Детство возвращается к Трейси Карр фрагментарно. Вот ей пять лет. Она просыпается ночью от теней на стене, ее комната кажется какой-то странной во мраке. Пижама-комбинезон Трейси скользит по древесине кровати, когда она спускается вниз, чтобы лечь рядом со своим сводным братом Стивеном Джуди. Он отодвигается, чтобы ей было удобнее, и чудовища отступают. Трейси прячется под одеяло, чувствуя себя в безопасности.
Утро. Трейси и Стив едят свои любимые хлопья, молоко в которых становится розовым. Он подшучивает над ней, рассказывает смешные истории и дурачится, чтобы рассмешить сестру. Позже они играют в прятки. Стивен ведет себя театрально, щелкая ремнем в воздухе, пока ищет Трейси и трех ее старших братьев и сестер. Когда он их находит, они заливаются смехом.
А потом однажды Стив исчезает.
Никто не объясняет, куда он делся. Родители тоже надолго уезжают. Когда они дома, разговоры переходят в шепот. Двери щелкают, закрываясь. Телевизор выключается, когда Трейси входит в гостиную.
В тот год, когда ей исполнилось семь лет, родители куда-то везут ее на машине. Это было похоронное бюро Конкл, расположенное недалеко от Индианаполиса. В помещении пахнет гвоздиками и полиролью для мебели. Трейси подводят к гробу в конце комнаты. Она заглядывает за край.
Это Стив.
Его глаза закрыты, лицо спокойное. Прическа не та. Как позже она узнает, это был парик. Но в остальном он выглядит как обычно.
Мэри, ее мать, наклоняется и говорит: «Прикоснись к нему». Трейси не хочет, но мать настаивает. Не бойся. Просто прикоснись к нему. Девочка протягивает один палец. Он оставляет вмятину на холодной коже Стива.
Тремя днями ранее, 9 марта 1981 года, в штате Индиана был казнен Стивен Джуди. Трейси осознала это лишь через годы.
Спустя десятилетия она все еще хранит воспоминания о том дне. Они мелькают на ее лице, когда она перебирает в пластиковом контейнере его ремни, бумажник, часы, письма, фотографии. Это небольшие свидетельства о брате, которого они когда-то любили. Брате, на могиле которого спустя десятилетия появляются полные ненависти рукописные записки.
На протяжении десятилетий преступления Джуди вновь и вновь описывались в книгах, документальных фильмах и репортажах о реальных преступлениях. Его зверства смаковались во всех подробностях, а его психология тщательно анализировалась. Однако Трейси и ее сиблинги отсутствуют в этих рассказах. Семьи приговоренных к смерти относятся к числу наименее заметных жертв казни, даже несмотря на то, что смертная казнь вновь набирает обороты в США.
Дети Карр любили и потеряли приемного брата, которого весь мир называет чудовищем. Никто не спрашивал, каково им было. Десятилетиями они и сами не были готовы рассказать.
В день казни Стивена Джуди молодая журналистка Associated Press Маша Гамильтон была там. Ей поручили осветить версию событий со стороны семьи, поэтому она прибыла в Мичиган-Сити в воскресенье, за день до казни. Пока репортеры и фотографы собирались у тюрьмы, Маша сидела в гостиничном номере с родственниками Джуди. За месяцы работы она незаметно вошла в их жизнь. Она не стала их другом, но была свидетельницей их распада в тот момент, когда большинство людей отворачивались от этой семьи.
За 11 лет до этого кто-то убил подругу Маши из восьмого класса Синди Винтер. Это произошло в пустыне Сонора, примерно в четверти мили от ее дома. У детей не было слов, чтобы описать это; у окружающих их взрослых – тоже. После первых дней скорби они вообще перестали говорить о Синди. Когда Гамильтон назначили на дело Джуди, она еще не понимала, что вернется к истории, которой уже принадлежала: насильственная смерть, растерянные выжившие и горе, которому некуда деваться.
В тот день маленькую Трейси оставили дома с няней. После обеда журналистка пошла купаться с другими детьми Карр. Они пообедали, потом поужинали, хотя никто почти ничего не ел.
Около 11 часов вечера Боб Карр, приемный отец Джуди, отправился в тюрьму. Он неохотно согласился с просьбой Джуди присутствовать на казни, которая должна была пройти вскоре после полуночи. К тому времени дети уже спали или, по крайней мере, так казалось.
Мэри листала полароидные снимки Джуди, которые привезла с собой, время от времени поглядывая на часы у кровати. Она курила так, как некоторые молятся: размеренно, молча, в ожидании.
Незадолго до часа ночи Карр вернулся в отель вместе с адвокатом Стивом Харрисом. Для Мэри он описал последние 71 минуту жизни Стивена Джуди.
Бритая голова. Сигарета. Телефонный звонок подруге, которая в последний момент прислала ему телеграмму. Джуди пошутил, что если она предложит ему жениться, он, возможно, попросит отложить свадьбу. Последний полароидный снимок, сделанный для Карров. Валиум, чтобы успокоить нервы Джуди перед концом. Несколько слез, несколько шуток.
В 00:04 охранники завязали Джуди глаза и отвели его на несколько шагов к стулу в соседней комнате. Харрис и Карр перешли в комнату для свидетелей.
«Я не держу зла. Это моя вина. Мне очень жаль, что так случилось», – сказал Джуди, сидя на стуле, перед тем как включили рубильник.
Мэри впитывала каждую деталь рассказа, внимательно прислушиваясь к каждому слову и порой прося Харриса повторить сказанное. Пепельница рядом с ней была полна окурков.
В течение месяца она ненадолго легла в психиатрическую больницу, потрясенная произошедшим. Маша Гамильтон навестила ее там. В больничной рубашке женщина, казалось, лишилась той силы, которая питала ее месяцами, когда она защищала Джуди, яростно нападая на государство и пытаясь хоть как-то помочь ему выжить. Борьба покинула ее тело.
Маша провела несколько месяцев с Каррами, но не пролила слез по Джуди. Она не считала его невиновным человеком. И все же она не могла поверить, что справедливость восторжествовала, когда его пристегнули к стулу и убили. Государство не вернуло его жертвам жизнь; оно лишь расширило круг страданий. В мире было место для возмущения, наказания и восхищения, но мало места для определенных видов горя.
Тогда журналистка еще не знала, что эта история останется с ней на следующие 45 лет.
Обстоятельства дела таковы. Утром 28 апреля 1979 года, около 6:30, 22-летний Стив Джуди изнасиловал и убил 21-летнюю Терри Ли Частин на берегу ручья Уайт-Лик-Крик недалеко от Индианаполиса. Когда трое ее детей двух, четырех и пяти лет заплакали, он бросил их в ручей, чтобы они утонули.
Это было не первое его насильственное преступление, но именно за него он был казнен.
Четыре тела были обнаружены позже тем же утром грибниками. Местные жители назвали это самым ужасным преступлением, когда-либо совершенным в округе Морган.
Характерный красно-серебристый грузовик, замеченный недалеко от места убийств, был идентифицирован как принадлежащий Бобу Карру. Он сообщил полиции, что его приемный сын взял его напрокат накануне вечером. Джуди был арестован на следующий день.
Общественное возмущение быстро нарастало. Еще до представления всех доказательств группа активистов «Защитим невиновных» потребовала смертной казни.
Сначала Джуди сказал, что не помнит, что произошло. Позже он во всем признался. Адвокат Харрис первоначально пытался использовать в качестве защиты аргумент о невменяемости, но два назначенных судом психиатра пришли к выводу, что Джуди юридически вменяем.
После оглашения обвинительного приговора Джуди ясно дал понять, что предпочитает смерть пожизненному заключению. Решив исключить любую возможность смягчения наказания, он предложил перепрыгнуть через стол и напасть на прокурора еще до вынесения приговора.
«Вы не можете этого сделать, – сказал ему Харрис. – В этом зале суда находятся 50 офицеров».
Вместо этого Джуди попросил обратиться к присяжным. Он сказал им, что знает их имена, где они живут, где работают, и что убьет любого, кто не проголосует за электрический стул. Затем он повернулся к судье и произнес: «Это относится и к тебе, приятель». Присяжные совещались 20 минут, прежде чем рекомендовать смертную казнь.
Сорок пять лет спустя одним из тех, кого Маша Гамильтон больше всего хотела найти, был адвокат Харрис. Он был свидетелем последствий преступления и последних часов жизни Джуди. Журналистке было интересно, что с ним стало.
До дела Джуди Харрис занимался тремя другими делами об убийстве. После казни он поклялся больше никогда не браться за дела, связанные со смертной казнью. «Это отнимало много времени и было очень эмоционально, – вспоминает он сейчас. – Я просто принял решение, что больше никогда этим не займусь». Он представлял интересы только одного обвиняемого в убийстве, после чего постепенно полностью оставил уголовное право.
Харрис и Гамильтон поехали к мосту, с которого открывался вид на участок ручья Уайт-Лик-Крик, где произошли убийства. Это было в полутора милях от офиса юриста. Сейчас неподалеку тихо и спокойно движется шоссе № 67. За поворотом ручей остается таким же уединенным, как и тогда. Подростки по-прежнему ходят туда, чтобы погулять вдали от глаз родителей.
Под железнодорожным мостом висят веревочные качели, на которых кто-то написал: «Здесь был дьявол». Вода мерно течет внизу.
Стив спас жизнь Рэнди Карру, когда тому было два года. Мальчик играл в луже грязи в переулке за их домом, когда друг семьи, известный как Стинки – Вонючка, забрался в грузовик Боба Карра, начал сдавать назад и переехал ноги Рэнди. Стив увидел происходящее и начал кричать и размахивать руками.
«Он его остановил, – рассказывает Рэнди. – Еще минута, и Стинки переехал бы мне голову».
После этого Стив стал для Рэнди единственным человеком. «Единственный, кто уделял мне внимание», – вспоминает он. Субботы были их днем. Вместе они убирали подвал и косили траву. Когда работа была закончена, Стив водил Рэнди за мороженым.
Стивен Джуди попал в семью Карр благодаря дружбе с Тони, дядей Рэнди. В день убийства Частин и ее детей девятилетний Рэнди и его одиннадцатилетний брат Бобби помогали Стиву убирать гараж. Они отвезли мусор на свалку. Они вычистили от мусора пикап отца, тот самый, на котором Стив уезжал тем утром.
Затем они пошли за мороженым.
На следующий день приехали полицейские. Стив был на прогулке с другом, но они допросили других мальчиков. Они отвезли их обратно на свалку и спросили, куда был выброшен мусор.
«Я не собирался им ничего говорить, – рассказывает Рэнди. – Я показывал пальцем куда угодно, только не туда, куда мы выбросили мусор».
Вернувшись домой, Рэнди подошел к окну с биноклем и наблюдал, как полицейские снимают отпечатки пальцев с грузовика. Он смотрел, как они ждут возвращения Стива. «Я не понимал, что происходит, – говорит он. – Отец нам ничего не рассказывал».
После ареста Стива дети в школе избегали Рэнди. Он начал драться: «Я бы разозлился, если бы кто-нибудь сказал мне, что Стив виновен в этом. Я не мог себе этого представить. Стив не мог этого сделать».
В конце концов, Стив сам рассказал об этом Рэнди. «Нужно отпустить ситуацию, – сказал он. – Я сам в этом виноват. Это то, что я не могу контролировать». Он пошутил насчет электрического стула: «Черт, я собираюсь прокатиться на этой молнии». Рэнди тогда подумал, что тот имеет в виду аттракцион в парке развлечений: «Я все равно не понял».
Спустя годы Рэнди пришел к выводу, что Стив заслуживал смерти. Сейчас он говорит об этом совершенно откровенно. Но затем, тихо и со слезами на глазах, добавляет: «До сих пор я ненавижу то, что он сделал. Потому что он был всем, что у меня было в жизни».
За несколько месяцев до казни Рэнди начал катиться по наклонной. Он впервые прогулял школу. Он воровал таблетки для похудения, чтобы получить кайф. «Я просто чувствовал, что мне нужно что-то сделать». Когда мать во время свидания в тюрьме рассказала Стиву, что Рэнди ведет себя неподобающе, тот написал ему семистраничное письмо о своем детстве, о том, как он начал совершать ошибки.
В письме к Мэри Стив упомянул, что написал Рэнди, и дал ей несколько советов по воспитанию детей: «Послушай, Мэри, я только что написал Рэнди то письмо, о котором мы говорили. Это было непросто. Не знаю, точно ли это то, чего ты хотела, но думаю, что если он прислушается, это поможет. Но ты должна понимать, что если ты постоянно говоришь кому-то не делать то или это, это иногда подталкивает его к тому, чтобы сделать это из вредности».
Рэнди перечитывал письмо тысячу раз, когда был ребенком. После этого он больше никогда не прогуливал школу. «Я безумно любил Стива. Долгое время защищал его. Я сломал челюсти многим людям, которые этого совсем не заслуживали».
Рэнди умолял Стива обжаловать смертный приговор. «Я долго плакал вместе с ним. Наконец Стив сказал: «Посмотри на меня. Не поднимай эту тему снова. Все кончено. Не грусти, потому что это то, что мне нужно».
Рэнди навестил Стива накануне казни. «Я был так расстроен. Но Стив смеялся и вел себя так, будто ничего не происходит. Меня просто поражает, как он, зная, что его ждет смерть, мог просто беспокоиться о моем самочувствии».
Через несколько месяцев после похорон Трейси заметила корешок книги, торчащий из стопки бумаг на кухонном столе.
Это была книга, опубликованная в период между вынесением приговора Джуди и его казнью. Ее написала Бетт Нанн, главная редакторка газеты Reporter-Times в Мартинсвилле, штат Индиана.
Трейси вытащила ее из стопки и тут же перешла к фотографиям. На одной было видно маленькое тело прямо под поверхностью воды. На другой – маленький мальчик, лежащий на металлическом столе, с наполовину приподнятой рубашкой. Это были совсем маленькие дети. Трейси поняла, что они примерно ее возраста.
«Я начала складывать пазл, – рассказывает она. – Думаю, я понимала, что Стив кого-то убил. Но я все еще не понимала, что с ним случилось».
Она спросила Рэнди: «Что случилось со Стивом?» Он рассказал ей все, что мог, насколько понимал.
Трейси не могла сопоставить брата, которого знала, с убийцей, описанным в книге. И все же она продолжала возвращаться к фотографиям. «Меня мучил болезненный интерес», – говорит она. Чем больше она пыталась разглядеть правду, тем страшнее ей становилось. Сам дом казался изменившимся. Когда она вернулась из школы и никого там не обнаружила, она не стала заходить внутрь, а вместо этого расхаживала по тротуару.
Трейси не задавала родителям никаких вопросов. Она уже заметила, что мать всегда была на грани слез, что родители спорили тихими, но настойчивыми голосами. Казалось, весь дом был наполнен вещами, которые никто не знал, как назвать вслух.
Редактор Маши Гамильтон попросил ее освещать это дело в начале марта 1980 года, через 10 месяцев после убийства Терри Частин и троих ее детей. Джуди стал первым приговоренным к казни в Индиане с 1961 года и одним из первых в стране после того, как Верховный суд восстановил смертную казнь в 1976-м.
Журналистка видела два возможных пути развития этой истории. Она могла попытаться связаться с Джуди через его адвоката или же могла попытаться понять семью, ожидающую по эту сторону тюремных стен. Маша позвонила Мэри Карр, и та тут же пригласила ее к себе.
Мэри работала операторкой буровой установки на заводе. Боб зарабатывал на жизнь кладкой кирпича и камня. Их дом находился в рабочем квартале за пределами Индианаполиса. Он был маленьким и тесным, здесь на каждой поверхности скопились бумаги, игрушки, пепельницы, чашки. Четверо детей постоянно перемещались по комнатам. Мэри тогда еще не исполнился 31 год.
Боб был приветливым, но сдержанным. Мэри же направляла энергию дома. Через несколько минут она усадила Машу в мягкое коричневое кресло и положила ей на колени фотоальбом. Она указала на фотографии Стивена Джуди.
«Посмотри на него, – сказала она. – Он красавец, правда? Он не холодный и отстраненный, как говорят».
Журналистка почувствовала, как ее охватило отвращение. Она поняла, что никогда не сможет смотреть на Джуди так, как смотрела на него Мэри Карр.
Как отмечалось ранее, когда Маша училась в восьмом классе, ее подругу Синди Винтер убили в Тусоне. Она просто поехала на велосипеде к близкой подруге в воскресенье днем. Тело девочки нашли под деревом мескито на краю пересохшего русла. Убийце было 24 года. Его арестовали после того, как он изнасиловал и убил другую женщину, оставив ее двоих детей живыми у дороги.
Сходство между этим делом и делом Джуди было поразительным. До убийства Синди дети думали, что пустыня между домами принадлежит им. После этого страх так никогда и не исчез полностью.
Встреча с Каррами вновь пробудила в Гамильтон этот ужас. После первого визита она написала в своем дневнике: «Идя от своего крепкого «Скаута» к своей квартире после полуночи, я вижу, как кусты тянутся ко мне, словно угрожающие люди, и в лунном свете я вижу свой страх».
Маша никогда не могла понять убийц. Но ей хотелось понять, как живут семьи, переживающие последствия их преступлений.
Она начала проводить время за кухонным столом в доме Карров. Она ела с ними пиццу, плавала с детьми, звонила Мэри, чтобы узнать, как у нее дела. Она поняла, что ее материнская теплота была скорее инстинктивной, чем организованной. Она не была из тех родителей, которые следят за домашними заданиями или изучают табели успеваемости. Вместо этого она предлагала открытость, шум, еду, место, где можно почувствовать себя частью чего-то целого. Она верила, что, приняв Стива, они наконец-то дали ему то, чего у него никогда не было: любящую семью и постоянное место за столом.
«Она думала, что сможет его спасти», – говорит Трейси. И именно такой была Мэри Карр – женщиной, которая верила во второй шанс, в искупительную силу любви и сытого стола. Ее воспитывала мать, которая не оказывала никакой поддержки, но Мэри выбрала другой путь. Она кормила людей. Она верила, что рану можно исправить, если любить достаточно сильно и достаточно долго. Этот импульс определил следующие восемь лет ее жизни, но пришел Джуди, неся с собой последствия, которые Карры не могли в полной мере оценить.
В судебных протоколах и более поздних интервью Джуди описывал свое детство как жестокое и нестабильное. Оба родителя много пили. Отец избивал мать и однажды в приступе ярости зарезал домашнюю собаку, оставив ее тело на крыльце на виду у детей. Мать приводила домой мужчин; иногда дети становились свидетелями их секса. Время от времени она звала Джуди поцеловать ее, когда принимала ванну или раздевалась, сажала его себе на колени и проводила пальцами по его волосам. По его словам, в доме открыто хранились порнографические журналы.
В 10 лет Стив уже толкал старшеклассниц на землю и изображал, что насилует их. В 11 лет он начал воровать в магазинах; к 12 – уже пил. 17 апреля 1970 года в возрасте 13 лет он изнасиловал 22-летнюю женщину, напав на нее с ножом и топором, причинив такие серьезные травмы, что для выживания жертве потребовались операции на головном мозге, брюшной полости и открытом сердце.
Джуди задержали и поместили в отделение для несовершеннолетних Центральной государственной больницы Индианы. Открытая в 1848 году как больница Индианы для душевнобольных, Центральная государственная больница закрылась в 1994-м на фоне скандалов, связанных с лечением пациентов и нехваткой финансирования. В старом здании патологоанатомического отделения, где когда-то проводились вскрытия в поисках физических причин безумия, сейчас находится Музей истории медицины Индианы. Мозги хранятся в стеклянных банках, на которых указаны имена, даты и симптомы.
В Центральной государственной больнице Джуди поставили диагноз сексуальный психопат. Он подружился с Тони, младшим братом Боба Карра, который также проживал в больнице после того, как попал в неприятности. Через него он познакомился с остальными членами семьи.
Когда Джуди освободили в возрасте 15 лет, Мэри и Боб согласились взять его к себе. Как несовершеннолетний он должен был перейти под опеку взрослых, и произошедшее, должно быть, показалось ему невероятной удачей. Он жил с Каррами, ел за их столом и работал на стройке у Боба. Но насилие продолжалось: новые нападения, новые тюремные сроки, ограбление. Семья Карр внесла за него залог за несколько недель до убийств Частин.
«Мама всегда любила Стива, – вспоминает Трейси. – Она никогда не говорила о нем ничего плохого, несмотря ни на что».
Тюремная жизнь превратилась в мир писем. Стив написал и получил сотни посланий. Многие из них Мэри хранила в ящике в спальне: письма от незнакомых людей, которые молились за него, или от женщин, которые никогда его не встречали, но говорили, что любят его.
Мэри и Бобу он описывал свою жизнь в тюрьме с проблесками юмора и тоски. Без телевизора он бы «сошел с ума», писал Стив. «На данный момент я заработал 15 000 долларов в игре Joker’s Wild, трижды сходил на свидание в игре Dating Game и дважды переиграл Маршалла Диллона».
«Передайте детям привет и скажите, что я их люблю», – писал он снова и снова. Иногда он упоминал их по именам: «Передайте Трейси привет и скажите, что я ее тоже люблю, и что у меня есть для нас план быстрого обогащения. Я напишу в компанию по производству хлопьев и скажу им, что мы с ней перестанем есть хлопья и разорим их, если они не заплатят нам миллион долларов».
Во время свиданий Стив давал Мэри советы по обеспечению безопасности и просил передать их его приемным сестрам. Запирайте двери машины. Следите за слепой зоной. Не останавливайтесь, если мужчина вас останавливает.
После вынесения смертного приговора адвокат Харрис подал стандартную апелляцию. Но в октябре 1980 года Джуди заявил суду, что не хочет продолжать ее, и это открыло путь к его казни шесть месяцев спустя.
Вскоре после этого Стив написал своим приемным родителям: «Я знаю, вы не можете смириться с тем, что я делаю, но надеюсь, вы не будете меня за это ненавидеть». Мэри плакала во время свидания в тюрьме, и он старался не рассказывать ей об этом в присутствии мальчиков.
«Мне очень жаль, что тебе пришлось узнать об этом таким образом, – написал он. – Я не буду вдаваться в подробности своих причин и чувств, почему я хотел, чтобы все было именно так, потому что, думаю, лучше рассказать тебе об этом здесь, где мы сможем смотреть друг другу в глаза».
Стив был полон решимости добиться смертной казни, но были и моменты страха. Сразу после перевода в камеру смертников в Мичиган-Сити он написал: «Мэри, никогда не позволяй никому говорить тебе, что это не так уж плохо, потому что это не так, и я до смерти напуган». Позже он написал: «Я беспокоюсь о том, как дети все это воспринимают. У меня в голове столько всего, что невозможно выразить словами».
Пятого февраля 1981 года, за 32 дня до казни, он попросил прощения за то, что долго не писал: «Я просто так впал в уныние, что мне было трудно что-либо делать». Джуди предупредил Мэри, что люди могут попытаться уговорить ее вмешаться. «Я знаю, что некоторые из них могут попытаться заставить тебя вмешаться, но я надеюсь, что ты этого не сделаешь, – написал он. – Единственное, что ты можешь сделать, это немного затянуть процесс, а это только навредит мне». Затем, как он часто делал, он снова обратился к детям: «Скажи мне, как дела у детей? Я очень надеюсь, что они все это переживают хорошо. Передай им мой привет и мою любовь».
Стив считал Розиту Мэри Колвин, мать Боба, своей приемной бабушкой. Он ласково называл ее старушкой и спрашивал о ней в письмах. Незадолго до казни она написала ему: «Я полюбила тебя с того самого момента, как увидела в Центральной школе, твои светлые волосы развевались, ты и Тони играли в баскетбол. Ты был прекрасным ребенком. Если бы ты был моим собственным сыном, я бы не смогла любить тебя больше. Мне очень жаль, Стив. Я не знаю, что пошло не так. Я просто хочу, чтобы ты знал, что тебя любим все мы, и наша жизнь никогда не будет прежней».
Его последнее письмо было написано адвокату. Джуди сообщил Харрису, что совершил около 50 ограблений и краж со взломом, а также 15 изнасилований. Он прямо признался еще в одном убийстве, указал на второе и сказал, что оставлял женщин связанными, так что, возможно, были и другие смерти. Он пообещал перечислить все свои преступления в письме, которое будет вскрыто после его смерти.
В тот последний день он передал Харрису толстый запечатанный конверт. Полиция знала, что будет этот список признаний, и ждала его. Сразу после казни Харрис открыл конверт. Перед ним лежала одна страница с текстом, а за ней семь чистых листов.
Когда Маша Гамильтон навещала Харриса в 2026 году, он разложил письмо на своем столе, чтобы она могла его прочитать: «Прости, Стив, но я решил поступить так, потому что слишком сильно люблю свою приемную мать и семью. Надеюсь, ты меня поймешь. Спасибо тебе за все, что ты для меня сделал. Стив».
На своей последней фотографии Джуди стоит рядом с Харрисом в камере за несколько минут до казни. У него бритая голова. Между пальцами правой руки зажата сигарета. «Я собираюсь отказаться от всего этого», – пошутил он о вредной привычке, обращаясь к Харрису.
«Было немного страшно, что он мог быть таким опасным и при этом приятным человеком, – вспоминает Харрис. – У него было чувство юмора».
Джуди попросил, чтобы его не хоронили за государственной тюрьмой Индианы, где похоронены заключенные, чьи семьи не заявляют о своих правах на них. Семья Карр купила ему участок и надгробие на кладбище Флорал-Парк, менее чем в миле от Центральной государственной больницы, где они впервые с ним познакомились.
Маша Гамильтон приехала в этом году в офис кладбища и попросила карту, чтобы найти место захоронения. «Стивен Джуди», – медленно произнес клерк. По его словам, до примерно пяти лет назад на могиле Стива регулярно оставляли письма с угрозами: «Наши садовники убирали их каждое утро. Это стало обычным делом».
История дел о смертной казни обычно рассказывается через призму узкого круга действующих лиц: жертв и их семей, самих преступников, адвокатов… Почти никто не задается вопросом, что происходит с семьями, которые любили приговоренных, особенно когда они были детьми.
Ученые, изучающие смертную казнь, выделили такие семьи в отдельную и в значительной степени невидимую группу. Социологиня Сьюзан Шарп начала изучать их в 1996 году. В книге «Скрытые жертвы» она описывает их как живущих в своего рода моральном изгнании.
«Их репутация запятнана связями, – говорит Шарп. – Мы предполагаем, что они, должно быть, совершили что-то противоправное».
По оценкам ученой, примерно 30% заключенных, приговоренных к смертной казни, не имеют контактов с семьями либо из-за длительной отчужденности, либо потому, что родственники разорвали связи после совершения преступления. Для остальных 70%, по ее словам, наказание для семьи может продолжаться еще долго после казни осужденного.
Со стороны может показаться необъяснимым, что член семьи одновременно испытывает ужас за жертв и горечь за человека, причинившего чудовищный вред. «Мы относимся к этим членам семьи так, будто у них нет права скорбеть. Мы отнимаем у них право быть людьми, – говорит Шарп. – Мы не понимаем, что каждый человек многогранен. Никто из нас не равен тому ужасному поступку, который мы когда-либо совершили».
Согласно отчету некоммерческой организации Texas After Violence Project, занимающейся сбором устных свидетельств, семьи, оказывающие поддержку заключенным, приговоренным к смертной казни, как это делали Карры, часто страдают от депрессии, тревоги и посттравматического стрессового расстройства, которые остаются без лечения или не распознаются.
Социолог и исследователь смертной казни Майкл Л. Раделет хорошо знаком с делом Стивена Джуди; оно отчасти вдохновило его на написание книги «Перед лицом смертной казни». «Члены семей казненных – одни из самых бесправных в наших обществах, – говорит он. – Смертная казнь лишь удваивает число невинных семей, оплакивающих потерю близкого человека».
Из-за отсутствия институциональной поддержки и недостаточного общественного сочувствия многие семьи десятилетиями несут в себе горе, стыд и скорбь. «Они – жертвы системы, – поясняет Шарп. – Нам нужно найти способы вмешаться и помочь им осмыслить произошедшее».
После казни дом Карров завалили угрожающими и оскорбительными звонками. Трубку снимали с телефона на несколько дней, но шум не прекращался.
Мэри и Боб постоянно ссорились, часто из-за Стива, и Боб съехал. Трейси считала, что дом стал хаотичным и недисциплинированным, поэтому она переехала к отцу. Рэнди и его брат остались с Мэри, которая казалась недоступной, часто плакала, погруженная в безутешное горе.
Вокруг них усиливалась изоляция. Люди запрещали своим детям играть с детьми Карров. Однако на детской площадке все равно возникал вопрос: «А каким был твой брат?» Трейси отказывалась отвечать. «Я не хотела об этом говорить. Просто не хотела, – вспоминает она. – Я думала, что мы сделали что-то не так. Мне было очень стыдно».
Рэнди постоянно ввязывался в драки. Сильный, атлетичный и готовый использовать кулаки, он размахивал ими перед любым, кто пытался заставить его смириться с тем, что сделал Стив.
Клеймо сводных братьев и сестер Стивена Джуди преследовало Трейси и Рэнди на протяжении всей старшей школы и после нее. Оно проникало в помещения еще до того, как они сами туда входили. Когда Трейси переехала в свою первую квартиру, стремясь к обычной независимости взрослой жизни, она спала со включенным светом. «Темнота меня ужасала», – говорит она.
Позже материнство дало страху новое пристанище. Трейси обнаружила, что одержимо наблюдает за своими детьми, представляя себе опасности еще до их появления. «Самые ужасные мысли до сих пор всплывают у меня в голове, – рассказывает она. – Мне приходится мысленно блокировать их».
Долгое время Трейси злилась на своих родителей за то, что они привели Стива в их дом; за то, что не знали больше; за то, что не обеспечили им лучшую защиту. Теперь она их простила, по крайней мере, в основном. «Они повзрослели позже», – говорит она. Они были молоды. Они не знали всей тяжести преступлений Стива. «У мамы были самые лучшие намерения. Она всегда пыталась спасти людей. Стив был обаятельным, поэтому она действительно думала, что сможет все исправить и сделать что-то хорошее из ужасного. Она была доверчива до конца своей жизни. И это хорошее качество».
Боб умер в 2005 году, Мэри – в 2023-м. Контейнер с вещами Стива достался Трейси. Она хранит его в углу гаража. Ей не нравится, что у нее остались его вещи. «Он был в этом ремне, когда это сделал? И эти часы. Он был в них? – спрашивает она. – Я знаю, что мама любила его, но я бы никогда не оставила это себе, если бы это зависело от меня». Однако даже сейчас последний акт – выбросить все это – кажется Трейси невозможным.
На вопрос о том, что бы она сказала Стиву сегодня, зная все, что ей теперь известно, Трейси замялась: «Мне очень жаль, что ему пришлось пережить в детстве. Меня тошнит от мысли о том, чему он был свидетелем. Некоторые люди могут справиться, а другие – нет».
Привязанность Мэри к Стиву Джуди не закончилась с его казнью. В течение 20 лет в годовщину его смерти она заселялась в гостиничный номер одна и пыталась установить с ним связь. Она говорила, что чувствует его присутствие. Она говорила, что он приходил к ней. Дети иногда подшучивали над ней по этому поводу, но она просто добродушно смеялась. Она не была религиозной, но помнила, как ее бабушка общалась с духами. Она верила, что происходит из семьи, обладающей экстрасенсорными способностями.
Хотя она поддерживала связь со Стивом, после казни Мэри на некоторое время отдалилась от родителей. «Если кому-то когда-либо и нужна была поддержка и любовь семьи, то мне она была нужна в этом месяце, – написала она матери. – Мы похоронили Стива вчера, и ни одного члена моей семьи там не было. Думаю, я понимаю, как сильно Стиву было больно, когда его семья отвернулась от него. Моя семья поступила так же со мной. А я всего лишь подарила любовь очень потерянному ребенку».
Трейси говорит, что когда она обнаружила это письмо, «у меня разбилось сердце. Она никогда мне об этом не рассказывала». Трейси потребовались годы, чтобы понять, что горе ее матери несло в себе своего рода изгнание.
Для Рэнди спираль, начавшаяся после ареста Джуди, так и не закончилась полностью. Будучи звездой школьного спорта, он позже попал в тюрьму по обвинению в преступлениях, связанных с запрещенными веществами. «Все всегда говорили мне, что я стану таким же, как Стив, и я думаю, что меня это не беспокоило, потому что я безумно любил Стива, – говорит он. – Но я чувствовал, что все ожидают от меня ошибок, поэтому для меня не было большой проблемой оправдать их ожидания».
Сейчас Трейси замужем за полицейским. Она работает защитницей прав пациентов в больнице. Она общается с семьями, оказавшимися в кризисной ситуации, помогая им разобраться в том, что им непонятно. Она говорит, что мать начала являться ей во сне: Мэри обнимает ее и утешает.
«Все ненавидели Стива, и нам тоже говорили, что мы должны его ненавидеть, – говорит Трейси. – Долгое время я думала, что мы сделали что-то не так, и мне было стыдно. Люди относились к нам так, будто мы вырастили убийцу. Именно такими нас до сих пор помнят. Я думаю, мама так и не смогла как следует пережить горе. Думаю, никто из нас тоже».
В этом году где-то в США еще одна семья будет сидеть в гостиничном номере, подобном тому, в котором сидела Мэри, ожидая телефонного звонка.
В 2025-м в стране было совершено 47 казней, что является самым высоким показателем за любой год с 2009-го. К началу июня этого года было совершено еще 15 казней, и федеральное правительство намерено добавить расстрел, казнь на электрическом стуле и удушение газом в перечень способов лишения жизни.
Методы меняются, но для семей то, что происходит по ту сторону казни, осталось неизменным.
Недавно Маша Гамильтон отправилась в автомобильное путешествие с тремя друзьями, которых знает с начальной школы. Впервые за десятилетия они поговорили об их подруге Синди Винтер, чье убийство ворвалось в их детство еще до того, как они по-настоящему поняли, что такое смерть. Это разрушило доверие и превратило их сонорскую пустыню в место опасности.
Когда Джуди убил Терри и ее детей, Трейси и Рэнди были моложе Маши, когда убили Синди. В обоих случаях ее поражает сила нанесенного ущерба: как насилие одного человека могло полностью разрушить жизнь детей, которые не имели к этому никакого отношения.
Однако семье Карров пришлось нести то, чего никогда не приходилось нести Маше. Убийца Синди был для нее символом страха. Для них же Джуди был братом, который был целым миром, защитником, который находил место под своим одеялом, мальчиком, до которого Мэри не переставала пытаться дотянуться. Им приходилось всегда знать о его худшем, не имея возможности забыть остальное.
Поддержите меня переводом с карты по ссылке или QR-коду.
Поддержите меня донатом на Boosty.
Там же можно подписаться на ежемесячную поддержку.
Поделитесь этим постом!
Больше на Сто растений, которые нас убили
Подпишитесь, чтобы получать последние записи по электронной почте.
