Улыбающаяся убийца: «Моя мать отравила моего отца, и мне пришлось с этим жить»

Они были скорее как сестры, чем как мать и дочь, потому что разница в возрасте составляла всего 17 лет. Трейси Мосс обожала свою маму Лоррейн. «Для меня она была очень красива, с прямыми до плеч коричневыми волосами, очень похожими на мои», — вспоминает она.

А еще Трейси любила своего отца Джона, который с зачесанными назад черными волосами в рок-стиле напоминал ей хулигана, похожего на Элвиса Пресли. Трейси вспоминает семейные походы с палатками, поддразнивания в адрес Джона из-за его попыток скрыть лысину и детство в семье, которую она считала любящей. Пока все не изменилось.

Более пяти лет Лоррейн подмешивала яд в еду мужа. Детектив, который расследовал дело, описал это как «хладнокровные пытки». После смерти Джона Мосса в его организме было обнаружено в 80 раз большее, чем обычно, содержание мышьяка. По мере ухудшения состояния здоровья у мужчины развилась устойчивость к токсичному металлу, и за восемь недель до смерти он принял четыре огромные дозы.

Сегодня, 42 года спустя, Трейси Мосс рассказывает свою историю. Как она отдалилась от матери; как ей пришлось жить со слухами о том, что она виновна в смерти отца; как она годами не знала, что случилось с Джоном; как боролась за возвращение права собственности на его могилу против женщины, которая его убила.

Свадьба 17-летней Лорейн и 21-летнего Джона не была вынужденной, но очень близка к этому. Девушка была беременна. Они познакомились всего за несколько месяцев до этого в 1965 году на танцевальном вечере в стиле кантри, организованном пожарной бригадой Голден-Сквер. За четыре года брака у них родились две девочки и мальчик, семья купила деревянный дом на Аппер-Роуд, в районе Калифорния-Галли, Бендиго. Он работал на мясоперерабатывающем заводе Mayfair Hams & Bacon на линии по разделке свиных туш.

Джон был выносливым, пережил почти смертельную автокатастрофу и редко болел. Однако в ноябре 1978 года его состояние ухудшилось, у мужчины началась необъяснимая ночная потливость, появились спазмы в животе и диарея. После его смерти в январе 1984-го детективы по расследованию убийств спросили Лорейн, не было ли в доме мышьяка. Вдова ответила: «Здесь ничего подобного никогда не было». Но ее 17-летняя дочь Трейси помнила все иначе: «Да, мы купили его для папы много лет назад».

Позже полиция обнаружила банку арсената марки Lanes, купленную в 1978 году, примерно в то время, когда Мосс впервые сообщил о плохом самочувствии. После того как анализы исключили гастроэнтерит, лечащий врач обратился к медику на рабочем месте Джона, заподозрив лептоспироз — заболевание, встречающееся у ветеринаров, работников скотобоен и тех, кто имеет дело с домашними животными. Пациент был очевидным кандидатом на этот диагноз, и предполагалось, что он мог заразиться от забитых свиней.

Мужчина выздоровел, но снова впал в порочный круг плохого самочувствия, страдая от приступов усталости, головокружения и онемения пальцев рук и ног. В сентябре 1982 года он обратился к врачу после приступа рвоты. Результаты анализов были неубедительными, и через несколько недель Мосс выздоровел. Это было временно.

Такая закономерность сохранялась в течение двух лет. Казалось, мистеру Моссу становится лучше, но каждый рецидив делал его слабее. В своей книге Трейси приводит цитату дневниковой записи: «К середине апреля/мая [1983 года] мой отец стал заметно болеть, у него стали появляться приступы гриппоподобных и желудочно-кишечных симптомов. Загадочная болезнь, первоначально считавшаяся болезнью животных, возникшей на его рабочем месте при работе со свиньями и крупным рогатым скотом, ускользала от диагностики и теорий врачей». В итоге отца перевели в Мельбурн для специализированного лечения.

«Моя мама жила в больничном корпусе, примерно в 100 метрах от больницы Остина, — пишет Трейси. — Мама помогала ему почти во всем. Принимать душ, ходить в туалет, поднимала его каждый раз, когда нужно было сменить лежачее или сидячее положение. Он стал очень привередлив в еде, так как у него часто появлялись язвы во рту, боли в животе и тошнота».

Однако забота матери и больничный уход, казалось, не помогают, и дела Джона ухудшались.

«Мама постелила матрас в нашей гостиной, чтобы папа мог лежать, смотреть телевизор и быть со всей семьей. Ему больше не было удобно сидеть в наших креслах в гостиной. Он сменил ходунки на инвалидную коляску, а затем снова на ходунки, каждый раз заново учась двигать ногами и ходить. Он был полон решимости и мотивации победить эту ужасную, необъяснимую болезнь, от которой так сильно страдал», — вспоминает Трейси.

Выполняя роль заботливой жены, Лорейн возила супруга в инвалидном кресле в местный паб, чтобы он мог повидаться с друзьями.

В августе 1983 года врачи взяли образцы ногтей и волос пациента для анализа на отравление свинцом и мышьяком. В результате того,  что судья Верховного суда девять лет спустя назвал «грубой халатностью», результаты исследования были утеряны и дошли до врачей больницы Остина только 12 января 1984 года. Было уже слишком поздно, Джонни Мосс умер на следующий день. Ему было всего 40 лет.

Если бы анализы были проведены раньше, он, вероятно, выжил бы, поскольку смертельная доза была введена в его организм спустя несколько месяцев.

«Папу выписали из больницы незадолго до Рождества 1983 года, и следующие несколько недель мы провели вместе как семья, — пишет Трейси. — Состояние папы стабилизировалось, но оставались некоторые тревожные факторы. Он похудел, но выглядел отекшим из-за лекарств… Хотя я этого не осознавала, утром в среду, 11 января 1984 года, я в последний раз попрощалась с отцом. Я поцеловала обоих родителей и сказал им, что мы скоро увидимся».

В ту ночь она осталась у бабушки и дедушки, а 13 января Джон умер. Дело было передано в отдел по расследованию убийств.

«Детектив Джек [Джейкобс] из отдела по расследованию убийств в Мельбурне представился и представил своего коллегу, затем сел рядом со мной на диван и сказал: «В организме вашего отца было обнаружено высокое содержание мышьяка, и мы здесь, чтобы выяснить, как это произошло». Я никогда не забуду эти слова. Моей первой реакцией было полное недоверие и мысль о том, что это было безумное заявление», — пишет Трейси.

С самого начала полиция подозревала, что убийца — член семьи. Позже Трейси узнала, что некоторые родственники считали подозреваемой именно ее, называя девушку «такой же сумасшедшей, как и Лоррейн». Однако для следователей скоро стало ясно, что убийцей была мать. Они пришли к выводу, что она ненавидела своего мужа и изменяла ему. Они также установили, что его состояние улучшалось в больнице и ухудшалось под присмотром жены.

Трейси вспоминает, как изменилась ее мать после смерти Джона: она покрасила волосы в светлый цвет и стала пользоваться ярким макияжем: «Она сильно похудела и начала носить откровенную одежду, например, короткие юбки и майки. А друг папы, Бобби, вскоре стал «другом мамы». Вскоре он переехал к ней, а Трейси съехала. Мать и дочь, которые были так близки, отдалились друг от друга.

Когда они попытались возобновить общение, Трейси заподозрила, что ее мать пытается переписать историю. В своей книге она пишет: «Мама начала расспрашивать о прошлом. О показаниях полиции. О решениях, которые я принимала, будучи испуганной юной девушкой, оказавшейся в эпицентре чего-то гораздо большего, чем она сама. Эти вопросы были заданы не из любопытства или желания исцелиться, а скорее будто в ходе допроса».

В июле 1986 года Лорейн было предъявлено обвинение в убийстве, но дело было прекращено до суда. Расследование вынесло открытый приговор, оставив Трейси без ответов. Поскольку группы поддержки для жертв в то время не существовало, полицейский Джейкобс поддерживала связь с Трейси, и этот акт доброты она не забыла: «Детектив Джек время от времени связывался со мной. Его звонки всегда были добрыми, деликатными и неожиданными. Было что-то утешительное в том, чтобы слышать человека, который понимает суть дела».

Лорейн хранила тайну, которая пожирала ее душу. Полагая, что существует 15-летний срок давности, она выждала 16 лет, прежде чем выпустить демона на свободу. В апреле 2000 года женщина сказала своей второй дочери Коллин: «Думаю, я убила твоего отца, Кол».

Узнав о признании своей матери, Трейси позвонила человеку, который, как она знала, не забыл об этом деле, — Джеку Джейкобсу. Отставной детектив связался с отделом по расследованию убийств, и 17 января 2001 года, ровно через 17 лет после первого обыска ее дома на предмет наличия ядов и через 15 лет после того, как ей впервые предъявили обвинение в убийстве, Лорейн была арестована снова. На этот раз она была сломлена. «Просто заприте меня», — сказала Лорейн.

Признав ее виновной, суд приговорил отравительницу к тюремному заключению на срок не менее 18 лет.

«Она осужденная убийца, — пишет Трейси. — Она отняла жизнь у моего отца. Она причинила травму на всю жизнь своим собственным детям. Она разрушила наше чувство безопасности, направления и принадлежности. Она не раз меняла ход нашей жизни».

Наконец, Трейси получила ответы на свои вопросы, но ее борьба не закончилась. Ей предстояло узнать, что убийца ее отца завладела его могилой. Это был не единичный случай. Несколько громких дел об убийствах, в которых убийцы распоряжались могилами жертв, привели к тому, что правительство изменило закон, регулирующий подобные дела. Однако это случилось лишь в 2005 года, а до этого Трейси пришлось бороться с бюрократией. Кроме того, женщина была вынуждена написать приторно-сладкое письмо матери с просьбой отказаться от права распоряжаться могилой. Та наконец согласилась.

Поддержать работу блога донатом можно по ссылке.