Создатель «Хэллоуина» Джон Карпентер: «Я был зависим от кино, и мне понадобилась реабилитация»

В 78 лет король фильмов ужасов и научной фантастики по-прежнему полон сил и бунтарства. В новом интервью Джон Карпентер рассуждает о творчестве, компромиссах и о том, как сам пристрастился к кино. В преддверии выхода нового музыкального альбома и первого графического романа режиссера с ним встретился репортер Стив Роуз, чтобы узнать, чего всем нам ждать.

В 2024 году Джону Карпентеру приснился сон, который похож на сюжет одного из его фильмов: это был портал в подземный мир, расположенный под заброшенной церковью и кишащий чудовищными демонами и людьми, вывернутые наизнанку. «Я проснулся и подумал: вау, какая замысловатая история! — говорит он. — Мне редко снятся кинематографические сны, но это был один из них». Ему так понравилось увиденное, что Карпентер превратил сон в графический роман «Собор» и записал для него одноименный саундтрек (все выйдет в начале августа).

Большинство людей сочли бы этот сон кошмаром, однако у Карпентера другое мнение. «Нет. Для меня кошмары — это личные дела, то, что со мной случилось, — говорит он. — Обычно мне снятся кошмары о том, как я снимаю фильм, и никто меня не слушает. Никто не следует моим указаниям. Серьезно, именно от таких кошмаров я просыпаюсь».

Чтобы это понять, не нужен аналитик-фрейдист. Кинокарьера Джона Карпентера фактически завершилась в конце XX века, после 25 лет упорного создания фильмов по-своему — часто напряженных, ужасающих, жестоких и кровавых. Он является воплощением упрямого независимого режиссера, который требует полного творческого контроля и идет дальше, чем обычно осмеливаются голливудские студии. Его имя на афише — это знак культового качества. «Не указывайте мне, что делать» — вот кредо Джона Карпентера!» – говорит он сам. Однако лишь немногие из его фильмов имели коммерческий успех, и многие были полной ему противоположностью, включая два последних: «Призраки Марса» 2001 года и «Палата» 2010 года.

Скучает ли он по работе над фильмами? «И да, и нет, — говорит Карпентер, который, кажется, пребывает в хорошем настроении и добром здравии. — Это действительно странно. Да, потому что я всегда любил кино и сам процесс. Но нет, работать в студийной системе Голливуда очень сложно».

Однако похоже, ранее он неплохо справлялся. На это режиссер отвечает: «Чтобы это сделать, нужно бороться. В этом-то и беда. И это каждый раз немного истощает тебя как личность. Есть причина, почему режиссеры после всего этого выглядят так, будто побывали на войне. Потому что так и есть, это творческая война. И поэтому среди режиссеров много пьяниц, это один из способов справиться с ситуацией, или они принимают другие вещества. Впрочем, мы не будем вдаваться во все это».

«Такое случалось?» — спрашивает репортер Роуз.

«Нет, нет, нет, давайте не будем, — отмахивается тот от вопроса. — Я не собираюсь раскрывать вам все свои секреты».

Карпентер, возможно, и проигрывал битвы, но он выиграл войну. Многие его фильмы считаются настоящей классикой: «Хэллоуин», «Нечто», «Нападение на 13-й участок», «Туман», «Побег из Нью-Йорка». Стиль Карпентера отбрасывает длинную тень, причем не только на фильмы ужасов и научную фантастику, но и на мейнстримное телевидение, особенно на все, что касается эпохи 1980-х. Вспомните визуальное решение «Очень странных дел» или «Бухты вдов». Кроме того, он очевидно повлиял на таких деятелей культуры, как документалист Адам Кертис и философ Славой Жижек. Музыканты тоже преклоняются перед ним: лаконичные, основанные на синтезаторах саундтреки к фильмам Карпентера, кажется, вдохновили очень многих от Portishead до Daft Punk, от Трента Резнора до Ханса Циммера.

Кажется, Джон Карпентер ничего об этом не знает. В статье Википедии, посвященной ему, есть заметное место, в котором перечисляются режиссеры, которые называли его своим источником вдохновения, от Гильермо дель Торо и Квентина Тарантино до Эдгара Райта и Джеймса Кэмерона. По этому поводу сам Карпентер испытывает смятение: «Что это значит для меня? Я ничего не могу с этим поделать. Это замечательно, я думаю, это фантастика, я не знаю почему. Если бы вы собирались подражать режиссеру, вы бы подражали тому, чьи фильмы не подвергаются критике». Судя по всему, он нечасто бывает в интернете. «Нет! Я восстал против мобильных телефонов. Я восстал против компьютеров. Я не могу этого делать, я не хочу этого делать».

Бунтарский дух Карпентера уходит корнями в далекое прошлое и неразрывно связан с его творчеством. Его отец был учителем музыки и скрипачом в оркестре. В 1953 году, когда Джону было пять лет, семья переехала из северной части штата Нью-Йорк, так как отец получил работу преподавателя в Университете Западного Кентукки. «Это был юг времен законов Джима Кроу в 1950-х. Боже, насколько же мы были не в своей тарелке, — говорит Карпентер. — Все, что я знаю о зле, я узнал в том маленьком городке Боулинг-Грин, штат Кентукки».

Отец поощрял Джона учиться играть на скрипке. «Ты идешь в школу утром со скрипкой под мышкой; эти деревенские мальчишки из Кентукки решили, что я отличный объект для избиения. Я стал жертвой насилия со своей скрипкой, и это заставляло меня ненавидеть ее еще больше». В итоге он расстался с классической музыкой, что обернулось приобретением для синтвейва.

Кроме того, в юности Карпентер приобщился к контркультуре 1960-х. Он бунтовал против всего: против города, в котором вырос, против войны во Вьетнаме, против системы, «против всех форм власти». Однако он любил и ценил своего отца, который говорил ему: «Просто создавай что-нибудь, будь то музыка, писательство, живопись; что бы это ни было, создавай. И вот я здесь, до сих пор этим занимаюсь».

Мать регулярно водила его в кино: «Она подарила мне любовь к фантазии, а отец привил строгий подход к творчеству». Просмотр научно-фантастического фильма «Запретная планета» в восемь лет стал для него переломным событием: «Помню, как вышел из кинозала и подумал: я стану кинорежиссером».

В то время как его современники, такие как Фрэнсис Форд Коппола и Мартин Скорсезе, захватывали Голливуд, Джон Карпентер работал на периферии жанра. Его дебютный фильм 1974 года «Темная звезда» представлял собой низкобюджетную хиппи-пародию на «Космическую одиссею 2001 года» Стэнли Кубрика. Режиссер показал космические путешествия не столько как симфонический скачок в будущее, сколько как грязную квартиру — скучную, антисанитарную и полную конфликтов. Фильм был снят на скромный бюджет, с использованием яичных лотков для интерьера космического корабля и надувного пляжного мяча в качестве инопланетянина. Однако он имел некоторый успех и показал Голливуду, что Карпентер может добиваться результатов даже при небольших деньгах.

Все сошлось на «Хэллоуине» в 1978 году. Фильм, главную роль в котором исполнила тогда еще никому не известная Джейми Ли Кертис, был снят за 325 000 долларов и собрал более 70 миллионов долларов в прокате. Он открыл путь для высокодоходных малобюджетных фильмов ужасов и часто называется в качестве основополагающего слэшера. Сам Карпентер не делает подобных заявлений: «Я вложил в него то, что, как мне казалось, стало квинтэссенцией всего ужаса, который я видел. Я хотел использовать зрителей, манипулировать ими, как аттракционом на карнавале, заставляя их кричать, подпрыгивать, не понимая, где находится это существо. Это человек? Или не человек?»

«Хэллоуин» стал атакой на уютную домашнюю жизнь маленького городка: ужас теперь не ограничивался домом с привидениями или готическим замком; он был в вашем районе, в вашем доме, охотился на вас и ваших детей. «В этом вся суть, — говорит Карпентер, — когда действие отступает, мы видим маленького мальчика с ножом в руке, и выясняется, что мы находимся в пригороде. В этом вся идея».

Студия хотела, чтобы Карпентер повторил этот трюк с сиквелом, тем более судьба антигероя осталась открытой. «Я не думал, что из сюжета что-то осталось, — говорит он. — Но они, то есть Universal Pictures и продюсеры, собирались это сделать, хотел я этого или нет. Так что же делать?» Карпентер написал сценарий к «Хэллоуину 2», но не стал его режиссером, а после этого: «Они забрали это у меня, но им приходилось платить мне каждый раз, когда они снимали фильм. Я сижу на диване, и мне в руки приходит чек. Что в этом плохого? Должен признаться, несмотря на все бунтарство в мире, я счастливый капиталист».

Тем не менее, Карпентер продолжал противостоять системе, разрушая оптимистичные представления и самодовольство своей эпохи, высмеивая авторитетных лиц и защищая низшие слои общества. Это видно в фильме «Нападение на 13-й участок», где расовая, гендерная и правоохранительная иерархия переворачиваются с ног на голову во время беспощадной ночной осады. Это видно в «Побеге из Нью-Йорка», где злобный антигерой Курта Рассела вынужден спасать слабовольного американского президента Дональда Плезанса, но не испытывает к нему никакого уважения. Это видно даже в его нелепой комедии с элементами боевика «Большой переполох в маленьком Китае» — фильме, где мнимый главный герой (снова Рассел) на самом деле неуклюжий помощник, а азиатские актеры — настоящие герои.

Возможно, летом 1982 года Джон Карпентер наиболее сильно разошелся с голливудскими представлениями о кино, выпустив фильм «Нечто». Этот параноидальный научно-фантастический триллер о меняющем облик инопланетянине, пожирающем членов экипажа арктической исследовательской станции, был полон отвратительных спецэффектов. Сегодня он признан шедевром ужасов, тогда же фильм вышел в прокат через две недели после премьеры «Инопланетянина» Стивена Спилберга, и контраст был поразительным.

Карпентер вспоминает, как летом ходил смотреть «Инопланетянина»: «Я помню, как видел парней на велосипедах и инопланетянина, обернутого в одеяло, а потом они волшебным образом взлетели в небо. И вот тогда меня стошнило». Он шутит, но лишь наполовину. «Я подумал: «Да ладно, не надо было этого делать».

На самом деле Карпентер восхищается Спилбергом, не в последнюю очередь за то, что тот уловил дух 1980-х. Но он предпочитает свою версию: «Если вы действительно хотите узнать правду о встречах с инопланетянами, я думаю, что мои фильмы более реалистично показывают, что произойдет. Вспомните поселенцев, прибывших в Соединенные Штаты, и их встречи с индейцами. Для последних это закончилось не очень хорошо, понятно? Наши встречи с инопланетянами… Думаю, для нас это тоже закончится не очень хорошо».

И все же два года спустя он снял относительно жизнерадостную историю об инопланетянах: в 1984 году вышел фильм «Человек со звезды», в котором инопланетянин вселяется в тело покойного мужа Карен Аллен, Джеффа Бриджеса (который, кстати, получил номинацию на «Оскар» за эту роль). В результате получилась почти взрослая версия «Инопланетянина» — нежная, комичная, романтическая история о путешествии. Это продемонстрировало удивительную способность Карпентера к созданию тонких, эмоциональных драм: «Я хотел показать, что могу это сделать. Велосипеды взлетают и летают — я не собирался заходить так далеко, но…»

А еще есть фильм «Чужие среди нас» 1988 года, который, кажется, начал жить своей собственной жизнью. История рассказывает о бездомном рабочем (которого играет борец Родди «Роуди» Пайпер), обнаружившем множество солнцезащитных очков. Надев одну пару, он видит, что все рекламные щиты и листовки, журналы и книги пестрят лозунгами-внушениями: «Подчиняйся», «Потребляй», «Женись и размножайся», «Никаких независимых мыслей», «Смотри телевизор», «Спи», а на деньгах написано «Это твой Бог». Очки также показывают инопланетян, которые незаметно ходят среди нас и контролируют человечество.

Этот фильм не отличается утонченностью, и это далеко не лучшая работа Карпентера, однако она стала частью культуры. Его бесконечно копируют, превращают в мемы и даже, что стало высшей иронией, использовали для продвижения бренда одежды. Недавно рекламные щиты умных очков, оснащенных искусственным интеллектом, были переделаны в этом же стиле, а Кайли Дженнер представлена инопланетянкой.

Джон Карпентер говорит, что в фильме «Чужие среди нас» он целенаправленно высмеивал эпоху Рейгана, гиперпотребительство и неравенство, противопоставляя бездомных благополучным районам Лос-Анджелеса 1980-х. «Это документальный фильм, и он не закончился. Это продолжается и сейчас, и даже хуже», — говорит режиссер. Он подавлен состоянием своей страны: «Здесь все плохо. Думаю, вы это понимаете?»

В документальном фильме 2012 года «Киногид извращенца: Идеология» словенский философ Славой Жижек назвал фильм «Чужие среди нас» «одним из забытых шедевров голливудского левого движения», рассматривая его не только как метафору потребительства, но и идеологии в целом: «Когда надеваешь очки, видишь диктатуру в демократии. Это невидимый порядок, который поддерживает твою кажущуюся свободу».

Карпентер никогда не слышал о Жижеке и говорит: «Не знаю, зашел бы я так далеко. На самом деле это демократия под давлением диктатора. Я настоящий фанат американских ценностей. Много таких, как я, и мы постоянно боремся, но делаем это в рамках системы. Я голосую. Это единственная моя власть. Я не богач, как эти ребята. И я продолжаю верить, что однажды мы дадим им отпор. Мы все будем как Родди Пайпер, в конце концов покажем им средний палец».

Право голоса — не единственная власть, которой обладает Джон Карпентер. Его кинематограф — это хрестоматийный пример того, как убеждения и ценности могут передаваться через популярную культуру, даже если они противоречат убеждениям тех, кто контролирует эту культуру. Он рад, что сегодня другие подхватывают эту борьбу, и говорит, что не осознавал, насколько сильно его истощает кинопроизводство, пока не перестал им заниматься.

«Я был измотан, а потом взял длительный отпуск, и чем больше я был вдали от любимого дела, тем счастливее становился. Я подумал: что происходит? Я был зависим от кинопроизводства, и мне нужна была реабилитация. Поэтому мне пришлось от этого отстраниться».

С тех пор он объездил весь мир, исполняя музыку из своих фильмов вместе со своим сыном Коди и крестником Дэниелом Дэвисом, а также записывая новый материал. Он ни о чем не жалеет. «У меня был замечательный опыт работы с актерами. Мне очень понравилось работать с Сэмом Нилом, Джеффом Бриджесом, Куртом Расселом, и мои партнерши по фильмам были великолепны. Я люблю их всех. Я прекрасно провел время. Теперь я играю музыку. В общем, лучше и быть не может. Действительно не может».

По его собственным словам, большую часть дня Джон Карпентер проводит в неспешном темпе: «Баскетбол, новости и видеоигры. Это мои развлечения. А потом я ложусь спать и наслаждаюсь долгим, прекрасным сном и вижу сны».

Поддержите меня переводом с карты по ссылке или QR-коду.

Поддержите меня донатом на Boosty.

Там же можно подписаться на ежемесячную поддержку.

Поделитесь этим постом!