменных записей о реакции Гейдж на этот инцидент. В то время она жила с Баумами, поэтому любые разговоры с Фрэнком происходили лицом к лицу. Его статьи, безусловно, расходились с ее взглядами, так как Матильда испытывала огромное уважение к коренным общинам. После нескольких визитов в Конфедерацию ирокезов к северу от Сиракуз она пришла к выводу, что мужчины и женщины там были «почти равны», и «никогда справедливость не была более совершенной, а цивилизация — более высокой». В 1893 году Гейдж даже получила почетный статус от клана волков племени мохоков, и на торжественной церемонии ей дали имя Кар-рон-иен-ха-ви, что примерно переводится как «Та, кто держит небо».

К январю 1891 года Баум потерял почти все, включая свою честь. Его газетный бизнес рухнул, в возрасте 34 лет у него не было ни работы, ни карьеры, ни перспектив, — только испорченная репутация. Весной семья Баум переехала в Чикаго, где Фрэнк устроился работать в городскую газету Evening Post. В этой новой главе своей жизни он сопровождал тещу на лекции и другие собрания. В сентябре 1892 года он стал членом Теософского общества, основанного в Нью-Йорке и возглавляемого русской мистичкой Еленой Блаватской.

Вольнодумка Матильда присоединилась к обществу на конференции в Рочестере, штат Нью-Йорк, в марте 1885 года. Гейдж понравилась смесь теософских верований — древняя мудрость индуизма и буддизма в сочетании с другими мистическими идеями вроде медиумизма и телепатии, — и все это с упором на всеобщие права человека и жизнь без насилия как на словах, так и на деле. В заявлении группы 1882 года теософия определялась как «всеобщее братство человечества без различия расы, вероисповедания или цвета кожи». Гейдж называла учение «венцом благословения» своей жизни.

Баум был особенно заинтересован в описании теософией астрального плана, мира эмоций и иллюзий, куда «астральное тело» человека могло отправиться для сверхъестественного опыта, достигаемого посредством ментальных сил. Книга 1895 года «Астральный план: его пейзажи, обитатели и явления» стала настолько популярной в семье, что сразу три ее экземпляра циркулировали в домах Баумов и Гейдж.

В 1893 году Матильда опубликовала свою самую влиятельную работу «Женщина, церковь и государство». Она назвала ее «книгой с революцией внутри». Увесистый в 450 страниц том выдвигал провокационную точку зрения о том, что церковь и государство подавляли женщин на протяжении столетий. Книгу запретил заклятый враг Матильды Энтони Комсток, почтовый инспектор США и секретарь Нью-Йоркского общества по борьбе с пороком. Он назвал ее «непристойной» и заявил, что возбудит уголовное дело против любого человека, который поместит ее в государственную школу или отправит по почте США.

Гейдж цитировала отрывки из Библии короля Якова, такие как «ведьмы не оставляй в живых» (Исход 22:18), показывая связь между проповедью религии и обвинениями в колдовстве. Она проследила эту женоненавистничество до Эдемского сада с рассказом о Еве, змее-искусителе и запретном плоде.

«Была принята система религии, которая учила большей греховности женщин, и преследование за колдовство стало в основном направлено против них», — писала Гейдж.

По мере того, как эта точка зрения набирала силу в церкви, Гейдж утверждала, что «ведьмой считалась женщина, которая сознательно продала себя лукавому». В качестве доказательства колдовства могло использоваться что угодно: обладание редкими знаниями, наличие необычной «ведьминой метки», страдание от психического заболевания, владение черными кошками, использование трав для исцеления, практикование черной магии, способность плавать или держаться на воде… Но «те, кого осуждали как колдуний и ведьм, как «еретичек», на самом деле были самыми передовыми мыслительницами христианских веков».

Матильду особенно тронуло собрание в 1883 году в Сейлеме, штат Массачусетс, потомков Ребекки Нерс, одной из самых известных женщин, казненных в ходе сейлемских процессов над ведьмами в 1692 году. Нерс была семидесятилетней женщиной с восемью детьми и, как писал Гейдж, «прихожанкой церкви с незапятнанной репутацией и набожными привычками; но все эти соображения не помешали ее обвинению… и ее повесили за шею, пока она не умерла».

Гейдж рекламировала свою новую книгу на Колумбийской выставке 1893 года в Чикаго. Ее зять освещал это масштабное событие в качестве репортера и писал о свете, льющемся сквозь стены окон белых зданий, таком ярком, что люди покупали цветные повязки на глаза у продавцов. Эта деталь позже появится в «Удивительном волшебнике из страны Оз», где все жители Изумрудного города носят зеленые очки, «потому что, если бы вы не носили очки, яркость и великолепие Изумрудного города ослепили бы вас».

Гейдж посетила Женское здание выставки и увидела статуи своих бывших коллег Сьюзен Б. Энтони и Элизабет Кэди Стэнтон. Вид их только усилил ее гнев за то, что суфражистки присоединились к Женскому христианскому союзу трезвости. Она также почувствовала себя недооцененной как писательница и затаила подозрения, что Энтони взяла средства с общего счета, чтобы оплатить собственные непомерные дорожные расходы. «Они нанесли удар по моей репутации, а Сьюзен, по крайней мере, украла у меня деньги. Они также предательницы высших женских потребностей», — сообщала она в письме сыну Томасу в июле 1893 года.

Сама Гейдж оказалась в нищете. Расходы на публикацию и продвижение новой книги превысили доходы от нее, и теперь активистка была в долгах: «Мне нравится активная жизнь и жизнь без денежных проблем. Мне нравится быть независимой во всех отношениях. Но судьба или карма против меня».

В феврале 1895 года Матильда Гейдж наткнулась на конкурс писателей в детском журнале Youth’s Companion, который предлагал приз в 500 долларов за лучший оригинальный рассказ. Богатая сумма, эквивалентная более 18 000 долларов сегодня, привлекла ее внимание. Гейдж считала свою дочь Хелен и зятя Фрэнка лучшими писателями в семье и заставила их участвовать с напутствием: «Имейте в виду, это не детская газета, а газета для молодежи и старших членов семьи. Нравственный тон и литературный характер этих историй должны быть исключительными».

Она призвала писать «не повествования или отрывки из истории, а истории», которые определила как рассказы с «драматической дугой от начала до конца». Гейдж зашла так далеко, что предложила тему: «Если бы вы могли придумать серию приключений в Дакоте во время снежной бури, где героический учитель спасает жизни детей». Она же советовала использовать ураган, возможно, вспоминая реальную историю о доме, который стихия сорвала с фундамента, о чем Хелен писала в Syracuse Weekly Express в 1887 году. Прежде всего, добавляла Матильда, создавайте «художественную литературу с моралью, однако без какой-либо попытки проповедовать».

Нет никаких доказательств, что Баум участвовал в этом конкретном конкурсе, но примерно в то время он перешел на новую дневную работу в качестве коммивояжера по продаже тонкого фарфора Pitkin & Brooks. Каждый вечер, особенно когда он был в отъезде и жил в гостинице, Баум записывал идеи в дневник, и вскоре начал отправлять рассказы и поэмы в газеты и журналы. Сначала Баум вел учет писем с отказами, но в начале 1896 года он начал получать письма о принятии его текстов.

В январе 1896 года Chicago Times-Herald опубликовала историю «Кто звал Перри?», в феврале — «Вчера на выставке». Его первый рассказ в журнале национального масштаба National назывался «Расточительность Дэна» и был опубликован в мае 1897 года. Как только заявки начали принимать, истории полились потоком. С ростом доходов и уверенности Баум написал две успешные книги для детей: «Матушка Гусыня в прозе» — сборник коротких рассказов, основанных на традиционных детских стишках, 1897 года и «Отец Гусь: Его книга» — серия оригинальных бессмысленных стихотворений 1899 года. В октябре 1899-го он опубликовал рассказ «Хорошее время тети Хильды» в журнале, впервые предложенном его тещей, — престижном Youth’s Companion.

Впервые Баумы смогли позволить себе величественный викторианский дом на бульваре Гумбольдта. Здесь было электрическое освещение и крытое крыльцо, на котором Баум рассказывал истории своим сыновьям и соседским детям. Он поддерживал близкие отношения с тещей, о чем Гейдж писала: «Фрэнк вошел и поцеловал меня на прощание, как он всегда это делает. Он очень добр ко мне».

Матильда гостила у Баумов в Чикаго, когда боль в легких, горле и желудке приковала ее к постели. «Мы все должны умереть, и я молюсь, чтобы это произошло как можно скорее. Я бы тысячу раз предпочла черную смерть длительному параличу… Настоящее страдание возникает из-за отсутствия знаний о реальных вещах — духовных», — писала она в одном из писем 1897 года.

В Вашингтоне, округ Колумбия, тысячи активисток собрались на съезд, чтобы отметить пятидесятую годовщину конференции в Сенека-Фолс. Не имея возможности присутствовать, Гейдж написала заключительную речь, которую на съезде прочитала вслух ее подруга. Матильда провозгласила то, что она назвала «женственностью божественного», и поделилась своей верой в то, что «женственность вскоре будет полностью восстановлена ​​на своем законном месте в творении».

Гейдж также написала сообщения своим близким и коллегам в рамках последней воли и завещания. В послании Бауму она отметила: «Я одна из тех, кто предназначен для искупления Земли. Я должна жить на плане, который будет выше всего, что приводит в уныние… Когда я получу инструкции от тех, кто находится в Невидимом, я приму их охотно, с желанием воплотить их в жизнь в меру моего духовного света и мощи».

Матильда Электа Джослин Гейдж умерла восемнадцатого марта 1898 года. В ее некрологе из четырех абзацев в New York Times сообщалось, что смерть наступила от «апоплексии». Этим старым медицинским термином обозначали как инсульт, так и состояние крайней ярости. После небольшой церемонии погребения матери в Чикаго Мод перевезла урну с прахом матери на Восток, чтобы захоронить ее возле старого дома в Фейетвилле рядом с могилой отца.

Вот тогда произошло волшебство. Вдохновение пришло Бауму в сумерках зимнего дня, когда он увидел, как сыновья и их друзья возвращаются домой после игры в снегу. «Это пришло ко мне как гром среди ясного неба, — писал он. — Я прогнал детей». Словесные картины лились из-под его карандаша на клочках бумаги: серая прерия, ужасающий смерч, мистическая страна, которой правят добрые и злые ведьмы… Трио комичных персонажей, которые присоединяются к девочке в ее путешествии в волшебный Изумрудный город, которым правит таинственный волшебник… «Казалось, история действительно пишется сама собой», — рассказал Баум своему издателю.

В июне 1898 года у брата Мод родилась дочка, которую назвали Дороти. Мод навестила их в Блумингтоне, штат Иллинойс, но тем летом девочка заболела, у нее началась лихорадка. Одиннадцатого ноября, всего в пять месяцев, Дороти Луиза Гейдж умерла. В записях Баума девочка из Канзаса получила имя Дороти и фамилию Гейл, что, возможно, было ссылкой на фамилию Гейдж.

Свекровь Баума пережила эту историю. Она твердо верила в ментальное проявление, настаивая на том, что люди могут достичь чего угодно силой своего разума. Когда дочь Хелен Лесли заболела в 1895 году, Гейдж прописал ей позитивную энергию мысли: «Уделяй пять минут три или четыре раза в день, чтобы думать о здоровье, а когда ложишься спать, продолжай говорить себе: «Я здорова». Бабушка знает по опыту, что много хорошего исходит от концентрации мыслей».

Как женщина, которая всю свою жизнь призывала женщин быть уверенными в себе, Матильда Гейдж была бы рада видеть, как ее взгляды играют центральную роль в истории страны Оз. Серебряные туфельки Дороти (в фильме рубиновые туфельки) сами по себе не являются магическими. Только после урока от Глинды о силе мысли их магия может сработать. Добрая ведьма говорит девочке: «Все, что тебе нужно сделать, это три раза постучать каблуками и приказать туфелькам нести тебя туда, куда ты хочешь пойти».

Поддержать развитие блога можно на Boosty по ссылке.