В исправительном центре для несовершеннолетних на северо-востоке Англии педофил Невилл Хасбэнд изнасиловал бесчисленное количество мальчиков. Почему ему позволяли продолжать его террор и почему до сих пор не проведено публичное расследование? На эти вопросы попытался ответить репортер Саймон Хаттенстоун.
Ранее я уже использовал материалы этого талантливого журналиста, например, в выпуске о Кевине Нанне, который 20 лет провел в тюрьме, хотя доказательств его вины нет, а также в выпуске о Джереми Бамбере, которого обвинили в убийстве всей его семьи. Перед тем как перейти к сути, предупрежу, что эта довольно сложная история ведется от первого лица, чтобы сохранить интонации Хаттенстоуна.
Когда я познакомился с Кевином Янгом в 2012 году, ему было чуть за 50, он был красивым, харизматичным, умным и совершенно сломленным. Когда он заговорил о центре заключения Медомсли, он расплакался.
Янг родился в Ньюкасле в 1959 году. В два года его забрали под опеку, а его родителей осудили за умышленное пренебрежение родительскими обязанностями. Когда ему было восемь, в школе в Девоне он подвергся сексуализированному насилию со стороны садовника. В 14 лет, уже в католической школе-интернате святого Камилла в Йоркшире, он подвергся сексуализированному насилию со стороны директора Джеймса Бернарда Литтлвуда. Но ничто из этого не сравнится с тем, что он пережил в Медомсли, исправительном центре для несовершеннолетних на северо-востоке Англии.
Его отправили туда в 1977 году, в возрасте 17 лет, после того, как осудили за скупку краденого: брат подарил ему часы, первые в его жизни. Полицейские спросили, знает ли он, откуда они. Нет, ответил он. Они спросили, не украли ли их. Он задумался. Ну да, возможно. Его приговорили к трем месяцам лишения свободы.
На следующее утро после прибытия в Медомсли его выбрал для работы на кухне тюремный надзиратель и организатор общественного питания Невилл Хасбэнд. Это был искусный хищник. Во-первых, он проверил файлы Янга, чтобы узнать, есть ли вероятность, что его навестит семья. Во-вторых, он проверил, является ли он «надежной» жертвой. «Надежная жертва — это тот, кто уже подвергся насилию до такой степени, что, если он все-таки заговорит, кто ему поверит? — рассказал Янг. — И кто же поверит Кевину Янгу, сыну нищего, который то попадал в лечебницу, то выходил из нее, который был хулиганом с ножом?» Так описывали Янга в ряде отчетов из приютов, хотя сам он говорил, что был тихим, слишком послушным мальчиком. «Правда в том, что мне бы никто не поверил».
Янга неоднократно насиловали, связывали и душили. «Это было худшее из худшего. Я думал, меня убьют, — рассказал он. — Хасбэнд сказал мне, что меня могут найти повешенным в Медомсли, и что в том году уже повесились шестеро мальчиков». Это было неправдой, но откуда Янгу было знать? И он молчал.
Хасбэнд, женатый и имеющий одного ребенка, отвез Янга к себе домой, который располагался прямо за тюремными воротами. «Мне завязали глаза и заставили лечь на лестницу. Потом меня изнасиловали еще трое или четверо. Я видел их из-под повязки. Мне на шею накинули веревку и крутили ее, пока я не потерял сознание. Хасбэнд был мастером в этом деле. Он был крупным, коренастым, сильным мужчиной».
17 июня 1977 года, за день до своего 18-летия, Кевин Янг был освобожден и сразу же отправился в ближайший полицейский участок. «Я объяснил офицеру, что меня только что выпустили из Медомсли, где я подвергался постоянным нападениям со стороны одного из офицеров и других, которых я не смог опознать, — рассказал он. — Я показал следы на шее, которые мне накануне вечером наложили лигатурой. Мне сказали, что подобные обвинения в адрес сотрудника тюрьмы являются уголовным преступлением, поскольку я был на свободе. Они фактически пригрозили мне возвращением в Медомсли, поэтому я довольно быстро сбежал оттуда».
Когда Хасбэнд вышел на пенсию в 1990 году, он был награжден императорской медалью за долгую и безупречную службу. В 1994-м его посвятили в сан священника Объединенной реформатской церкви. В 2003-м он был осужден по десяти пунктам обвинения в непристойном нападении и одному пункту обвинения в изнасиловании пятерых подростков в Медомсли, включая Янга. Первоначально Хасбэнда приговорили к восьми годам тюремного заключения. В 2005 году ему предъявили обвинения еще в четырех преступлениях, и срок его заключения увеличили до десяти лет. Однако в 2009-м он был освобожден, отбыв едва ли половину срока. Год спустя он умер естественной смертью.
В ноябре 2025 года специальное расследование, проведенное омбудсменом по тюрьмам и пробации Англии и Уэльса Адрианом Ашером, пришло к выводу, что Хасбэнд был, «возможно, самым плодовитым секс-преступником в истории Великобритании».
Журналисты впервые написали о Хасбэнде и тех, кого он насиловал, 13 лет назад. Однако они не знали и половины. В Медомсли царил военный режим, с применением «коротких, резких, шоковых» мер наказания. Заключенных часто отправляли туда за мелкие проступки, а физическое и сексуализированное насилие продолжалось 30 лет в буквально промышленных масштабах.
После осуждения Хасбэнда история немного освещалась в СМИ, в основном в местных газетах, но вскоре о ней просто забыли. В конце концов, этих мальчиков отправили в центр заключения, вероятно, они заслужили короткий, но резкий шок. Когда репортеры писали о трех жертвах Хасбэнда в 2012 году, каждый из них признался, что чувствовал себя мертвым внутри.
В итоге работа журналистов привела к расследованию полиции Дарема, известному как операция «Сибрук», которая длилась десять лет. 2077 бывших заключенных заявили о насилии со стороны Хасбэнда и других заключенных тюрьмы Медомсли. Операция «Сибрук» привела к расследованию Адриана Ашера, которое получило название «Операция «Дирнесс». Омбудсмен изучил, почему насилие продолжалось так долго и какие возможности были упущены для его прекращения.
Когда в ноябре 2025-го был опубликован этот отчет, о нем написали все британские СМИ. Лицо Хасбэнда красовалось на телеэкранах, в газетах и сайтах. Результаты оказались ужасающими. В Медомсли было зарегистрировано 2852 заявления о физическом или сексуализированном насилии. Из 549 заявлений о сексуализированном насилии 388 были предъявлены Хасбэнду, 33 — его коллеге, «кладовщику» Лесли Джонстону, еще 128 заявлений касались неназванных лиц.
Мальчики подвергались насилию не только внутри Медомсли, их поставляли нескольким мужчинам — в местную церковь, любительский театральный кружок, на ферму, — которые их насиловали. Два мальчика умерли в Медомсли. Несколько бывших заключенных, которых в центрах содержания под стражей называли «стажерами», сразу после освобождения обратились в полицию Дарема с заявлениями о сексуализированном насилии. В большинстве случаев им сказали не подавать официальную жалобу, если они не хотели снова оказаться за решеткой. Иногда заявления возвращали в Медомсли для расследования, и учреждение, что неудивительно, всегда оправдывалось.
Истории в докладе вызывают тошноту. Адриан Ашер, бывший полицейский с многолетним стажем, был в шоке. «Я никогда не видел такого ущерба, который был причинен этим молодым людям в то время, — рассказал он. — Некоторые из них не смогли построить человеческие отношения, даже дружеские, не говоря уже о близких; не смогли удержаться на работе, развили агорафобию и глубокое, стойкое недоверие к власти и государству. Для многих молодых людей короткий срок превратился в пожизненное заключение». В докладе Ашер подчеркивает, что тюрьма, Министерство юстиции, полиция и Министерство внутренних дел — все они несут ответственность за то, что не смогли остановить Хасбэнда и его сообщников-насильников.
Однако жертвы Медомсли считают этот доклад подачкой. Они утверждают, что, как бы хорошо ни работала прокуратура, этот отчет никогда не сможет дать ответы, которые они могли бы получить с помощью публичного расследования, когда свидетелей могут принудить давать показания под присягой. Только публичное расследование, говорят они, позволит им получить ответы на множество вопросов о том, почему насилие продолжалось три десятилетия. В лучшем случае они считают доклад небольшим шагом к правосудию, в худшем — отвлекающим маневром.
Исправительная колония Медомсли открылась в 1961 году и закрылась в 1987-м. Она могла содержать до 130 заключенных. Центры содержания под стражей были более строгими учреждениями, чем борсталы (исправительные учреждения для несовершеннолетних преступников в Англии), основанные на принципе реабилитации, а не наказания. Возраст воспитанников должен был составлять от 17 до 21 года, но в отчете прокуратуры признается, что там содержались и юноши в возрасте 14 лет. С 1961 по 1969 год в организацию Operation Seabrook поступило 17 заявлений о сексуализированном насилии. Хасбэнд начал работать в Медомсли в 1969 году, и с этого момента по 1987-й было получено 532 заявления.
Жестокое обращение Хасбэнда можно было легко остановить. За восемь лет до ареста Янга, Хасбэнд был арестован в Портлендском борстале в Дорсете по обвинению в импорте порнографии. Среди материалов были садомазохистские изображения подростков. Хасбэнд признал, что показывал эти материалы мальчикам, находящимся на его попечении, но утверждал, что проводил исследования гомосексуальности. Полиция не предприняла дальнейших действий. Подробности этого ареста были записаны в его трудовой книжке и следовали за ним на протяжении всей карьеры. Тем не менее, в Медомсли наняли его.
В 1989 году, через два года после закрытия масонской ложи Медомсли, Джонстон, близкий друг Хасбэнда и член той же ложи, был обвинен в сексуализированном насилии над стажером Марком Парком. Он признался в нападении и грубой непристойности, заявив, что его действия включали оральный секс и взаимную мастурбацию, но отрицал какие-либо акты содомии. Парк заявил, что Хасбэнд передал его Джонстону, но никаких мер против последнего принято не было. Джонстон признал себя виновным по двум пунктам обвинения в непристойном нападении. Он был оштрафован на 250 фунтов стерлингов и получил девять месяцев тюремного заключения условно. Прошло еще 14 лет, прежде чем Хасбэнд был признан виновным, и 16 лет, прежде чем Джонстон был заключен в тюрьму.
Удивительно, но после Медомсли Кевин Янг сумел наладить свою жизнь. Он некоторое время был участником панк-группы Angelic Upstarts, а затем успешно управлял несколькими компаниями, предоставляющими услуги безопасности. В какой-то момент его состояние оценивалось почти в два миллиона фунтов стерлингов. Затем, в 1996 году, через 19 лет после выхода из Медомсли, он столкнулся с Хасбэндом. Янг со своей девушкой выслеживал двух грабителей магазинов в центре Йорка, когда врезался в мужчину возле Йоркского собора. «Он был там со всем своим багажом, большой шляпой и всем своим снаряжением. Когда я ударил его в грудь, у него перехватило дыхание, и, когда я падал назад, его плевок обрушился на меня. Я поднял глаза и увидел его. И в ту же долю секунды я вернулся на 20 лет назад». К тому времени Хасбэнд уже был священником. Янг говорит, что понял, что это Хасбэнд по плевку: «Я чувствовал его вкус. Он плевал на меня и унижал. Он открывал мне рот и плевал туда снова и снова».
После этого у Янга случился нервный срыв. Он потерял деньги, бизнес, девушку и дом. Он начал пить и пристрастился к наркотикам. Он переехал в амбар в глуши, ни с кем не общался и разочаровался в жизни. Два года спустя, когда он жил в съемной квартире, полиция выследила его и подсунула ему под дверь записку с просьбой дать показания о сексуализированном насилии, которому он подвергся в Школе святого Камилла. Несколько месяцев он игнорировал это послание, но в конце концов согласился поговорить с полицией. Он сказал им, что то, что произошло в школе, было ужасно, но что в Медомсли все было гораздо хуже.
Полиция заявила, что разыскивала Хасбэнда годами. Недавно на него поступили жалобы о насилии над мальчиками и девочками в его приходе, когда он работал священником в двух церквях Гейтсхеда, но родители детей не захотели поднимать этот вопрос. Когда позже в его офисе провели обыск, в ящиках стола были обнаружены секс-игрушки, а на компьютере — изображения насилия над детьми. Хасбэнд часто снимал свои издевательства на видео. Янга доставили в конспиративную квартиру в Йорке, где ему показали на 8-миллиметровом проекторе фильм, на котором подростка с резиновым покрытием на голове душили. Это был он.
Показания Кевина Янга помогли добиться осуждения директора Школы святого Камилла Литтлвуда (за жестокость и секс-преступления), а затем и Хасбэнда в 2003 году. Хотя он стал одним из ведущих борцов против сексуализированного насилия над детьми, он так и не оправился. После осуждения Хасбэнда он и другие жертвы подали в суд, потребовав компенсации, но Министерство внутренних дел боролось со всеми выдвинутыми обвинениями. В какой-то момент в суде был представлен врач, утверждавший, что Янг был генетически предрасположен к насилию. В 2009-м Кевин получил 94 000 фунтов стерлингов в качестве компенсации за свои страдания и потерянное состояние. Он рассказал, что потратил 40 000 фунтов на борьбу в суде. Когда у него брали интервью в 2012 году, мужчина жил в сарае на краю сада друга.
Он умер от рака в 2021-м в возрасте 62 лет, получив отказ в единственном, чего он хотел, — публичном расследовании. Несмотря на компенсацию, публичных извинений жертвам насилия так и не было принесено. В 2010 году тогдашний министр юстиции Джек Стро заявил: «Условия соглашения не включали извинений».
Ричард Холл был отправлен в Медомсли незадолго до Рождества 1979 года, когда признал вину в том, что его перевозили в угнанной машине. Он был еще одной классической жертвой Хасбэнда. Его мать была секс-работницей, а отец — сутенером, и в 1963 году Холл ненадолго попал к приемным родителям, прежде чем переехать из одного приюта в другой. К 12 годам он побывал в 15 приютах, в которых часто подвергался физическому или сексуализированному насилию. Еще одна «надежная» жертва. Через неделю после прибытия в Медомсли Хасбэнд похлопал его по плечу и сказал: «Ты работаешь на меня». Издевательства начались практически сразу.
Однажды Хасбэнд собирался изнасиловать его, но это прервало появление друга Холла, Мартина Васниджа, еще одного юного заключенного. Холл был убежден, что Васнидж тоже подвергался насилию со стороны Хасбэнда, однажды он видел, как тот лапал юношу.
Когда в 2003 году началось расследование, перед судом Васнидж был допрошен полицией в качестве возможной жертвы. Он отрицал, что подвергался насилию. Во время суда мужчина повесился, и Холл узнал о смерти друга, когда вышел со свидетельской трибуны. Эта новость вызвала у него чувство вины, поскольку именно он сообщил полиции о насилии над Васниджем. «Если бы я этого не сделал, он был бы жив», — сказал Холл. Он считал, что Васнидж отрицал это, потому что ему было стыдно.
После освобождения из Медомсли Ричард Холл начал много пить. В какой-то момент, по его оценкам, он выпивал по 24 банки пива в день. К 2012 году он сократил потребление до 12 банок в день и выпивал четыре дня в неделю. Он рассказал, что каждый день думал о самоубийстве. Одним из самых ужасных для него было то, что сотрудники Медомсли знали о Хасбэнде и молчали. «Некоторые из них все еще работают на государство, другие получают пенсию. Неужели им не стыдно?»
Когда недавно у Холла спросили, что он думает об отчете Ашера, он ответил: «Это хороший, честный отчет, но нам все равно нужно публичное расследование. Я просто рад, что мир знает, что произошло в этой дыре». Однако Холл отказывается общаться с журналистами, потому что ему очень плохо.
Сексуализированное насилие в Медомсли было настолько экстремальным, что легко игнорировать физическое насилие. Однако отчет Адриана Ашера документирует весь ужас. Иногда задержанные подвергались нападению со стороны сотрудников полиции по прибытии в Медомсли и в присутствии сотрудников полиции, обычно за то, что они не обращались к сотрудникам «сэр». Задержанные регулярно прибывали в местную больницу со сломанными носами, руками и ногами. У одного мальчика был раздроблен череп, у другого — разорваны почки. Медсестра забеспокоилась после того, как трое задержанных поступили с нефритом, воспалением почек, обычно вызванным инфекцией. Она обсудила это с коллегой и сказала, что все мальчики были «тихими». Коллега объяснил, что повреждение почек было не нефритом, а результатом ударов по почке, и отметил, что общеизвестно, что персонал подвергает задержанных физическому насилию.
Мальчики прыгали со стен, пытаясь сломать себе кости, чтобы попасть в больницу подальше от Медомсли. В отчете приведен рассказ одного из бывших заключенных: «Я видел, как другие заключенные ломали руки или ноги… Один упирался руками во что-то и заставлял других парней пинать его по руке. Я также видел, как парни прыгали с нар на чью-то ногу, чтобы сломать ее. Я слышал, как она ломалась. Когда кому-то удавалось сломать кость, его выводили, и больше его не видели».
В начале 1980-х в центре заключения один за другим скончались два мальчика. Восемнадцатилетний Иэн Шеклтон, диабетик с особыми образовательными потребностями, приговоренный к трем месяцам лишения свободы, умер в сентябре 1981-го. Дэвид Колдуэлл, астматик, не умевший ни читать, ни писать, умер в январе 1982-го. Лекарства Шеклтона не были отправлены вместе с ним в центр заключения, и ему прописали другой тип инсулина. Вскоре после этого он впал в диабетическую кому, у него развился сепсис, произошла остановка сердца, и он умер. Коронер вынес вердикт о несчастном случае, сказав: «Вы не должны никого винить».
Колдуэллу также было 18 лет, его приговорили к трем месяцам в Медомсли. Восьмого января 1982 года он заявил, что у него болит горло, и ему дали антибиотики. Позже в тот же день он принял участие в «организованном спорте» и был вынужден бегать трусцой вокруг игровой площадки. После этого Колдуэлл пожаловался на холод, ведь на земле лежал снег. Десятого января он вновь участвовал в физкультуре, ему было приказано пройтись по периметру ограждения. Снова на земле лежал снег. На следующий день Колдуэлл обратился к дежурному по больнице с жалобами на боль в груди. Ему дали лекарство и освободили от физической активности. Через день парня госпитализировали в больничное крыло с диагнозом острый приступ астмы. Вечером того же дня он скончался. В феврале 1982 года следствие пришло к выводу, что его смерть наступила в результате естественных причин. Семья считала, что смерть наступила из-за халатности.
Как и у других мужчин, жизнь Стива свелась к Медомсли. Ему не хватало пространства, чтобы думать о чем-то другом. Он не использует свое настоящее имя, потому что стыдился того, что с ним случилось, и думает, что соседи узнают его по имени и будут относиться к нему хуже. В 2012 году он жил в окружении семи камер видеонаблюдения, сегодня их нет, но он все еще параноик и страдает агорафобией.
В 2012 году Стив рассказал до боли знакомую историю: длинная череда приютов, жестокость разной степени, но ничто не могло сравниться с Медомсли. Его отправили туда за кражу пальто из машины. «Я знаю, что поступил неправильно, но это была зимняя ночь, и было очень холодно. Я не залез в машину, окно было открыто». Ему было 16.
Стив говорит, что Хасбэнд отличался от других офицеров, он был веселым и дружелюбным. Сначала он успокаивал, а потом переходил к насилию. Чем дольше оно продолжалось, тем хуже становилось. Стив говорит, что сексуализированное и физическое насилие были неразделимы. «Он засунул мою руку в горячее пиди — металлическую форму для пирога — и опустил ее вниз, пока ласкал меня». Видели ли это другие офицеры? «У него была монополия на кухню. Туда нельзя было заходить без спроса».
Однако, по словам Стива, другие офицеры знали, чем занимается Хасбэнд. «Никто не говорил, что это происходит с ними, но об этом говорили все. Офицеры постоянно спрашивали: «Что ты делал с Хасбэндом?» или «Ты один из его парней?». На суде один из офицеров сказал: «Хасбэнд держал одного парня на кухне по ночам. Нам всегда было его жалко».
Кто был комендантом, когда Стив был там? «Тим Ньюэлл. Ни один порядочный комендант не позволил бы Хасбэнду и половины того, что он разрешил». Например? «Выводить мальчиков за ворота. Это просто невозможно. Ньюэлл говорит, что понятия не имел о насилии, что это вина других офицеров, которые ему не рассказали». Считает ли он, что Ньюэлл не знал об этом? «Нет! Все офицеры знали об этом. Они шутили и смеялись. А еще был Джеймс Миллар Рид, комендант, который покончил с собой. Он был начальником как раз перед Ньюэллом».
Миллар Рид управлял Медомсли с 1976 по 1978 год, в период, когда Кевин Янг подвергался насилию. В 2013-м Янг заявил газете Mirror: «Я уверен, что он был в комнате, когда меня насиловали охранники». В начале сентября 2000 года Рида посетили детективы из Дарема, которые расследовали дело Хасбэнда. Через несколько дней после этого визита тот пропал без вести, а его тело было найдено в лесу в Стеллинг-Миннис, недалеко от Кентербери. Расследование в феврале 2001 года вынесло открытый вердикт. Причина смерти была записана как «неустановленная», поскольку тело сильно разложилось.
Как и Ричард Холл, Стив начал много пить после освобождения. Однажды, смотря новости, он увидел репортаж о насилии в детском доме в Сандерленде. Он потерял самообладание. Все пошло прахом. Он никогда не обсуждал это насилие с женой. Успокоившись, он рассказал ей все. В конце концов, он пошел в полицию, чтобы сообщить о Хасбэнде, и получил ответ, которого всегда боялся. «Мы советуем вам вернуться домой и оставить все в прошлом, потому что вы можете представить, как это повлияет на вашу жену и детей, если это станет известно в вашем районе». Стив проигнорировал совет и обратился в вышестоящую полицейскую инстанцию. Тринадцать лет назад он сказал журналистам, что, если будут принесены публичные извинения, он надеется, что сможет жить дальше.
После публикаций 2012 года в полицию обратились еще больше жертв. В 2013-м полиция Дарема начала операцию «Сибрук». Это было крупное расследование исторических случаев жестокого обращения в центре содержания под стражей, которое возглавлял детектив Пол Гаундри.
«Сибрук» стало крупнейшим в Великобритании полицейским расследованием случаев насилия в учреждениях. К марту 2014 года более 500 жертв заявили о себе, и Гаундри был убежден, что имеет дело с чем-то гораздо более серьезным, чем просто исправительный центр. «Появляется все больше доказательств того, что в Медомсли действует организованная сеть педофилов, — рассказал он. — Это станет важной частью нашей операции и будущих обсуждений с Королевской прокурорской службой». К марту 2015 года 1123 мужчины обратились к следователям операции «Сибрук» с заявлениями о сексуализированном или физическом насилии. Гаундри сообщил, что двое бывших сотрудников тюрьмы были арестованы по подозрению в физическом и сексуализированном насилии, еще 14 бывших сотрудников были допрошены.
Джона Маккейба приговорили к девяти месяцам тюрьмы в Медомсли за ограбление ювелирного магазина в 1983 году. Он узнал о тюремном заключении Хасбэнда только в 2009-м, когда увидел телерепортаж о его освобождении. После этого Маккейб обратился в полицию Глазго и дал показания о многочисленных изнасилованиях, совершенных Хасбэндом и другими людьми. Ему сказали, что его показания совпадают с показаниями многих других, и что Хасбэнду будет предъявлено обвинение.
«В начале 2010 года мне позвонил полицейский и сказал: «Джон, у меня плохие новости: ему не предъявляют обвинений». Они сказали, что для возбуждения уголовного дела нужно два условия. Первое — это доказательства, которые у нас есть, и мы можем привести людей, которые давали похожие показания. Второе — общественный интерес, а преследование его в судебном порядке не в интересах общества. Я, черт возьми, не мог в это поверить. Как это может не быть общественным интересом?» — спрашивал Маккейб, но так и не получил ответа. Он чувствовал себя так, будто его снова избили. «Я был измотан, в ужасной депрессии пять месяцев. Ничего не мог поделать». Позже, в 2010 году, Хасбэнд умер.
Когда началась операция «Сибрук», Гаундри связался с Маккейбом, одним из ведущих активистов по делу Медомсли. Гаундри сказал, что ему нужна помощь в расследовании деятельности педофилов. Маккейб согласился помочь. Полицейские отвезли его в церковь в Шотли-Бридж, недалеко от Медомсли. Снаружи она показалась ему незнакомой, но как только он вошел внутрь, он понял, где находится. Несмотря на то, что церковь была украшена, он узнал окна. Его привозили сюда темными зимними ночами. «Это была автомобильная авария. Как только я вошел, я чуть не упал в обморок. Я подумал: «Вытащите меня отсюда, вытащите меня отсюда к черту. К черту расследование!» Это ударило меня будто о кирпичную стену».
Маккейба насиловали Хасбэнд и еще один мужчина в церкви и местном кружке любительского драматического искусства. Хасбэнд был одним из ключевых членов кружка и ставил там спектакли, иногда привлекая сотрудников из Медомсли. В итоге второго насильника арестовали, и Маккейб опознал его, но обвинение тому так и не было предъявлено. Маккейб рассказал, что пять разных жертв опознали пятерых разных преступников из театральной труппы. Королевская прокурорская служба может начать судебное преследование только в том случае, если считает, что вероятность обвинительного приговора превышает 50%. Если бы несколько человек опознали предполагаемого преступника, вероятность того, что присяжные признают его виновным, была бы выше. Но, поскольку против слов предполагаемого насильника были только показания жертвы, прокуроры не верили, что дела будут выиграны в суде. Маккейб снова был возмущен: «Зачем им нужны были подтверждения? Разве недостаточно предъявить обвинение кому-то за неоднократное изнасилование мальчика?»
В августе 2015 года Гаундри написал ему: «Из тех, кто на сегодняшний день обратился в полицию, 14 заключенных вскоре после освобождения сообщили о насилии в Медомсли. Пятеро из них обратились в полицию Дарема, один из офицеров был опознан, но сейчас он уже мертв». Гаундри заявил, что, по его мнению, педофильская группировка «могла возникнуть благодаря связям Хасбэнда: его церковной деятельности, драмкружку, гомосексуальным связям, коллегам в Медомсли, коллегам-масонам, возможно, сочетанию всего вышеперечисленного».
Гаундри рассказал Маккейбу о жертве, с которой недавно познакомился: «Меня попросили о личной встрече с жертвой, что я и сделал во вторник. Он хотел лично сказать мне, что операция «Сибрук» спасла ему жизнь. Он нес это бремя всю свою жизнь, и то, что мы выслушали его и поверили ему, означало, что он сейчас в лучшем положении, в котором когда-либо был. Жаль, что вас не было рядом, один этот разговор стоил того». Гаундри был увлечен этим делом и явно считал Маккейба важным союзником. «Нам еще предстоит долгий путь, но мы на финишной прямой, и мне нужна ваша поддержка», — сказал он.
Затем, в октябре 2016 года, без предупреждения, Гаундри покинул операцию «Сибрук». Он написал жертвам, что перешел на новую должность, «работая со всеми соответствующими государственными органами, изучая, как мы поддерживаем жертв сексуализированного насилия… Чтобы занять эту должность, мне пришлось уйти с должности офицера полиции». Маккейб был поражен. Гаундри обещал довести расследование до конца. Сегодня он по-прежнему убежден, что информация, обнаруженная Гаундри, была слишком чувствительной. «Спустя два года мне удалось найти его номер. Я позвонил ему, и он перезвонил мне. Я спросил: «Что, черт возьми, с тобой случилось?» Он ответил: «Меня уволили».
В 2019 году жертвы получили еще один удар, когда независимое расследование по факту сексуализированного насилия над детьми исключило Медомсли на том основании, что большинство жертв были старше 18 лет. Тем не менее, считается, что некоторым из них было всего 14 и 15, и — хотя вопрос согласия никогда не стоял в принципе — возраст согласия на гомосексуальные отношения на протяжении всего времени работы Медомсли составлял 21 год. Жертвы снова потребовали провести собственное публичное расследование, но безуспешно.
Более ста человек были арестованы в связи с делом Медомсли, но в конечном итоге жертвы почувствовали разочарование. Только пятеро бывших офицеров были осуждены и заключены в тюрьму за преступления, включая нападение, нанесение телесных повреждений и должностные преступления. Одним из них был Кристофер Онслоу, инструктор по физподготовке в Медомсли, который был приговорен к восьми с половиной годам за должностное преступление и физическое насилие. Присяжные заслушали, как он использовал свою власть в «садистской и жестокой манере» с 1975 по 1985 год, в том числе бросал камни в заключенного на полосе препятствий, в результате чего тот упал с высоты шести метров и сломал три позвонка; избил 17-летнего заключенного, который проиграл забег на 200 метров, потому что проиграл пари в 10 фунтов; и напал на заключенного, который пытался сообщить о насилии со стороны Хасбэнда.
На просьбу прокомментировать, был ли Гаундри устранен из-за того, что находился на грани раскрытия сети педофилов, что могло бы разоблачить полицию, церковь и многих влиятельных деятелей, представитель полиции Дарема ответил: «Тысячи молодых людей были преданы властями, которые должны были их защитить, и продолжают жить с травмой, нанесенной этим насилием. Эти жертвы были и остаются нашей главной заботой».
В связи с длительностью расследования, операцию «Сибрук» курировали три разных старших следователя. После обсуждения с Королевской прокурорской службой обвинения были выдвинуты против девяти бывших сотрудников тюрьмы, пятеро из которых были осуждены за различные преступления, связанные с физическим насилием. Если бы следователи выявили дополнительные правонарушения, соответствующие критериям доказательности, эти дела также были бы переданы в суд.
Несмотря на показания более ста свидетелей, утверждавших, что подвергались сексуализированному насилию со стороны мужчин, не являющихся Хасбэндом и Джонстоном, только один — Александр Флавелл — был признан виновным. В 2023 году он был признан виновным в развратных действиях и заочно оправдан по обвинению в тяжком сексуализированном насилии. Флавелла признали невменяемым в связи с деменцией, поэтому он получил полное освобождение.
Десятилетняя операция «Сибрук» завершилась после дела Флавелла. В начале прошлого года была объявлена операция «Дирнесс». Ашер рассказал, что его расследование направлено на «предотвращение будущих жертв», он надеется, что это принесет жертвам «некоторое облегчение».
В 200-страничном докладе Адриана Ашера сделан вывод о том, что насилие в Медомсли продолжалось, поскольку сотрудники сговаривались, а полиция игнорировала или запугивала заключенных, сообщавших о преступлениях. Кроме того, не было никакого контроля со стороны Министерства внутренних дел или Совета посетителей — группы местных добровольцев, назначенных в качестве независимых наблюдателей для мониторинга условий внутри тюрьмы. В докладе Ашер указывает на то, что у заключенных не было возможности сообщить о насилии в независимую организацию, и говорит, что жертвы насилия в тюрьме до сих пор не имеют такой возможности. Наконец, жертвы так и не получили официальных извинений от какого-либо органа, ответственного за обеспечение безопасности заключенных в тюрьме. «Правительству, Тюремной службе, полиции Дарема — всем следует подумать о публичных извинениях», — считает Ашер.
Он отдает дань памяти жертвам: «Я надеюсь, что жертвы поймут, что именно их усилия, их мужество и упорство сделали всю историю произошедшего в Медомсли достоянием общественности». Его отчет кажется исчерпывающим; насилие задокументировано в ужасающих подробностях. Вот жертва, которую заставили заняться оральным сексом с Хасбэндом, пока он держал нож у горла мальчика; вот жертва, которая описала, как Хасбэнд «схватил меня за горло и сжал так, что я едва мог дышать»; вот жертва, которая сказала, что до сих пор чувствует на себе тяжесть тела Хасбэнда, когда его насиловали.
В отчете говорится о том, что мальчиков увозили с территории, чтобы подвергать их насилию в доме Хасбэнда, церкви, театральном кружке, на ферме. В нем говорится, что по меньшей мере о 47 случаях сексуализированного насилия сообщалось персоналу, включая коменданта. Ашер упоминает «полицейского, который был сообщником Хасбэнда, являющегося виновником насилия». Королевская прокурорская служба рассматривала возможность предъявления обвинения полицейскому, известному как «Субъект А», когда он умер в 2018 году. Медицинский работник, известный как «Доктор Смерть», приклеивал аспирин к головам задержанных, которые говорили, что им плохо, и заставлял их бегать по двору. Операция «Сибрук» не расследовала его, поскольку он умер до начала расследования. В отчете упоминается отставной англиканский священник и осужденный насильник, который, как полагают, надругался над ребенком в Медомсли, не называя имени преступника. Речь идет о Грэнвилле Гибсоне, который был осужден в 2016 году в возрасте 80 лет за сексуализированное насилие, совершенное им в 1970-х, когда он был викарием в Церкви святой Клары в графстве Дарем.
Тюремные служащие, духовенство, полиция, врачи, масоны… Злоупотребления были распространены повсюду. Однако, за исключением нескольких тюремных служащих, никто не был осужден.
Адриан Ашер справедливо настаивает, что это было вне его компетенции. Его задача заключалась в том, чтобы выяснить, почему насилие не было прекращено, и в какой-то степени он с этим справился. Он также настаивает, что его расследование выполнило ту же задачу, что и потенциальное публичное. «Не думаю, что вы получите более полный и подробный отчет о произошедшем, чем то расследование, которое провел я… Я не верю, что публичное расследование продвинулось бы дальше, чем это сделали мы. Мне кажется, я раскрыл правду о том, что произошло в Медомсли, и добросовестно представил ее от имени жертв».
Однако жертвы недовольны. Стив отмечает, что в отчете ни разу не упоминается слово «педофил», не говоря уже о «шайке педофилов». Он называет расследование подачкой. «Это расследование без каких-либо последствий. Должно было быть какое-то принуждение к даче показаний, а не просто слова: «О, приходите и расскажите нам, что вам известно!», потому что они просто не пришли. Отчет, по сути, рассказывает нам то, что мы и так знаем. На самом деле большую часть того, что там написано, мы им рассказали. Это просто рассказы людей о том, что с ними произошло. Это не публичное расследование, где можно приказать людям явиться, вместо того, чтобы просить их. В публичном расследовании свидетели дают присягу, поэтому, если они лгут, их могут привлечь к ответственности за лжесвидетельство».
В ноябре 2025 года, сразу после публикации доклада, министр юстиции по делам несовершеннолетних Джейк Ричардс назвал это насилие «чудовищным извращением правосудия» и заявил: «Мужчинам, пострадавшим от такого ужасного насилия в Медомсли, я хочу еще раз сказать, я искренне сожалею». Он добавил, что правительство создаст комиссию по защите несовершеннолетних, «которая пересмотрит, как мы сегодня защищаем детей, находящихся под стражей». Чувствует ли Стив, что теперь может двигаться дальше? «Мне 65, мне уже поздно жить дальше, — говорит он. — Извинения перед нами сейчас кажутся пустыми. Это ничего не значит».
Маккейб отмечает, что в докладе даже не названы имена двух оставшихся в живых комендантов, Кристофера Хардера и Тима Ньюэлла, который был весьма уважаемым либеральным мыслителем в тюремных кругах. «Насколько я слышал, их даже не опрашивали для доклада. Что ж, если бы Ньюэлл выполнял свою работу, будучи начальником, я бы никогда не встретился с Хасбэндом, и моя жизнь не была бы разрушена».
Тим Ньюэлл, комендант Медомсли с 1979 по 1981 год, был другом Хасбэнда и посещал вместе с ним драмкружок. В отчете указаны его слова о том, что Хасбэнд внес «выдающийся вклад в управление учреждением». Кроме того, в 2014 году он заявил через СМИ: «Если бы у меня были какие-либо подозрения о сексуализированном насилии или насилии любого рода, я бы принял меры. Если сотрудники знали о происходящем, я очень обеспокоен тем, что они допустили его продолжение». Сейчас он отказывается от общения с журналистами.
Маккейб говорит, что операция «Дирнесс» мало что ему дала. Более того, он считает, что во всем процессе было что-то унизительное. Несмотря на то, что ему сказали, что отправили копию отчета, она так и не пришла. «Они даже не удосужились отправить ее спецдоставкой. Они отправили ее вторым классом. В этом отчете содержатся невероятно личные подробности, и его вполне могли подбросить в дверь соседа». Он указывает на некоторые выражения, использованные Ашером в отчете. «Почему он все время называет нас молодыми людьми? Мы были не молодыми людьми, мы были мальчишками. Это ничем не отличается от любого другого расследования. По сути, полиция и Министерство юстиции расследуют сами себя. Нам всегда было нужно публичное расследование, и оно нам до сих пор нужно. В середине специального расследования они опубликовали заявление о том, что любой, кто был в районе, где находился центр содержания под стражей Медомсли в 70-х и 80-х годах, может прийти в местный центр искусств, чтобы поболтать и выпить чашечку чая. Вот такое это расследование». Он утверждает, что публичное расследование позволило бы жертвам задать любые вопросы через адвокатов, а виновные были бы вынуждены отвечать на перекрестном допросе. «В ходе публичного расследования коменданты ни за что не смогли бы заявить: «Я не знал, потому что мне никто из офицеров не сказал, и поэтому это они виноваты».
Маккейб горько смеется, когда ему говорят, что отчет Ашера может дать «некоторое закрытие» травмы. «Моя жена умерла 17 сентября 2016 года, и из-за Медомсли у меня до сих пор не было времени погоревать по ней. У меня три консультанта, которые просто пытаются помочь мне достичь той стадии, когда я смогу погоревать по жене». Он делает паузу и добавляет: «Один из моих консультантов спросил меня: «Как, по-твоему, выглядит закрытие, Джон?» Я ответил: «Это похоже на закрытие гроба».
Поддержать работу блога донатом можно по ссылке.
Больше на Сто растений, которые нас убили
Подпишитесь, чтобы получать последние записи по электронной почте.
Сто растений, которые нас убили 