Звезда фильмов «Римские каникулы» и «Завтрак у «Тиффани» знала войну и бедность, богатство и славу, любовь и предательство. При этом Одри Хепберн утверждала, что прожила «ужасно скучную» жизнь. В новой книге «Интимная Одри: Авторизованная биография» ее сын Шон Хепберн Феррер рисует совершенно иной портрет актрисы. Накануне выхода издания он побеседовал с журналисткой Памелой Хатчинсон.
Шон Хепберн Феррер говорит, что будучи ребенком кинозвезды, никогда не чувствовал себя таковым. Однако на самом деле он им и является. Его мать — Одри Хепберн, одна из самых известных персон золотого века Голливуда, обладательница премии «Оскар», кинозвезда и икона стиля. Сотни миллионов людей по всему миру знают ее по такой классике, как «Римские каникулы», «Забавная мордашка» и «Моя прекрасная леди». В этих фильмах Одри очаровывает зрителей своим смехом, танцами и изящным позированием в нарядах Givenchy.
Изображения Одри встречается повсеместно: на плакатах, репродукциях, в журналах, на сумках, брелоках, футболках, граффити и бог знает чем еще. Это невозможно контролировать, и семья актрисы давно превратила поиски ее портретов в своеобразную игру. «Наверное, я придумал эту шутку для своих детей, — говорит Шон. — Мы, кажется, ждали поезд или самолет, который задержался: «Три минуты, чтобы найти бабушку». И это стало традицией. Сейчас дети выросли, но они делают это сами. Я делаю это сам, отправляю снимок жене, и мы тихонько посмеиваемся».
В книге «Интимная Одри» Шон рассказывает собственную историю матери. Как он говорит, это «взгляд из-за кулис» жизни одной из самых известных женщин XX века. Меньше бальных платьев, больше семейных ужинов.
65-летний Шон, по его словам, провел «нормальное детство» в Швейцарии и Риме, очень далеко от Голливуда. «У нее были обычные приоритеты, — говорит он. — Она понимала, что жизнь коротка, непостоянна и хрупка, и нельзя хотеть семью, а потом, когда она появляется, не вложить в нее силы». Даже если эти силы известны тем, что облачены в вечернюю перчатку Givenchy и держат пакет с пончиками возле магазина Tiffany’s на Пятой авеню в Нью-Йорке на рассвете.
Одри снялась в большинстве своих знаменитых фильмов, включая тот самый «Завтрак у «Тиффани», еще до того, как Шону исполнилось 10 лет. В 14 он понял, что его мать была не просто актрисой, а исключительно знаменитой. Однажды парень достал принадлежавшую Одри коллекцию 16-миллиметровых копий ее фильмов и устроил на чердаке собственный частный кинофестиваль. У него был проектор Bell & Howell, простыня, прикрепленная к стене, колонка, стопка подушек и, как он вспоминает, романтический лунный свет, проникающий сквозь окно. «Какой чудесный способ открыть для себя кино!» — сказала Одри, заглянув на чердак, чтобы узнать мнение Шона о фильмах. Все, что ему нравилось, она скромно приписывала режиссерам или партнерам по съемкам.
Когда Одри умерла в 1993 году, ее похороны недалеко от семейного дома в нескольких милях от Женевы не оставили у Шона никаких сомнений в масштабах славы матери. «Наша маленькая деревня с 400 или 500 жителями разрослась до 25 000, — говорит он. — Это было похоже на рок-концерт: машины стояли, насколько хватало глаз, что-то вроде швейцарского аналога фестиваля Coachella».
Вскоре после этого он написал то, что называет «духовной биографией», — книгу «Одри Хепберн: Элегантная душа». «Все началось с письма детям, которых я надеялся когда-нибудь иметь, — говорит он. — В нем рассказывалось о том, какой она была внутри, каков был ее эмоциональный склад, ее философия». Но Шона давно просили написать что-то более полное, «книгу, которая завершит главу», и «Интимная Одри» стала первой полной биографией звезды. Он написал ее в соавторстве с бывшей военной корреспонденткой Венди Холден, что важно: «Жизнь моей матери начинается с войны и заканчивается войной».
С тех пор как Одри умерла, Шон занимается сохранением наследия матери, что подразумевает распределение средств на благотворительность, в основном через Детский фонд Одри Хепберн, а также постоянный контроль за ее образом, защиту его от корыстных посягательств и лицензирование. «Одри Хепберн — это как тот Ferrari, для управления которым нужно пройти курс вождения в выходные, прежде чем мы позволим вам его получить, — говорит он. — Потому что иначе вы разобьетесь, если не понимаете, как он работает».
Знаменитые портреты Одри, рекламные снимки для ее фильмов или фотосессии для журналов — это не случайные фотографии. «Она не стала бы фотографироваться просто так, — говорит Шон. — Она была королевой Instagram еще до того, как Instagram появился. Количество фотографий, которые она создала в то время, когда это включало проявку пленки, контактные листы, почту, утверждение, жирный маркер, ретушь, печать, пресс-кит, отправку по всему миру… Стоимость одной фотографии, вероятно, равна стоимости недорогого смартфона сегодня».
Немногие, как Шон, занимаются сохранением подобного наследия. Дети других звезд часто звонят ему после похорон, спрашивая совета, но отказываются от работы, которую это требует. «Они говорят: «О боже, неужели? Вы можете сделать это за меня?» Я отвечаю: «Я правда не могу». Он слишком сдержан, чтобы называть имена, но говорит, что некоторое время консультировал детей Хамфри Богарта. Сохранение наследия Хепберн — это работа на полный рабочий день, которую он сравнивает с организацией масштабной художественной выставки.
Однако Шон нашел время, чтобы завести семью, заключив в 2014 году брак с Карин, своей третьей женой. Они являются соавторами детской иллюстрированной книги «Мечты маленькой Одри» и имеют пятерых детей от предыдущих браков. Старшей дочери Шона, Эмме Хепберн Феррер, сейчас 31 год, она художница и работает представительницей ЮНИСЕФ.
У Шона были десятилетия, чтобы подумать о том, что сделало славу его матери такой долгой, и он разделяет звездную карьеру Одри на три категории. Во-первых, это свежесть и естественность ее появления. Ее голливудский прорыв произошел, когда она сыграла юную принцессу, которая веселится с героем Грегори Пека в романтической комедии «Римские каникулы» 1953 года.
Затем следует ее личный стиль — юношеский и шикарный модернизм середины века: балетки и брюки-капри, короткая стрижка и огромные солнцезащитные очки. Но были и особенно изысканные наряды, созданные для нее Юбером де Живанши, начиная с бального платья с открытыми плечами в фильме «Сабрина» 1954 года. Живанши и Хепберн были «как брат и сестра», говорит Шон. Французский дизайнер мог создать для Одри что-то прекрасное с тем утонченным силуэтом, который она любила, и она все равно находила какой-нибудь декор, который нужно было убрать.
Третий аспект — это гуманитарная работа Одри в качестве посла доброй воли ЮНИСЕФ в 1980-1990-х годах, миссии в Эфиопию, Венесуэлу и Вьетнам. «Она отдала свою жизнь за мечту об инклюзивном обществе», — говорит Шон.
Эти три грани личности Одри Хепберн, по словам сына, обеспечивают ей «стабильное наследие», которое передается новому поколению поклонников. «Моя мать становится своего рода Крысоловом, почти заменяет Джеймса Дина на дверце шкафа в комнате подростка».
Каждая глава книги «Интимная Одри» предваряется сценой, написанной в форме сценария. Шон говорит, что пишет фильм о матери, но его беспокоит, что структура ее жизни драматически неравномерна. Она говорила ему: «Моя жизнь была ужасно скучной», отказываясь писать собственные мемуары. «Интимная Одри» подтверждает утверждение о том, что ее жизнь началась и закончилась войной. Книга начинается с последней мучительной миссии в раздираемый конфликтом Сомали, где Одри была окружена голодающими детьми за четыре месяца до своей смерти в возрасте 63 лет от редкой формы рака. «Я начал видеть ее измученной и истощенной», — говорит Шон, но, как сказали врачи, болезнь развивалась со временем. Затем книга возвращается к детству Одри и ее личному опыту войны и голода.
Одри родилась в Бельгии в 1929 году в семье аристократки из Нидерландов, баронессы Эллы ван Химстра, и британского купца Джозефа Растона. Джозеф бросил семью в 1935-м, что стало для дочери огромной трагедией. Одри отправили учиться в Англию, где, как надеялись родственники, она сможет иногда с ним видеться. Когда началась Вторая мировая война, Элла отозвала дочь обратно в Нидерланды, полагая, что страна будет в безопасности. Она ошибалась.
Семья пережила бомбардировки и недоедание. Долгое время во время нацистской оккупации они питались сухой репой и хлебом из муки из луковиц тюльпанов. Одри была свидетельницей бесконечных актов насилия и видела, как евреев арестовывали и увозили в лагеря. Будучи подростком, она давала танцевальные представления, чтобы собрать средства для тех, кто скрывался, и передавала послания для Сопротивления. Ее знаменитая прямая осанка — результат не только уроков балета, которые она брала в детстве, но и осколка шрапнели, попавшего в шею во время воздушного налета и навсегда ограничившего ее движения.
Должно быть, для Одри было отвратительно осознавать, что до войны ее родители были ярыми сторонниками фашизма и даже фотографировались с Адольфом Гитлером. «Мне кажется, она никак не могла с этим смириться, — говорит Шон. — Я думаю, она приняла их такими, какие они были. Она взяла то, что могла, и поступила правильно».
После войны, хотя Одри знала, что никогда не осуществит свою мечту стать прима-балериной, она работала танцовщицей в Лондоне и начала получать небольшие роли в британских фильмах. Звездная слава пришла к ней рано. Во время одной из съемок в Монте-Карло писательница Колетт заметила ее на пляже и пригласила сыграть главную роль в сценической адаптации своей новеллы «Жижи» на Бродвее.
Сказочный момент в карьере Хепберн наступил, когда она получила роль в фильме «Римские каникулы». За первую работу в Голливуде она была удостоена премии «Оскар» в категории «Лучшая женская роль», а несколько дней спустя — премии «Тони» за лучшую главную женскую роль в постановке «Ундины». Звезда родилась в возрасте 24 лет.
Одри — одна из немногих людей, и еще меньшего количества женщин, добившихся заветного статуса EGOT, что означает получение премий «Эмми», «Грэмми», «Оскар» и «Тони». Она также была награждена Президентской медалью Свободы за благотворительную деятельность. Но больше всего ее помнят по кино, включая любимый фильм ее сына, мюзикл о мире моды «Забавная мордашка» 1957 года. В нем она танцевала с Фредом Астером, сыгравшим ее возлюбленного, несмотря на 29-летнюю разницу в возрасте. Конечно, у всех на слуху и «Завтрак у «Тиффани», Одри привнесла хрупкую уязвимость в неоднозначную роль, которая сначала предназначалась для Мэрилин Монро.
В фильме «Шарада» 1963 года, в котором Одри снималась вместе с Кэри Грантом, она излучает уверенность. В получившем «Оскар» мюзикле 1964 года «Моя прекрасная леди» ее вокальные партии были озвучены Марни Никсон, но очаровательный образ цветочницы, прошедшей путь от нищеты к богатству и оказавшейся в высшем обществе, принадлежит только ей. Шон говорит, что фильм «на самом деле история моей матери, потому что она происходила из дворянской семьи и имела определенное образование, но после войны осталась ни с чем и смогла подняться сама».
Были и более сложные или нестандартные роли. Например, «История монахини» 1959 года основана на душераздирающих мемуарах медсестры Мари Луизы Хабетс, и «Детский час» 1961 года, в котором Одри Хепберн и Ширли Маклейн играют школьных учительниц, обвиненных одним из своих учеников в тайных любовных отношениях. А еще был фильм «Двое в дороге» 1967 года — острый и нелинейный взгляд на разваливающиеся отношения, в котором Одри красноречиво ругается и ненадолго появляется обнаженной.
У нее был широкий актерский диапазон. Шон объясняет ее триумфы неуловимой «европейской утонченностью и чувственностью», которые она привнесла в Голливуд. В книге он подчеркивает, что большинство творческих соратников Одри были европейцами. «Она европейка, и она решила не жить в Голливуде, — говорит сын, — потому что понимала, как важно оставаться в контакте с повседневной жизнью. Откуда черпать вдохновение, если ты не общаешься с простыми людьми?»
Действительно, в конце 1960-х Одри оставила киноиндустрию, чтобы сосредоточиться на семье. Шон, ее старший сын, родился в 1960 году в первом браке с писателем и продюсером Мелом Феррером, а Лука— в 1970-м во втором браке с итальянским психиатром Андреа Дотти. В книге «Интимная Одри» Шон откровенно говорит о недостатках мужчин в жизни актрисы, он пишет, что «из всех ее романтических отношений отношения с отцом были самыми ценными, но и самыми сложными». Дотти был «ее самым приятным партнером, хотя и совершенно ненадежным», а ее партнером в более позднем возрасте стал голландский актер Роберт Вольдерс, «очаровательный, но бесхарактерный». Отец Шона называл его «открывателем дверей» или «Робертом от стены до стены», как ковер.
Однако во время написания книги Шон мучился над некоторыми деталями, например, речь идет об измене Дотти: «Я действительно заламывал руки и много обсуждал это с Венди, стоит ли мне об этом говорить или нет. С одной стороны, я чувствую, что предаю человека, который никогда бы об этом не заговорил, а с другой — я на стороне женщин». В книге Шон вспоминает, как застал свою мать без сознания в постели с пустой бутылкой снотворного рядом, крах ее второго брака был для нее невыносим. Однако он добавляет: «Поверьте, если Одри Хепберн может пережить измену, то ее может пережить кто угодно».
Шону очень хочется, чтобы люди поняли, что его мать была не только героиней фильмов и бесконечно повторяющимися образами в сувенирных магазинах и фойе кинотеатров. «Наследие, превращающееся в легенду, обладает возвышенным качеством, которое постоянно тебя взращивает. Ты становишься как воздушный шар, — говорит он. — Я пытаюсь вернуть ее на землю. Я никогда не смогу разрушить ее творчество, элегантность, гуманитарную деятельность. Это останется навсегда. Думаю, важно придать глубину воспоминаниям, потому что это означает, что можно добиться определенного успеха и при этом остаться настоящим человеком. Она была обычным, реальным человеком. Вот почему я это сделал».
Поделитесь этим постом! Поддержать работу блога донатом можно по ссылке.
Больше на Сто растений, которые нас убили
Подпишитесь, чтобы получать последние записи по электронной почте.
