13. Дурманом сладким веяло

Весной 1584 года английский государственный деятель, поэт, писатель, историк, моряк и путешественник, а по совместительству и фаворит Елизаветы I Уолтер Рэли получил от королевы патент на заселение земель в Новом Свете.

Уже в следующем году на этих территориях была основана колония, названная в честь королевы-девственницы Вирджинией. Первые поселенцы предприняли попытку обосноваться на острове Роанок, однако группа численностью 400 человек вернулась на родину из-за бедственного положения, оставив на берегу лишь полтора десятка колонистов.

Вторая группа англичан численностью 155 человек прибыла на Роанок через два года с целью поддержать первопоселенцев и колонизировать Чесапикский залив. Однако, высадившись на остров, они не обнаружили своих предшественников. Индейцы из племени Кроатон, проживающие на соседнем острове и в то время еще дружелюбно относившиеся к пришельцам, рассказали англичанам, что на колонистов напало воинственное племя. Девятеро мужчин выжили и нашли укрытие на их земле.

Делать нечего, командующий флотом Симон Фернандес и глава экспедиции Джон Уайт, который был художником и другом Уолтера Рэли, решили основать новое поселение на Роаноке. Дела у англичан шли худо-бедно, однако они периодически подвергались нападениям туземцев. В итоге Джон Уайт решил отправиться в Англию за подмогой и оставил на острове 115 человек, в том числе и свою новорожденную внучку Вирджинию Дэйр, которая стала первой англичанкой, родившейся в Америке.

Из-за некоторых обстоятельств англо-испанской войны он вернулся лишь в 1590 году и обнаружил поселение заброшенным. На месте не было никаких следов сражения, а здания и укрепления были аккуратно разобраны. Это говорило о том, что колонисты не спасались бегством. Кроме того, Джон Уайт нигде не обнаружил и изображения мальтийского креста, которое, по предварительной договоренности с оставшимися на острове, сообщило бы, что поселенцам пришлось уйти.

Примерно 90 мужчин, 17 женщин и одиннадцать детей исчезли бесследно. Об их присутствии напоминали лишь два захороненных скелета. Также на частоколе, окружающем деревню, была вырезана загадочная надпись «Cro», что, вероятно, было началом слова «Croatoan». В страхе англичане приняли решение покинуть Роанок.

Лишь через двенадцать лет, в 1602 году, Уолтер Рэли решил отправиться на остров с новой экспедицией, которая выяснила бы судьбу первопоселенцев. Из-за погодных условий это мероприятие не увенчалось успехом, мореплаватель вернулся на родину, где был схвачен по сфабрикованному делу о государственной измене. К тому моменту Елизавета I уже умерла, а на престол взошел шотландец Яков I, сын Марии Стюарт, у которой с королевой отношения, скажем так, были напряженные.

Рэли был приговорен к смертной казни через повешение, потрошение и четвертование. Однако из-за давления общественности приговор, который потом назовут одной из постыднейших страниц судопроизводства Англии, был отложен на неопределенный срок, в течение которого приговоренный должен был находиться в крепости Тауэр. Здесь он вел дневники, писал книги, проводил опыты в лаборатории, которую ему позволили организовать, из-за чего снискал славу философа и чернокнижника. Кроме того, Уолтер Рэли зачал в Тауэре второго сына и стал учителем наследника престола, принца Уэльского, для которого начал писать, но не закончил фундаментальный труд «История мира».

В 1616 году этот, по всей видимости, очень удачливый человек выкупил у короля свою свободу, пообещав тому привезти из новых земель драгоценные металлы, а английская казна к тому времени отчаянно нуждалась в золоте. Единственное условие, которое выдвинул Яков I: Рэли должен избегать стычек с испанцами, так как страна не выдержала бы очередной войны.

Весной 1617 года сэр Уолтер Рэли с командой «из самых отбросов» — пьяниц, дебоширов и бывших преступников — отправился на судне «Рок» в Новый Свет. Возглавил экспедицию выпущенный под честное слово, осужденный на смерть преступник. Что бы могло пойти не так? Эта компания головорезов так и не обнаружила золота в Америке. Кроме того, по пути они разгромили гарнизон испанских бандитов, о чем стало известно королю. Разочарованная бесплодными поисками команда, отказалась подчиниться приказу Рэли и отправиться на поиски затерянных поселенцев Роанока.

Вернувшись на родину, осенью 1618 года этот авантюрист все-таки был казнен. Согласно разным источникам, перед тем, как быть обезглавленным, Рэли сказал палачу: «Пора уходить. В сей миг меня настигла лихорадка. Я не позволю своим врагам думать, что я трепещу перед лицом смерти». Осмотрев топор, он пошутил: «Это лекарство — снадобье острое! Но лечит ото всех болезней!» Последними же его словами были: «Секи, солдат, секи!» Голову его забальзамировали и передали жене, леди Рэли, которая, как говорят, хранила ее в бархатном мешке до самой своей смерти.

Уолтер Рэли вошел в историю Англии еще и как популяризатор табака. После казни в его бывшей камере в Тауэре был обнаружен кисет с вышитой надписью: «Он был моим товарищем в самые темные времена».

А что же затерянная колония Роанок? Главная гипотеза об ее исчезновении гласит, что из-за суровых условий жизни поселенцы рассеялись по округе и в итоге ассимилировались местными племенами. Еще одна версия, с которой не согласны большинство историков, связана со внезапным нападением коварных индейцев, которые в ночи вырезали всех англичан. Также есть приверженцы теории, согласно которой шаман племени кроатон, поклонявшегося богу Кроатону, навел на колонистов морок и массовые галлюцинации, а затем их, неспособных дать отпор, принесли в жертву.

Последняя гипотеза более легендарная. Утверждать, что она истинна, сложно, но вот что было дальше.

Весной 1607 года флотилия Лондонской компании, управляемая капитаном Кристофером Ньюпортом (тот еще старый пират!), вошла в Чесапикский залив и высадилась на берег. Экспедиция, одобренная королем Яковом I, основала здесь форт, названный в его же честь Джеймстауном. Через месяц капитан отправился в Англию за новыми поселенцами и продовольствием, оставив 104 человек налаживать новую жизнь, попутно страдая от неведомых болезней, голода и жажды. В итоге часть людей погибли от этих причин, часть — в случаях каннибализма, а часть — выжили к удивлению вернувшегося осенью в компании новых колонистов капитана Ньюпорта. Однако и эта колония, как оказалось, была обречена.

В 1975 году американский историк Эдмунд Морган напишет в книге «Американское рабство, американская свобода»: «Виргинская компания послала праздных учить праздных. И они послали, как оказалось, ссорящуюся группу джентльменов и слуг, чтобы принести свободу свободным. Это был рецепт катастрофы».

События начали приобретать печальное развитие уже в конце 1607 года, когда один из руководителей Джеймстауна Джон Смит был захвачен индейцами алгонкинами. Вождь Поухатан приказал казнить его ударом дубины по голове, однако спасение Смиту подарила 12-летняя Покахонтас, дочь вождя. В итоге англичанин был помилован, прошел ритуал инициации и был объявлен приемным сыном Поухатана.

В дальнейшем эта история найдет отражение во многих произведениях поп-культуры от мультиков до фильмов. Отдельное место в моем сердечке занимает пусть и не правдивая, зато очень крутая интерпретация в шестом сезоне сериала «Американская история ужасов». Сколько раз я кричал вместе с персонажем Лесли Джордана: «Кроатон!»

Джону Смиту, которого индейцы окрестили «главой племени пришельцев», удалось наладить с ними мир, что было выгодно Джеймстауну, численность населения которого в январе 1608 года составляла всего лишь 38 человек. Коренные американцы помогли англичанам с продуктами, а после наладили с ними торговлю.

В 1623 году в Англии учредили специальную комиссию, которая выяснила, что с 1606 года 6040 из 7300 колонистов Вирджинии погибли, причем по неестественным причинам. Считается, что живущие впроголодь пришельцы, чтобы хоть как-то прокормиться, употребляли в пищу дурман Datura stramonium, получивший впоследствии название джеймстаунский сорняк.

В книге «Коварные растения» исследовательница Эми Стюарт пишет: «В дополнение к множеству комаров, грязной солоноватой воде и отсутствию дичи или другого надежного источника пропитания остров был покрыт соблазнительно красивым цветущим растением. Некоторые совершили ошибку, попробовав включить это растение — дурман — в свой рацион. Их мучительные смерти, которым, надо полагать, предшествовали бред, конвульсии и дыхательная недостаточность, остались в памяти выживших и их потомков».

Однако самонадеянные европейцы недолго помнили об опасности, которую несет растение. Постепенно рассорившись с коренным населением, колонизаторы стали страдать из-за войн, а также табачных налогов, которыми их обложила Англия. В 1676 году против колониальной администрации восстали возглавляемые Натаниэлем Бэконом фермеры. Протестуя против того, что губернатор Уильям Беркли отказался направить армию для защиты жителей Вирджинии от индейцев, плохо экипированные повстанцы откровенно голодали. Однако от голода мучались и прибывшие солдаты, которые по незнанию ели дурман. Проведя одиннадцать дней в измененном психическом состоянии, некоторые из них погибли.

Вот что об этом в 1705 году пишет историк Роберт Беверли-младший: «Это раннее растение было собрано очень молодым для вареного салата некоторыми солдатами, посланными туда для подавления восстания Бэкона (1676 г.); и некоторые из них ели его в изобилии, что произвело очень забавную комедию, ибо оно на несколько дней превратило их в настоящих дураков».

Сообщается, что все эти дни один из мятежников сдувал с рук невидимые перья, другой — с большой яростью бросал в воздух соломинки, третий — совершенно голый сидел в углу, как обезьяна, ухмылялся и строил гримасы, четвертый — нежно целовал и обнимал своих товарищей.

«В этом безумном состоянии они были заключены, чтобы не погубить себя в своем безумии, хотя было замечено, что все их действия были полны невинности и добродушия. Действительно, они были не очень чистоплотны; ибо они погрязли бы в собственных испражнениях, если бы им не помешали. Тысячу таких нехитрых фокусов они сыграли, а через одиннадцать дней снова вернулись [в сознание], не помня ничего из прошедшего», — заключает историк.

Сам Бэкон, возглавивший повстанцев, внезапно умер тогда же в возрасте 29 лет «от загадочной лихорадки, называемой «кровавым потоком». Некоторые историки предполагают, что он мог есть те же «фрукты».

Во время восстания Джеймстаун сильно пострадал от пожара. В 1698 году столица колонии была перенесена в Уильямсберг, а старый город начал приходить в упадок. Сейчас на его месте расположен музей под открытым небом, рассказывающий об истории колонизации Америки.

История растений не дает однозначной информации о происхождении дурмана. Его этимология, действительно, окутана неопределенностью из-за широкого распространения рода, включающего всего 13 видов. Наибольшая концентрация популяции сосредоточена в Мексике и Центральной Америке, считающихся родиной семейства пасленовых, к которому относится и дурман.

По другой версии, растение происходит из степных районов Каспийского моря, откуда распространилось на юг — в Африку и на восток — в Азию. Возможно, что ромы завезли растение из Индии в Европу в начале XV века, где оно было интегрировано в сложные культурные системы верований, связанные с колдовством. В пользу этого говорит то, что латинское название дурмана — Datura — происходит от раннего санскритского слова «дустура» или «дахатура», что означает «божественное опьянение», или арабского tatura от tat — «колоть».

В 1919 году в книге «Из сказок природы» Николай Золотницкий пишет: «Цыгане пользуются им для одурманивания людей, которых потом обирают. Для этого они бросают семена дурмана на раскаленную плиту или даже просто на раскаленный кусок железа, от чего подымается страшный чад, который и опьяняет всех присутствующих, и заставляет их видеть все то, что в душе им хотелось бы видеть».

Однако каким бы ни было его происхождение, дурман на протяжении веков играл важную роль в качестве «культурного растения» особенно в Азии и Новом Свете. В этих регионах он особенно ценился за способность вызывать «призрачные сны», помогать в предсказании будущего и раскрывать причины болезней и несчастий.

Археологами подтверждается, что ацтеки, проживавшие в центральной Мексике в XIV-XVI веках, знали Datura ferox — дурман свирепый, особый вид которого назывался толоаче и использовался в жидком виде в качестве клизм или в твердом в качестве свечей для облегчения боли в ритуалах инициации. Его также использовали как галлюциноген. Пришедшая сюда католическая церковь была вынуждена смириться со старым дохристианским божеством Санто Толоаче, помогающим тем, кто желает взаимной любви. Те, кто молились ему, делали подношения из цветов дурмана и принимали чай из листьев растения в качестве особого таинства.

Другой вид — Datura ceratocaula — назывался у ацтеков атлинаном и был настолько почитаем, что использовать его разрешалось только жрецам. Предположительно он позволял им советоваться с богами и предсказывать будущее. Кроме того, его использовали для поиска украденных предметов и даже для прогнозирования болезней, связанных с черной магией. Datura ceratocaula также использовали в виде мази для лечения трещин на подошвах, язв, ушибов и пустул, в качестве пластыря при язвах и припарок при ревматических болях.

Американский писатель Карлос Кастанеда в знаменитой книге «Разговоры с доном Хуаном» называет дурман «травой дьявола»: «Трава дьявола» подобна женщине и так же, как женщина, она льстит мужчинам. Она ставит им ловушки на каждом повороте. Она поставила ее тебе, когда заставила тебя помазать пастой лоб. Она попробует это вновь, и ты, вероятно, поддашься. Я предупреждаю тебя, не делай этого. Не принимай ее со страстью. «Трава дьявола» — это только один из путей к секретам человека знания. Есть и другие пути. Но ее ловушка в том, чтобы заставить тебя поверить, что ее путь — единственный. Я говорю, что бесполезно тратить всю свою жизнь на один-единственный путь, особенно если этот путь не имеет сердца».

Кстати, раз уж упомянул этого автора, в книге «200 знаменитых отравлений» Игорь Анцышкин пишет: «В России молодые последователи Кастанеды, не имея возможности пользоваться ЛСД-25, но все же желая попасть в Икстлан, использовали для путешествия дурман-траву. Попробовавшие свой особый российский путь в страну грез на несколько суток ослепли — типичный побочный эффект дурмана».

На протяжении веков различные виды дурмана почитались как священные растения-провидцы практически всеми народами, которые сталкивались с ними. Как отмечалось выше, дурман — член семейства пасленовых Solanaceae, которое также включает съедобные томаты, картофель, баклажаны и перец. Этот род широко распространен в теплых и тропических регионах и состоит из сильнодействующих галлюциногенных растений. Они обычно представляют собой травянистые одно- или многолетники и отличаются поразительными, красиво окрашенными трубчатыми цветами, источающими сладкий аромат по ночам. Затем цветы превращаются в семенные коробочки размером с грецкий орех, покрытые острыми шипами, отсюда и английские названия терновое яблоко или колючее яблоко и немецкое Stechapfel.

В средневековой Европе и Англии дурман, как и другие завезенные пасленовые, получил популярность из-за своих изменяющих сознание свойств. Местные ведьмы и шаманы обладали священными знаниями, необходимыми для безопасного использования растения в языческих ритуалах и в качестве компонентов пресловутых «летучих мазей». В записях эпохи Возрождения указывается, что эти мази наносились на подмышки и слизистую оболочку влагалища с помощью метлы или посоха.

Живший в XVI веке в Испании фармаколог и ботаник Андрес Лагуна-де-Сеговия, который в том числе был личным врачом папы Юлия III, исследовал эти практики и пришел к выводу, что мази, содержащие дурман, отправляли женщин в «путешествия», вызывая состояния, подобные сновидениям, а не физические полеты, вера в которые была широко распространена в Средние века.

Во время испанской инквизиции использование дурмана могло привести к преследованию за колдовство. Палачи того времени зафиксировали многочисленные отчеты о «путешествиях на шабаш», во время которых обвиняемые «плясали с дьяволом». В итоге подозреваемых приговаривали к смертной казни на основании этих признаний, полученных под пытками. Теперь же нам очевидно, что опыт полетов, танцев с дьяволом и участия в оргиастических пиршествах и ритуалах связан с галлюцинациями, вызванными тропановыми алкалоидами.

По мере развития монотеизма в Европе католическая церковь жестоко искореняла языческие верования и обычаи, преследуя тех, кто их практиковал. Под раздачу могли попасть и исследователи вроде итальянского врача, философа и алхимика Джамбаттисты делла Порты, который работал с народными целителями и записывал фольклор, а в результате подвергался за это угрозам со стороны церковников. Охота на ведьм в период Возрождения еще больше маргинализировала так называемых целительниц и колдуний, что привело в том числе к скептицизму в отношении пасленовых и их использования. Перечень народных названий дурмана включает такие эпитеты, как шальная трава, дурнопьян, трава колдунов и трава дьявола.

Можно спорить о том, были ли так называемые языческие ритуалы средневековой эпохи развлечениями или имели дьявольскую природу, однако в статье 1994 года «Исследование психотропных растительных мазей эпохи Возрождения» итальянские ученые Даниэле Пиомелли и Антонио Поллио предполагают, что включение в препараты некоторых ингредиентов имеет косвенное фармакологическое обоснование. Было замечено, что при местном применении тропановых алкалоидов вместе с сажей первые теряют токсичность и могут благотворно влиять на воспаления и ссадины.

Также дурман, вероятно, использовался в рекреационных целях вплоть до начала охоты на ведьм в XVII веке. Так как алкоголь в то время был дорогим, существовала практика смешивания напитков с семенами дурмана или белены, тоже принадлежащей семейству пасленовых. В Баварии, например, такие коктейли были запрещены в 1507 году.

Кстати, у Антона Чехова в рассказе 1887 года «Шампанское (Рассказ проходимца)» читаем: «Единственным развлечением могли быть только окна пассажирских поездов да поганая водка, в которую жиды подмешивали дурман. Бывало, мелькнет в окне вагона женская головка, а ты стоишь, как статуя, не дышишь и глядишь до тех пор, пока поезд не обратится в едва видимую точку; или же выпьешь, сколько влезет, противной водки, очертенеешь и не чувствуешь, как бегут длинные часы и дни».

Одно из первых медицинских исследований, раскрывающих терапевтический потенциал дурмана в отношении психического здоровья, было проведено в 1762 году неким Антоном Штоком. Он пришел к выводу, что дурман обладает способностью сводить «нездоровые умы к здравомыслию, а здравомыслящих — к безумию». В 1886 году Август Сорт из Торти использовал дурман для «психически больных», считая, что период после коматозного состояния, вызванного препаратами растения, может быть идеальным для психотерапевтических усилий. Однако в итоге было доказано, что даже небольшие дозы некоторых компонентов дурмана, могут нарушать функции обучения и памяти.

Пик использования дурмана в современном контексте пришелся на 1960-е и 1970-е годы, когда возрос интерес к языческим и шаманским практикам, очередную волну возрождения получила викканская вера. В это время на Западе дурман и другие психотропные вещества стали ассоциироваться с молодежными субкультурами и протестом. Сообщалось об опьяняющем эффекте дурмана, и постепенно само слово стало ассоциироваться с такими негативными терминами, как «передозировка» и «наркомания». На российской почве это сравнимо с «одурманиванием».

За пределами западного общества дурман почитался у народов, медицинская парадигма которых отличалась от европейской системы. Упоминания о священном использовании дурмана есть во многих древних текстах.

В некоторых частях Индии дурман был популярным ядом для самоубийств и убийств. С 1950 по 1965 год Государственная химическая лаборатория в Агре расследовала 2778 смертей, вызванных употреблением дурмана.

В Индии дурман считается священным и целебным растением, он именовался «цветком Шивы», потому что, согласно религиозному тексту «Вамана-пурана», он вырос из груди этого бога. Также святые аскеты садху и йоги курили листья и семена дурмана, смешанные с коноплей. Растение высоко почиталось как мощный афродизиак, поэтому индусы смешивали его порошок с маслом и принимали внутрь при импотенции или применяли местно для укрепления мужских гениталий. Листья также коптили, превращая в один из основных ингредиентов противоастматических препаратов. Кроме того, экстракт дурмана использовался для заманивания девственниц в секс-работу, а затем использовался секс-работницами для опьянения клиентов.

В штате Уттар-Прадеш в Северной Индии дурман употребляется для достижения эффекта опьянения. Курение растения считается приятным и безопасным для здоровья, в то время как употребление его в пищу или в виде чая опасно для здоровья и жизни человека.

В Тибете и Монголии дурман используется в качестве благовония во время ритуалов, направленных на преобразование нищеты в богатство и улучшение благосостояния, а также в других практиках, связанных с материальными благами.

На восточноафриканском побережье от Мозамбика до Трансвааля дурман используется как галлюциногенный препарат для посвящения девочек в женщин. Во время ритуала звучит ритмичная игра на барабанах и выносится напиток, который находится в церемониальной морской ракушке и готовится завариванием листьев растения в кипятке, как чай.

Даосская легенда называет дурман цветком одной из полярных звезд, а в китайском буддизме роса на листьях дурмана считается проповедями Будды. Китайцы также смешивали дурман с коноплей и вином. Считалось, что если человек, собирающий растение, находился в хорошем расположении духа, это отражалось на поведении всех, кто пил напиток. Если собиратель был печален, это тоже передавалось. Дурман здесь также использовался для лечения простуды и нервных расстройств.

В некоторых частях Южной Америки дурман употребляли в виде чая или курили, чтобы вызвать видения. Помимо своего священного значения, он также считается одним из древнейших целебных растений. Древние перуанские врачеватели и шаманы использовали галлюциногенные свойства дурмана при выполнении ритуалов или медицинских операций, например, при трепанации черепа.

На территории современного Чили дурман до сих пор используют как шаманское растение и как лекарство почти так же, как и века назад. Листья вида Datura ferox заваривают и дают непослушным детям, чтобы научить их «уважению».

У калифорнийских чумашей Datura metel играл важную роль в ритуалах инициации, а также был самым важным лекарственным растением. Среди причин для приема дурмана были помощь в приобретении помощников, установление причины или лечение болезни, приобретение определенного навыка, например, мастерства рыбака. Этот народ использовал дурман, чтобы манипулировать сверхъестественными силами, которые контролируют природу и влияют на человеческую деятельность. Всем молодым мужчинам и женщинам в возрасте полового созревания давали экстракты корня, чтобы призвать ту или иную форму духовной защиты. При этом человек, имеющий опыт работы с дурманом, присутствует во время церемонии и обучает «моральным ценностям».

Подобные рассказы можно найти у народов Южной и Центральной Америки, включая шаманизм диегено, племя алгонкинов в Северной Америке и кичаус в Перу. Эффекты и дозировка учитывались как в зависимости от предсессионной подготовки, так и факторов окружающей среды. Чумаши воздерживались от определенных продуктов и половой жизни за 21 день до приема дурмана. Степень соблюдения этих правил соответствовала количеству силы, которую человек хотел приобрести.

Чумаши также использовали дурман в качестве анестетика во время вправления костей, для лечения ран, ушибов и геморроя, а также для «освежения крови». В некоторых случаях растение применялось, чтобы вызвать квазикоматозное состояние у человека, перенесшего тяжелую травму. Полагалось, что его психоактивные свойства снижают чувствительность болевых рецепторов и уменьшают стресс у пациента, способствуя быстрому заживлению.

Навахо жевали высушенные корни дурмана как жаропонижающее, а настой листьев использовали как лечебное средство для заживления ранений и промывания кастрационных ран у овец.

Считается, что «одержимость опьянением дурманом» зародилась в Африке, а затем была завезена в Средиземноморье и на индонезийские острова. Он был одним из основных растений, используемых для вызывания опьянения и экстаза «телесного безумия», при котором сознание исчезает. Кроме того, в Эфиопии некоторые ученики и священники используют Datura stramonium, чтобы «открыть разум» и стать более восприимчивыми к обучению, творческому и образному мышлению.

Тропановые алкалоиды, присутствующие в дурмане, включают атропин, гиосциамин и гиосцин (скополамин). Исследования показывают, что гиосциамин является основным в этом растении и именно он оказывает самые сильные эффекты на центральную нервную систему. В 1950-1970-х годах действие скополамина исследовалось различными спецслужбами на предмет его возможного использования в качестве «наркотика правды».

Алкалоиды пасленовых вызывают галлюцинации и «вторжение сна с быстрыми движениями глаз в состояние бодрствования». Электроэнцефалография в это время показывает, что люди могут сознательно следить за происходящим, снижается порог между сновидениями и гипнагогическим состоянием, то есть между бодрствованием и засыпанием.

Сны под дурманом долгое время ассоциировались с бессознательным. Существуют многочисленные сообщения о том, что люди, испытывающие галлюцинации, обрели великое озарение, которое, возможно, не было бы достигнуто иначе. Например, случай с 74-летним мужчиной, который опьянел после приема сульфата атропина по поводу брадикардии и испытал визуальные галлюцинации, раскрывшие ему подробные знания об области бизнеса, о которой у него ранее не было никаких данных.

Считается, что галлюцинации при дегенеративных заболеваниях головного мозга, связанных с изменением сознания и нарушениями фазы быстрого сна, сравнимы с переживаниями после приема пасленовых растений. Поэтому интоксикация дурманом может представлять собой полезную модель для понимания организации мозга, памяти и эмоционального поведения.

И атропин, и скополамин используются в качестве антидотов при токсическом воздействии фосфатных инсектицидов и нервно-паралитических газов. Также оба вещества применялись раньше для лечения синдрома укачивания, при этом механизм действия неясен, но предполагается, что он включает ингибирование вестибулярных органов ЦНС и рвотного рефлекса.

Кроме того, гиосцин раньше применяли вместе с морфином непосредственно перед родами, чтобы вызвать «сумеречный сон и амнезию». При этом роженица оставалась в полубессознательном состоянии и впоследствии забывала о боли. Однако было обнаружено, что боль в действительности не уменьшалась, а побочные эффекты включали депрессию и попадание препарата через плаценту в плод, что вызывало респираторный дистресс, тератогенез и в редких случаях смерть матери и/или ребенка.

Как правило, симптомы отравления дурманом включают учащение пульса, пересыхание слизистых оболочек, сухость и спазмы в горле, беспокойство, головокружение, дезориентацию, запор и спутанность сознания, неконтролируемую речь или смех, нарушение памяти и повторяющиеся действия, а также галлюцинации. За этими эффектами часто следует глубокий продолжительный сон, во время которого могут возникать сновидения и галлюцинации сексуального характера.

Мужчина, как-то ради забавы съевший дурман, вспоминал, что самой страшной частью опыта стало то, что он перестал дышать автоматически: «Мне пришлось сознательно заставлять себя вдыхать диафрагмой, и так продолжалось всю ночь».

При выходе из состояния измененного сознания ощущаются характерное похмелье и амнезия. Алкалоиды дурмана вызывают также состояние глубокой и длительной дезориентации и делирия с потенциально летальным исходом. При этом случаи отравления дурманом чаще регистрируются у людей, чем у животных.

Эми Стюарт в книге «Коварные растения» приводит случай, когда жительница Канады перепутала дурман с приправами и добавила его в котлеты для гамбургеров. В итоге женщина провела сутки в коме, а после того, как очнулась, смогла объяснить медикам причину своего состояния.

Медицинская помощь необходима сразу после употребления растения внутрь. В смертельных случаях пульс остается частым, но слабым, дыхание становится медленным и нерегулярным, температура тела становится субнормальной, может задерживаться моча, наступающие судороги или кома предшествуют смерти. Важно, что еще одним из побочных эффектов является сильный жар, из-за которого умирают клетки мозга.

В декабре 2022 года в Австралии около 200 человек сообщили, что заболели после употребления в пищу продуктов со шпинатом, продаваемых в магазинах сети Costco. При исследовании было выявлено, что в шпинат попали молодые листья дурмана, который распространился на фермах из-за увеличения количества осадков и не был идентифицирован.

Благодаря наблюдениям ученых известно, что семена дурмана разносятся птицами и распространяются с их пометом. Токсины растения действуют, как естественная защита от таких опасностей, как биотические (травоядные животные, патогены, вирусы, грибы и оомицеты) и абиотические (засуха, свет, температура и дефицит питательных веществ) факторы.

Что касается появления дурмана в произведениях искусства и культуры, некоторые исследователи подтверждают, что многие наскальные рисунки были сделаны древними людьми под воздействием дурмана. Ученые изучили остатки пережеванных растений из пещеры Пинуилл недалеко от Санта-Барбары, Калифорния, США, и определили их как Datura wrightii. При этом стены пещеры были украшены зигзагами, спиралями и прочей абстрактной геометрией.

Название пещере было дано от английского Pinwheel — «вертушка» по найденному на стенах яркому изображению, нанесенному около 500 лет назад. Изучая рисунок, ученые заметили его сходство с цветком дурмана Райта, который был впервые описан в 1859 году российским ботаником Эдуардом фон Регелем. Место его произрастания — север Мексики и юго-запад США.

Однако исследователи говорят, что изображение в пещере Пинуилл не создано под воздействием растения, а объясняет его культовое значение: «Рисунки изображают растение, вызывающее галлюциногенные переживания, а не видения, вызванные этим растением».

Писатель Грэм Филипс, известный своими противоречивыми работами, транслирующими новый взгляд на привычное, в книге «Наследие Моисея» говорит, что легенда, согласно которой ключевому персонажу иудаизма, христианства и ислама Бог явился в виде горящего, но не сгорающего тернового куста, возможно имеет в виду дурман. Этим самым автор объясняет и факт видений Моисея.

Некоторые исследователи считают, что в ранней версии «Одиссеи» Гомера богиня Кирка добавила дурман в пищу странникам, чтобы те забыли родину в видениях о том, что превратились в животных. Вероятно, мореплаватели переживали серьезные галлюцинации.

Известно, что, попав в Малую Азию, солдаты захватнической римской армии тоже серьезно пострадали, употребив в пищу дурман.

Ученый Френсис Такерей из Института эволюционных исследований при университете Витватерсранда, ЮАР, считает, что Уильям Шекспир использовал дурман в качестве источника для творческого возбуждения.

Один из отцов-основателей США и авторов Декларации независимости, а также третий президент США Томас Джефферсон в письме доктору Сэмюэлю Роббинсу Брауну от 14 июля 1813 года утверждает, что во время Французской революции «каждый стойкий человек носил [препарат] в кармане, чтобы опередить гильотину. Он приносит сон смерти так же тихо, как усталость обычный сон, без малейшей борьбы или движения».

Перечисляя целый список ядовитых растений в стихотворении 1905 года «Огонь приходит с высоты…», Константин Бальмонт упоминает дурман:

Дурман вонючий, — мертвенный морозник, —

Цветы отравы, хищности, и тьмы…

В 1908 году в стихотворении «Долины сна» он же пишет:

Пойду в долины сна,

Там вкось растут цветы.

Там падает Луна

С бездонной высоты.

Вкось падает она,

И все не упадет.

В глухих долинах сна

Густой дурман цветет.

И в 1929-м в стихотворении «Здесь и там»:

Здесь в близком и в точном — расчисленный разум,

Чуть глянут провалы, он шепчет: «Засыпь».

Там стебли дурмана с их ядом и сглазом,

И стонет в болотах зловещая выпь.

Демонизирует растение в рассказе 1898 года «Земле земное» Федор Сологуб: «Дурман высоко подымал крупные белые цветы, надменные, некрасивые и тяжелые».

Иван Бунин в 1916 году посвящает ему целое стихотворение:

Дурману девочка наелась,

Тошнит, головка разболелась,

Пылают щечки, клонит в сон,

Но сердцу сладко, сладко, сладко:

Все непонятно, все загадка,

Какой-то звон со всех сторон:

Звон дивный — слышный и не слышный,

Мир и невидимый, и пышный, —

Она глядит на сад, на двор,

Идет к избе и понимает,

Куда идет — дорогу знает,

Но очарован слух и взор:

Не видя, видит взор иное,

Чудесное и неземное,

Не слыша, ясно ловит слух

Восторг гармонии небесной —

И невесомой, бестелесной

Ее довел домой пастух.

Наутро губки почернели,

Лоб посинел… Ее одели,

Принарядили — и отец

Прикрыл ее сосновой крышкой

И на погост отнес под мышкой…

Ужели сказочке конец?

У Михаила Шолохова в «Тихом Доне» с дурманом сравниваются чувства Аксиньи: «дурнопьяном придорожным цветет поздняя бабья любовь».

В песне 1977 года «Когда цвели сады» Михаил Рябинин устами Анны Герман сравнивает опьянение ароматом и головокружение от любви:

Дурманом сладким веяло, когда цвели сады,

Когда однажды вечером в любви признался ты.

Дурманом сладким веяло от слова твоего, —

Поверила, поверила, и больше ничего.

Часто в поэзии — да и в литературе в целом — бывает сложно определить, когда автор имеет в виду непосредственно растение, а когда использует дурман в переносном значении. А вот в изобразительном искусстве роскошные цветы дурмана в серии работ увековечила американская художница Джорджия Тотто О’Кифф (которой Патти Смит посвятила одно из стихотворений).

Публика до сих пор ищет в этих работах гигантские стилизованные вульвы, однако иногда цветы на картинах — это всего лишь цветы, растущие на заднем дворе дома художницы в Нью-Мексико. Она очень любила дурман и игнорировала токсичность его семян, позволяя прорастать на своем участке. «Когда я думаю о тонком аромате цветов, я почти чувствую прохладу и сладость вечера», — говорила О’Киф.

Картина с четырьмя цветками, названная первоначально «Чудо-цветок», была заказана бизнесвумен и основательницей косметической империи Элизабет Арден для ее нового салона на Пятой авеню в Нью-Йорке. Арден заплатила за полотно 180 см x 212 см в 1936 году 10 000 долларов.

Еще одна работа О’Киф «Jimson Weed, или Белый цветок №1» была продана в 2014 году на аукционе Sotheby’s в Нью-Йорке. Покупательницей стала наследница компании Walmart Элис Уолтон, отдавшая за полотно 44 405 000 долларов. Это более чем втрое превышает предыдущий мировой аукционный рекорд для произведения женщины-художницы. Ранее в 2014 году абстрактную картину Джоан Митчелл «Без названия» 1960 года продали на Chrisite’s за 11,9 млн долларов.

В сборнике рассказов «Подвиги Геракла» Агата Кристи уподобляет детектива Эрклюя Пуаро его тезке — античному герою Гераклу — и заставляет совершать настоящие подвиги. В рассказе «Пояс Ипполиты» школьницу похищают при помощи одурманивающего скополамина.

«Все шло по плану, но вот приезжать ей сюда было нельзя ни в коем случае, поскольку вы были знакомы с настоящей Винни. Тут-то и происходит фокус. Алле-гоп! — Винни исчезает в туалете и появляется оттуда уже в облике жены человека по имени Джеймс Эллиот, в паспорте которого значится супруга. Светлые косички, очки, фильдекосовые чулочки, пластинка — все это много места не занимает, но вот прочные дорожные туфли и шляпку — несгибаемую британскую шляпку — приходится выбросить в окно. Потом настоящую Винни перевозят на пароме через Ла-Манш — ну кто обратит внимание на спящую больную девочку, которую везут из Англии во Францию — и неприметно высаживают из машины на обочине шоссе. Если ее все время пичкали скополамином, она вряд ли вспомнит, что с нею произошло на самом деле», — виртуозно раскрывает преступление бельгиец.

Кстати, в пьесе 1930 года «Черный кофе» Пуаро блестяще разыгрывает собственное отравление гиосцином, как в его время назывался скополамин, чтобы вывести на чистую воду преступника. Все разыграно, как по нотам, а торжествующий сыщик в конце так странно жизнерадостен и не похож на себя (на героя Дэвида Суше): «О-ля-ля! Давайте все закажем себе гробы! Нет! Лично я предпочитаю радость и веселье — люблю смеяться, петь, танцевать». Хороший финал.

Поддержать работу блога донатом можно по ссылке.