Смерть матери, яд колхицин, скандал с плагиатом и жажда мести: шокирующая история Отто

После смерти матери Отто получил возможность убедиться, что эксперты-криминалисты поступили с ним несправедливо. Один из них и вовсе оказался мошенником, но вся правда оказалась еще более странной. О том, как это было и чем закончилось, рассказал миланский репортер Алессио Перроне.

Тихим, теплым вечером в июне 2020 года Дориа, пожилая мать Отто, угасала в своей мюнхенской квартире. Она лежала с закрытыми глазами, и ее бледное лицо, обрамленное седыми волосами, было спокойным.

Ее сын в медицинской маске, перчатках и стерильном фартуке дремал в кресле рядом с ней. Отто, которого иногда называют Райнером, а фамилия которого из-за строгих немецких законов о неприкосновенности частной жизни известна публично только как «З.», был врачом. Он много лет ухаживал за матерью, с тех пор как она перенесла инсульт и переехала к нему. Мужчина подробно описал события той ночи. Он проснулся от звука прерывистого дыхания и попытался посадить мать в постели. Ее глаза были закрыты, а губы сжаты. Она перестала дышать. Отто потянулся за телефоном, чтобы позвонить за помощью, но тут Дориа открыла глаза и посмотрела ему в глаза. Она улыбнулась, сделала последний глубокий вдох, снова закрыла глаза и замерла.

Отто опустился в кресло. Как врач, он много раз видел смерть, но смерть собственной матери повергла его в шок. Он словно застыл на месте, наблюдая, как окна блестят в угасающем свете. Ему было 66 лет, брат и отец умерли много лет назад. У него не было друзей. Он отдавал все свое время, энергию и внимание заботе о матери, и теперь, когда эта задача внезапно завершилась, ему не к кому было обратиться. Он скорбел в одиночестве, совершая импровизированный ритуал. Он зажег свечи и поставил их на металлические тарелки по четырем углам ее кровати. Он сел рядом и подумал о ее душе.

После завершения обряда Отто взял трубку и позвонил в похоронное бюро. Он знал процедуру: как врач он мог засвидетельствовать смерть своей матери. Повесив трубку, Отто стал ждать. Это был последний спокойный момент, который он переживал в течение многих месяцев.

После того как он позвонил в похоронное бюро, Отто всю ночь и до следующего дня ждал рядом с матерью, пока не услышал стук в дверь. Он с удивлением обнаружил, что в коридоре находились не врачи, а двое полицейских. На них были бронежилеты и оружие. Он пригласил их войти, и они осмотрели комнаты. Он проводил их в спальню матери и последовал за ними, но полицейские остановили его и попросили сесть.

Пока они осматривали тело его матери, Отто сидел в своем кабинете. Прошло 45 минут, и затем он услышал, как кто-то вошел в квартиру без стука. Подошла высокая, элегантная женщина, представилась судмедэксперткой из Мюнхенского института судебной медицины и направилась в спальню.

Отто знал, что судмедэксперт в отличие от врача или медсестры направляется только на места подозрительных смертей. Он последовал за ней в спальню, где она начала осматривать тело его матери. Отто было нелегко вывести из себя, но то, как судмедэкспертка обращалась с Дорией, сбило его с толку. Он счел ее элегантный наряд непрофессиональным, учитывая обстоятельства, а ее манеру общения – неуместной. Он старался оставаться вежливым и отзывчивым. Пока она занималась своей работой, он рассказывал о своих воспоминаниях о последних часах жизни матери и о ее долгой болезни, которую он тщательно документировал на протяжении многих лет. Отто сообщил судмедэкспертке, что он врач, но ему показалось, что она не заинтересована. Она повернулась к полицейским и без объяснений сказала им, что это дело правоохранительных органов, после чего покинула квартиру. Отто недоумевал, почему никто не слушает его, скорбящего сына и врача.

Затем прибыло больше вооруженных полицейских, которые обыскали комнаты. Комиссар подошел к Отто и велел ему собрать вещи, поскольку им необходимо беспрепятственно продолжать работу. Измученный недосыпанием и горем, Отто был выведен на улицу и получил приказ не возвращаться. Он бродил по широким, освещенным фонарями улицам Мюнхена. Когда стемнело, Отто почувствовал, что «больше не понимает мир».

Он заселился в отель, но сидеть в номере оказалось невыносимо. Позже той ночью он вернулся в свою квартиру и обнаружил, что дверь заклеена полицейской лентой. Он отчаянно хотел проведать свою мать и подумал, что она, возможно, все еще внутри. Он сломал полицейскую печать и вошел в темные комнаты, которые представляли собой хаос, словно их перевернули грабители, прежде чем скрыться. Он вошел в спальню. Его матери там не было.

Отто вернулся в отель, но так и не смог уснуть. Около двух часов ночи он во второй раз вернулся в свою квартиру и на этот раз обнаружил там нескольких полицейских. Они заметили его и посадили в полицейскую машину. Его отвезли в Институт судебной медицины, где врачи взяли у него образцы: волосы, мочу и кровь. После этого Отто снова отвезли в полицейский участок, где он оказался один в крошечной камере без окон, где были только матрас, унитаз из нержавеющей стали и решетки на двери.

На следующее утро двое полицейских допросили его. Как он ухаживал за Дорией? Почему он так тщательно документировал ее состояние? Делал ли он своей матери инъекцию концентрированного физиологического раствора? Только тогда Отто понял: полиция считала, что он убил свою мать.

После двух, а возможно, и трех ночей в тюрьме (его воспоминания об этом времени смутные) Отто был освобожден и ему разрешили вернуться в свою квартиру. Хотя он и почувствовал облегчение дома, он все еще не понимал, почему находится под подозрением. Ему еще не было предъявлено никаких официальных обвинений. Отто написал главе Института судебной медицины, профессору Матиасу Граву, с вопросом, обнаружила ли его команда что-нибудь подозрительное при осмотре тела Дории. Стремясь доказать свою невиновность, Отто предложил отправить Граву все свои ежедневные записи о состоянии здоровья матери. Он даже смело предложил вместе написать статью о причине ее смерти.

Грав так и не ответил на электронные письма Отто, и тот впал в уныние. Он начал винить себя в смерти матери. Совершил ли он ошибку? Упустил ли из виду какую-то важную деталь? Был ли какой-то способ спасти ее? По его словам, за эти годы он водил ее к 19 разным специалистам, чтобы обеспечить ей наилучший уход. Он следил за тем, чтобы она занималась спортом и проводила время на свежем воздухе каждый день. Он старался изо всех сил, не так ли?

Дориа была для него всем миром. До пандемии он каждый вечер водил ее в центр города, где она пользовалась большой популярностью у уличных музыкантов благодаря своим щедрым чаевым. В молодости Дориа была заядлой путешественницей, и Отто взял ее в инвалидном кресле в последний отпуск в Италию. Теперь ее не стало. Отчаяние росло, он не мог больше есть и спать.

В январе 2021 года власти прекратили расследование смерти его матери, и Отто был оправдан. Но он все еще не мог смириться с ее смертью. Он обратился в психиатрическую клинику, надеясь успокоить свой разум. Благодаря терапии и физическим упражнениям Отто постепенно восстановил силы. Тем временем он получил копию результатов токсикологического заключения исследования тела матери, подписанную Гравом и двумя специалистами его института. Однако он был слишком дезориентирован, чтобы внимательно изучить документ. До этого прошли месяцы.

Обладая двумя докторскими степенями и многолетним опытом работы в медицине и химии, Отто знал, как интерпретировать лабораторные отчеты. Ему показалось, что что-то здесь не так. Данные были выделены выборочно, другие детали, как ему казалось, были замолчены. Токсикологический отчет обнаруживал в крови женщины химическое соединение, обычно связанное с воздействием холода. В его голову закралась невозможная и невыразимая мысль: могла ли его мать каким-то образом оставаться в живых, когда ее забрали и поместили в морозильную камеру морга? Могла ли она на самом деле умереть в Институте судебной медицины под наблюдением коронера? И если да, то как? В отчете также упоминались необычные следы колхицина – ядовитого вещества, содержащегося в осеннем крокусе.

Отто начал изучать Институт судебной медицины. Он начал с его директора, профессора Маттиаса Грава, и обнаружил, что десятилетиями ранее, когда тот был аспирантом в Гамбургском университете, он написал диссертацию о природном яде, содержащемся в цветке осеннего крокуса, – колхицине. Том самом яде, который был обнаружен в крови Дории. У Отто родилась мрачная теория: а что если институт пытался подставить его, чтобы скрыть тот факт, что они на самом деле убили его мать?

Он не стал обращаться в полицию, которая должна тесно сотрудничать с главой Института судебной медицины. Он решил взять дело в свои руки. Надеясь провести собственные экспертизы, Отто снова написал в институт с просьбой предоставить доступ к останкам своей матери. И снова его письмо осталось без ответа. В своей квартире, склонившись над компьютером, Отто углубился в изучение дела Грава, ища доказательства халатности или преступности в документах человека, проводившего вскрытие его матери. Он прочесывал научную литературу, чтобы изучить колхицин – яд, в котором Грав был экспертом.

К середине февраля 2022 года на столе у ​​Отто лежала книга, датированная 1982 годом. Она называлась «Колхицин: 100 лет исследований». Одна из глав – описание экспериментов, результатов, таблиц и заключение – была почти идентична диссертации Грава, опубликованной пять лет спустя. Отто был убежден, что у него в руках есть доказательства, необходимые для того, чтобы разоблачить Грава.

В конце февраля 2022 года Штефан Вебер сидел в своем офисе на окраине Зальцбурга, когда получил интригующее электронное письмо. В сообщении утверждалось, что Грав, глава Института судебной медицины Мюнхенского университета и один из самых уважаемых судебных экспертов в Германии, сплагиатил докторскую диссертацию.

Именно ради таких посланий жил Вебер. 56-летний, с детским лицом, широкоплечий, энергичный и неустанно серьезный, Вебер – самый опасный в немецкоязычном мире охотник за плагиатом. Ранее его расследования были направлены против бывшей министерки труда и семьи Австрии Кристины Ашбахер, которая ушла в отставку после того, как Вебер заявил, что ее магистерская диссертация демонстрирует «невиданные ранее глубины тарабарщины, бессмыслицы и плагиата». Он также выступил против немецкой политикессы Анналены Бербок, чья некогда многообещающая попытка занять пост канцлера была сорвана после того, как Вебер провел расследование в отношении ее книги. Газета «Нью-Йорк Таймс» назвала его «бесспорным ужасом для ученых, политиков и знаменитостей».

Вебер не стремится понравиться окружающим. Бывший профессор коммуникаций, он восемь раз в восьми университетах не смог получить постоянную должность. Коллеги по академическому сообществу часто находили его резким и негибким. Его ненавидели из-за его настойчивого стремления к высоким стандартам.

Вебер одевается в черное и ведет свои дела с крайней скрупулезностью. Опасаясь диабета, он постится в течение длительных периодов. Он проводит дни почти в полном одиночестве, перемещаясь между своим офисом, библиотекой и копировальным центром. Каждый месяц он получает множество запросов на расследования в основном от юридических фирм и частных лиц, которые хотят, чтобы он проверил кандидата, конкурента или коллегу. Вебер берет за свою работу до 350 евро в час. Он часто критикует как общественных деятелей, так и малоизвестных ученых в своем блоге, где обрушивается с критикой на «идеологию Вокистана» и даже писал: «Правоэкстремистское превосходство следует понимать как почетное звание!» В свободное время он пишет возвышенные книги по философии и теории вроде «Язык, человечество, Вселенная».

В электронном письме Отто З. утверждал, что вся карьера Грава была «построена на обмане». Судя по описанию, книга о колхицине была бы легким источником для кражи, так как была опубликована в Восточной Германии в разгар холодной войны, а это означало, что она скорее всего не была известна западным ученым, когда Грав опубликовал свою диссертацию. Кроме того, на языке охотников за плагиатом это была «серая литература»: неформальный материал, не прошедший рецензирование и, следовательно, находящийся вне досягаемости цифровых исследовательских платформ. Без этой наводки Веберу было бы невозможно обнаружить существование книги.

Вебер взялся за дело и с помощью ассистента приступил к исследованию книги. Архив восточногерманского издательства был утерян после воссоединения Германии, и книга никогда не упоминалась в других источниках. Вебер отправился на поиски бумажного экземпляра. В библиотеке пожилая архивариуска сказала ему, что у них ее нет. После проверки баз данных она сообщила, что ее нет и в других библиотеках мира. Однако она нашла единственный экземпляр на eBay за 220 долларов, и вскоре Вебер держал книгу в руках – ярко-красный твердый переплет. Когда Вебер сел читать, он обнаружил, что книга рассказывает невероятную историю.

Это была запись академического симпозиума, состоявшегося в 1981 году в больнице небольшого румынского города Тыргу-Нямц. На симпозиуме присутствовали видные эксперты по колхицину – биологи, фармацевты, зоологи, – которые собрались, чтобы представить свои работы. Их лекции и беседы были собраны в главы, которые описывали историю их узкоспециализированной области исследований. По крайней мере, с первого века известно, что осенний крокус токсичен. С шестого века токсин, вызывающий это явление, колхицин, использовался для лечения подагры. На протяжении XX века были открыты новые способы применения колхицина. Например, его способность разрушать микротрубочки помогает ученым изучать деление клеток, механизмы заболеваний и токсичность лекарственных препаратов.

Однако удивительнее любых открытий, представленных на симпозиуме, был список гостей. Эксперты приехали с обеих сторон железного занавеса. Здесь присутствовали как минимум двое американцев: зоолог Джон Джулиус Биселе и исследователь ожирения Жюль Хирш. Рисковали ли эти западные люди своей репутацией, карьерой и, возможно, свободой, принимая участие в симпозиуме?

Возможно, все объясняет персона хозяйки симпозиума. Ею была Елена Чаушеску, эксцентричная и безжалостная жена Николае Чаушеску, тогдашнего диктатора Румынии. Странный поворот расследованию Вебера добавляло то, что сама Чаушеску была мошенницей. Несмотря на то, что она закончила только начальную школу, она считала, что «родилась великим химиком», и вынудила Бухарестский политехнический институт присвоить ей докторскую степень по химии. На протяжении всего правления своего мужа она заставляла румынских химиков работать под ее именем. Неужели она каким-то образом шантажировала западных ученых, заставляя посетить ее конференцию? Или же они могли быть шпионами, посланными ЦРУ для сбора разведывательной информации?

Когда в 1989 году рухнул поддерживаемый Советским Союзом режим Румынии, Елена Чаушеску вместе со своим мужем была расстреляна. Исследования Вебера не выявили других упоминаний о ее новаторской конференции. К 2022 году большинство ее участников скончались. Казалось, конференции суждено было остаться лишь сноской в ​​истории науки. Но, внимательно изучая страницы книги, Вебер вскоре убедился, что один человек не упустил эту книгу из виду. И это был Матиас Грав.

После сопоставления книги и диссертации Грава, Вебер и его помощник пришли к выводу, что почти 80% работы Грава не являются оригинальными. Две центральные главы диссертации и многие целые разделы были дословными копиями, с полным воспроизведением изображений и таблиц.

6 июня 2022 года Вебер наконец-то представил свой отчет. В 70-страничном документе, который он разослал нескольким СМИ, он утверждал, что Грав намеренно занимался плагиатом с целью обмана. «Это дело попахивает серьезными научными нарушениями, – заявил Вебер в своем блоге. – У главы Института судебной медицины… очевидно, в подвале лежит труп».

Грав находился в отпуске на севере Норвегии, когда до него дошли известия. 20 июня 2022 года репортер из расследовательского издания Der Spiegel связался с Институтом судебной медицины Мюнхенского университета, предложив Граву прокомментировать обвинения в плагиате. 66-летний Грав был озадачен этим звонком. Он объяснил, что уехал в отпуск и оставил свой ноутбук в Мюнхене, примерно в 2400 километрах от места отдыха. Без него он не смог бы ответить на многочисленные обвинения, которые, в любом случае, были безосновательными. Вскоре после этого юридический отдел Мюнхенского университета связался с Гравом и сообщил, что они не могут оказать ему поддержку или представлять его интересы, поскольку должны сохранять беспристрастность до окончания расследования.

Издание Der Spiegel первым сообщило об этой истории 1 июля 2022 года в статье «Серьезные обвинения в плагиате в адрес судебно-медицинского эксперта из Мюнхена». Мюнхенская газета Süddeutsche Zeitung процитировала Вебера, который заявил, что Грава следует отстранить от должности на время расследования обвинений. Затем таблоид Bild сообщил, что несколько юристов призывают к пересмотру всех отчетов института, опубликованных под руководством Грава, а их были тысячи. Кроме того, говорилось о повторном рассмотрении дел, что потенциально могло вызвать «землетрясение в мюнхенской судебной системе».

Раздавались призывы к отставке Грава. Его подчиненные в институте начали строить предположения о его преемнике. Правительство Германии потребовало от него уйти с поста вице-президента Общества судебной медицины. Наконец, альма-матер Грава, Гамбургский университет, начал расследование. Если бы расследование подтвердило доклад Вебера, докторская степень была бы аннулирована, Грав лишился бы должности, поста и пенсии.

Пока Вебер ждал результатов гамбургского расследования, в конце августа он с удивлением прочитал продолжение статьи в Bild. Не предупредив Вебера, Отто дал газете интервью, в котором утверждал, что Грав украл золотой зуб у его матери во время вскрытия. В статье Отто также утверждал, что Дориа была еврейкой, пережившей Холокост, что сразу же вызвало параллель между кражей золотого зуба и нацистскими концлагерями. Вебер придерживался политики никогда не расследовать мотивы своих клиентов. Его интересовала только правда, а не слухи или мелкие обиды. Но, прочитав статью, он начал задаваться вопросом, не выходит ли интерес Отто к Граву за рамки академической честности.

Спустя три месяца комиссия омбудсмена Гамбургского университета завершила внутреннее расследование. Недоброжелатели Грава ожидали, что его позор будет полным. Но история приняла новый, неожиданный оборот. Университетская группа не согласилась с выводами доклада Вебера, обвиняющего Грава в плагиате. Более того, они указали на совершенно другое направление. По мнению университета, подделкой была не диссертация Грава. Комиссия изучила книгу о колхицине, которую, как утверждалось, Грав скопировал для своей диссертации. И, по их экспертному мнению, именно она была подделкой.

Вебер был ошеломлен. Он начал изучать утверждения университетского расследования. Во-первых, в нем говорилось, что адрес издателя, указанный на странице с авторскими правами, не соответствует никакому реальному местоположению в бывшей Германской Демократической Республике. Во-вторых, один технический термин был неуклюже переведен на английский язык. И в-третьих, в тексте цитировался источник 1983 года, что было невозможно для книги, напечатанной в 1982-м и основанной на конференции 1981-го.

Эти доказательства показались Веберу неубедительными. Все это могло быть результатом небрежной издательской деятельности социалистической эпохи, а не доказательством подделки. И зачем кому-либо понадобилось бы прилагать такие усилия, чтобы подорвать репутацию Грава, создав полностью фальшивую книгу с такой замысловатой предысторией?

Тем не менее, Вебер чувствовал, что его способности как следователя были поставлены под сомнение, и он решил опровергнуть обвинения. Он начал с того, что связался с Отто, который сначала прислал ему сканированную PDF-версию «красной книги», прежде чем библиотекарь Вебера нашел печатный экземпляр в продаже на eBay. Он спросил, где именно Отто нашел книгу, и тот объяснил, что видел упоминание о ней в патенте, а затем случайно наткнулся на экземпляр на сербском блошином рынке. Вебер спросил, на каком блошином рынке и о каком патенте речь.

Отто, который ранее всегда был готов помочь Веберу, стал уклоняться от ответа, а затем разозлился. Не отвечая на вопросы, он настаивал на том, что Гамбургский университет провел фиктивное расследование, призванное оправдать имя Грава. Затем, перейдя к конспирологическим теориям, он завалил почтовый ящик Вебера сотнями страниц документов, описывающих смерть его матери и его доводы в пользу того, что Грав ненадлежащим образом обращался с ее останками.

Вебер попытался разобраться в поведении Отто и неожиданных поворотах истории. В своем блоге он писал: «Если это подделка, то все это так же маловероятно, как если бы исследователи завтра узнали, что Земля плоская». Вебер видел только два варианта: либо академическая элита сговорилась защитить Грава, проведя некачественное расследование, либо Отто подделал книгу с намерением использовать Вебера в качестве пешки в шокирующе сложной схеме саботажа. Он заявил, что если подтвердится последнее, то навсегда откажется от борьбы с плагиатом.

Вебер освободил свой график и переключил все внимание на книгу. Он просмотрел старые телефонные справочники ГДР в поисках имени переводчика, но, похоже, в то время в Восточном Берлине не жил человек с таким именем. Вебер отнес книгу к антиквару, который заявил, что тканевая закладка необычна для восточногерманского книгоиздания той эпохи. Графический дизайнер сообщил ему, что основной шрифт книги – Scotch Modern – был выпущен только в 2008 году. Наконец, Вебер разыскал фотографа, ответственного за ключевое фото осеннего крокуса, который сказал ему, что загрузил снимок на Wikimedia Commons в 2005 году.

Вебер понял, что его обманули. Он публично извинился и отозвал свои обвинения в адрес Грава, назвав это дело «катастрофой для исследований плагиата». Затем в новом посте под названием «Хронология неудачной клеветнической кампании» он попытался задокументировать процесс создания книги.

Грав был совершенно уверен, что не скопировал свою докторскую диссертацию, но обвинения были для него очень тревожными: «Одно было ясно, охотники за плагиатом были наняты кем-то, но вопрос был в том, кем и зачем?» Он потратил месяцы, пытаясь успокоить людей в своем окружении, убеждая их, что не сделал ничего плохого. Когда он получил PDF-файл книги, которую якобы скопировал, Грав был поражен тем, сколько вопиющих ошибок в ней содержалось и как много людей их проигнорировали.

В это время Отто инициировал ряд гражданских исков против Грава, обвинив его в нарушении авторских прав. В августе 2022 года Грав прочитал интервью с Отто в газете Bild, в котором Отто также обвинил его в краже золотого зуба у своей покойной матери. Именно тогда он понял, что скорбящий сын стоял за заговором с целью разрушить его карьеру. Грав подал заявление в полицию против Отто, потребовав проведения полицейского расследования всего дела.

8 ноября 2022 года полиция ворвалась в квартиру Отто. Сотрудники обнаружили обширную литературу о колхицине и несколько научных статей Грава. Они изъяли переписку и носители данных, содержащие разрозненные документы, в которых имя «Грав» встречалось более 28 000 раз. На ноутбуке Отто были папки с названиями «Грав» и «Диссертация», а также изображения цветка крокуса. Следователи также обнаружили переписку с пакистанским гострайтером и контракт с сербской типографией. По-видимому, из этих разрозненных элементов Отто тщательно собрал «красную книгу».

По мере того как следователи изучали записи Отто, вырисовывалась картина его прошлого, последних дней его матери и его странного, навязчивого стремления к мести. Хотя он лгал практически обо всем остальном, Отто на самом деле был врачом, хотя и с неоднозначной клинической историей. После работы в США, Швейцарии и Германии он обосновался в Великобритании, но опасения, высказанные фармацевтом по поводу «странных» выписанных им рецептов, побудили к проверке со стороны Ламбетского первичного звена здравоохранения и расследованию со стороны Генерального медицинского совета. В 2010 году ему было запрещено заниматься медицинской практикой в ​​Великобритании, но к тому времени он уже вернулся в Мюнхен, чтобы сосредоточиться только на одном пациенте – своей матери.

Отто считал, что движение – ключ к улучшению здоровья Дории. Он настаивал, чтобы она ходила пешком каждый день, даже когда она так уставала, что едва могла встать с постели. Он выводил ее на улицу и наблюдал, как она, хромая, идет по тротуару. Он говорил, что будет оставлять отметки на зданиях, чтобы отслеживать ее продвижение, и отводил мать к ее любимой скамейке в парке. «Ну же, мама! – подбадривал он. – Еще три метра!» В течение многих лет он наблюдал за ней днем ​​и ночью, отмечая признаки улучшения или ухудшения состояния. Каждый день он проверял ее мочу и взвешивал кал, чтобы убедиться, что она получает достаточное питание.

После смерти Дории Отто позвонил в похоронное бюро и попросил забрать тело как можно позже, через 36 часов после смерти. Когда компания запросила свидетельство о смерти, Отто выписал его сам, указав «трупное окоченение» как признак смерти. Именно тогда у похоронного бюро возникли подозрения, и они сообщили в полицию, которая направила патрульную машину и судмедэксперта.

Когда прибыла коронерка, ее подозрения вызвали также странное поведение Отто и его желание поделиться многочисленными записями о здоровье матери. «Крайне странное поведение сына; сомнительное медицинское лечение; крайне плохие условия ухода», – отметила она в своем отчете. Указав на «признаки неестественной смерти», она распорядилась провести вскрытие. Преобладающая версия экспертов заключалась в том, что Отто случайно убил мать передозировкой инсулина, а затем скрыл свою ошибку, сделав ей инъекцию глюкозы для стабилизации жизненных показателей.

Через несколько недель после того, как судмедэкспертка написала отчет, Отто подал на нее в суд, в том числе за нарушения в выставлении счетов, но его иск был отклонен. Полиция начала расследование в отношении Отто по факту непредумышленного убийства в связи со смертью его матери, но прекратила дело после вскрытия. Грав не проводил вскрытие сам. Его имя было указано в отчете лишь как имя директора института. В отчете не было найдено убедительных доказательств того, что смерть Дории была неестественной.

В течение тех долгих, полных неопределенности месяцев Отто мучили попытки найти тело матери и выяснить точную причину смерти, задаваясь вопросом, не была ли это ошибка, допущенная им самим. Он написал Матиасу Граву, предложив им совместно написать статью об обстоятельствах, приведших к смерти Дории, и рекомендовал провести гистологическое исследование мозга, которое он позже описал в суде как «круговой разрез мясницким ножом, затем снятие кожи и распиливание пилой».

Грав заявил, что никогда не получал письма, но если бы получил, то не ответил бы Отто по той же причине, по которой Отто ничего не знал об экспертизе тела своей матери. Продолжающееся уголовное расследование запрещало любые контакты с подозреваемым. Похоже, Отто стал одержим Гравом, хранителем останков своей матери, и его одержимость постепенно переросла в убеждение, что тот скрывает нечто зловещее.

Не имея доступа к Граву, Отто стремился узнать о нем все, что мог, и найти фатальную ошибку. Он сосредоточил свое внимание на диссертации о яде колхицине, надеясь подорвать основы всей карьеры доктора. Он развернул против него череду странных судебных разбирательств, утверждая, что Грав не смог распознать несоответствия в уровнях колхицина в крови его матери, и обвиняя его в использовании «плоти еврейки госпожи З.» для экспериментов.

1 марта 2024 года мюнхенская прокуратура завершила расследование и предъявила Отто обвинения в подделке документов, нарушении авторских прав, а также многочисленных случаях клеветы и мошенничества. Судебное разбирательство началось в начале 2025 года. Обвинение утверждало, что Отто пытался «полностью уничтожить средства к существованию» Грава, заказав создание книги, выдумав конференцию 1981 года, на итогах которой она была основана, и выставив книгу на eBay, чтобы обманом заставить Стефана Вебера осуществить свой план.

Радиоуглеродный анализ подтвердил эти утверждения: бумага, на которой была напечатана книга, была произведена не ранее 2015 года. Когда оказалось, что скандал не стоит Граву работы, обвинение заявило, что Отто подсунул прессе обвинение в похищении золотого зуба. В ходе судебного процесса Отто неоднократно заявлял, что его мать пережила Холокост. Журналисты еженедельного журнала Die Zeit, опубликовавшего обширную статью по этому делу, связались с основными организациями, занимающимися документированием переживших Холокост, и пришли к выводу, что ее имя не фигурирует в архивах.

6 марта 2025 года Отто был приговорен к двум с половиной годам тюремного заключения. Суд сослался на его «почти беспрецедентную преступную активность». Отто обжаловал решение суда. После вынесения обвинительного приговора ему предложили условный срок при условии признания вины, но он настаивал на своей невиновности, утверждая, что он и его мать стали жертвами череды бюрократических ошибок, а затем и заговора с целью их сокрытия. Наконец, в июле 2026 года он признался в заказе книги и согласился выплатить 210 000 евро в качестве компенсации Граву. Он получил два года условного срока.

Грав остался доволен результатом и надеется на мирную и спокойную жизнь. Однако он все еще пытается осмыслить это дело, которое отняло у него последние несколько лет жизни. Он по-прежнему озадачен мотивами Отто и сожалеет, что тот так и не объяснил ситуацию и не принес извинений.

Грав также жалуется, что «некоторые СМИ не проявили интереса к расследованию обвинений и опубликовали статьи, не дав мне возможности ответить». Кроме того, он подчеркивает, что журналисты обязаны были проверить гипотезы перед публикацией, а «охотники за плагиатом даже не проверили, является ли источник вообще подлинным». Кстати, несмотря на свою клятву, Стефан Вебер не прекратил заниматься поиском плагиата, но зарекся работать с «серой литературой».

На суде были подняты вопросы о психическом здоровье Отто, но он отказался пройти психиатрическую экспертизу. По мнению экспертов, вызванных судом, тщательность, с которой он совершил подделку, по-видимому, исключает полный психотический срыв или шизофренический эпизод. Однако мужчина мог испытывать временные бредовые состояния, вызванные горем.

Отто отвергает обвинения в психическом заболевании как попытки дискредитировать его. Он рассказал, что купил дом в Сербии, чтобы превратить его в мемориал, посвященный его матери. С медленной и благоговейной точностью он пытается восстановить всю жизнь Дории. В мемориальной выставке он собирается показать, что она пережила Холокост. Он хочет подробно рассказать о подлинной последовательности событий, приведших к ее смерти.

Поддержите меня переводом с карты по ссылке или QR-коду.

Поддержите меня донатом на Boosty.

Там же можно подписаться на ежемесячную поддержку.

Поделитесь этим постом!