Токсичные дары природы: смертельная история яда

Когда доисторические охотники впервые обмакнули свои стрелы в змеиный яд, это был первый в истории случай, когда мы обратили опасные дары природы друг против друга. И это не стало последним подобным действием. Использование токсинов на протяжении тысячелетий определяло слишком многое. И вот краткая история этого явления.

На протяжении веков в моде были различные смертельные снадобья, и чаще всего выбиралось то, что можно было найти на полках местного травника или аптекаря. «Яд в малой дозе – это лекарство, – говорил Альфред Суэйн Тейлор, токсиколог XIX века, – а лекарство в большой дозе – это яд». Швейцарскому алхимику, врачу, естествоиспытателю и натурфилософу эпохи Возрождения, которого мы знаем по имени Парацельс, но настоящее имя которого Филипп Ауреол Теофраст Бомбаст фон Хоэнхайм, принадлежит похожее выражение: «Все есть яд, и ничто не лишено ядовитости; одна лишь доза делает яд незаметным».

В древние и средневековые времена люди могли выбирать из множества ядов.

Болиголов – излюбленное средство древних греков, получают из крупного растения, опасно напоминающего морковь. Он был легко доступен для лечения мышечных спазмов, язв и отеков, но в больших дозах вызывает паралич и в конечном итоге дыхательную недостаточность. В Афинах его использовали как средство для смертной казни, известное как «государственный яд».

Мандрагора – легендарное растение, получившее название от длинного корня, отдаленно напоминающего по форме фигуру человека. Ее использовали как успокоительное, галлюциногенное и афродизиакальное средство. Суеверные средневековые жители верили, что если вырвать этот корень, растение издает пронзительный крик, который может свести с ума или привести к смерти любого, кто его услышит.

Один лист или несколько ягод смертельного паслена, являвшиеся одним из основных ингредиентов ведьминских зелий, могли вызвать галлюцинации, и даже небольшое количество считалось фатальным. Средневековые женщины использовали сок ягод для окрашивания щек. Они даже закапывали несколько капель в глаза, чтобы расширить зрачки и создать влюбленный взгляд. Именно поэтому этот смертельный яд также называют белладонной, то есть «красивой женщиной».

Аконит использовался коренными народами по всему миру в качестве яда для стрел. Он настолько смертельно опасный, что его выращивание было запрещено в Древнем Риме. В средние века аконит был одним из ингредиентов зелья, которое ведьмы использовали, чтобы получить ощущение полета.

Стрихнин – токсин, получаемый из горького на вкус дерева, произрастающего в Индии, – был известен в Азии с древних времен и использовался во многих традиционных медицинских целях. В конце концов, в 1700-х годах он попал на Запад, где стал использоваться в качестве яда для крыс. Смертельная доза вызывает мышечные сокращения и в конечном итоге смерть от остановки дыхания.

Классические яды – болиголов, белладонна, аконит, наперстянка, опиум, стрихнин – использовались для лечения целого ряда заболеваний от обычной простуды до сердечных болезней, и даже применялись в качестве косметики. Токсичные металлы, такие как ртуть, свинец и мышьяк, входили в состав лекарств, которыми были заставлены полки аптек вплоть до XX века.

С тех пор, как возникла необходимость в лечении, нас также преследовал соблазн убивать, и яд предоставлял для этого средства. С незапамятных времен он был орудием убийства для императоров, фараонов и царей.

Примерно в 1550 году до нашей эры египтяне нацарапали множество рецептов ядов иероглифами в папирусе Эберса, одном из самых ранних медицинских документов. Считается, что первый известный египетский фараон Менес экспериментировал со смертельными токсинами, как и последний, вернее – последняя. Это была Клеопатра, которая, как предполагается, покончила с собой с помощью ядовитой змеи.

Эксперименты с ядами стали причиной смерти отца китайской фитотерапии Шэнь Нуна, который попробовал 365 трав, прежде чем умер от передозировки. От отравления растениями умер и первый китайский император Цинь Шихуан. Древние цивилизации Индии, Персии и Греции использовали яды для убийства соперников ради политической выгоды (правители моголов дарили своим врагам одежду, пропитанную ядом), для казни преступников (Сократ был приговорен к употреблению яда болиголова) и чтобы подарить больным и старикам дар быстрой смерти.

К римским временам отравления распространились настолько широко, что был издан древнеримский закон Lex Cornelia, прямо запрещающий токсичные настойки. Однако проблема только усугубилась. Аж шесть римских императоров погибли от отравления, в том числе Клавдий, убитый собственной женой Агриппиной, чтобы продвинуть сына Нерона, который затем отравил сводного брата, чтобы занять трон.

Но ни один царь не был так одержим ядом, как Митридат VI, правивший Понтом более 2000 лет назад. Страшно боясь быть убитым ядом (и эта фобия не была безосновательной, с учетом того, что его мать отравила его отца), Митридат стал одержим поиском универсального противоядия, причем настолько, что история помнит его как «Царя Ядов».

Митридат пытался повысить свою устойчивость к ядам, употребляя крошечные количества различных токсинов вместе с экспериментальными противоядиями. В конце концов он разработал рецепт секретного препарата, который в веках сохранил его имя. Эликсир «Митридат» долгое время пользовался огромным спросом, оставаясь загадкой до тех пор, пока римский полководец Помпей не вторгся в Понт и не унес это драгоценное лекарство в Рим. По иронии судьбы, Митридат пытался покончить жизнь самоубийством с помощью яда во время вторжения Помпея, но это не помогло ему. Царю пришлось поручить завершить начатое одному из своих солдат.

Спустя 800 лет история яда изменилась навсегда. Один из великих мыслителей Золотого века ислама, алхимик Джабир ибн Хайян, создал смертельно опасный белый порошок, не имеющий запаха, вкуса и совершенно незаметный для человеческого организма. Это было смертельное соединение мышьяка, природного и повсеместно распространенного элемента, который становится токсичным при превращении в триоксид мышьяка или белый мышьяк.

Мышьяк убивает, нарушая передачу энергии клеткам, которые начинают отмирать, что приводит к нарушению основных функций организма. При достаточно высокой дозе или при постепенном употреблении в течение длительного времени начинают отказывать жизненно важные органы. Эта ползучая болезнь очень напоминала естественные заболевания, особенно с учетом того, что обычные симптомы – рвоту и диарею – легко спутать с холерой, дизентерией и другими распространенными болезнями того времени.

В течение последующих тысячелетий мышьяк сделал совершение идеального преступления возможным и даже легким. Порошок можно было незаметно подмешать в бокал вина или еду, а при тщательной дозировке симптомы могли проявиться через несколько часов, дней или даже месяцев, что делало отслеживание крайне затруднительным. Даже если подозревали отравление, до XIX века не существовало способа обнаружить мышьяк в организме после смерти.

Смертельно опасный мышьяк был еще и невероятно легкодоступен. На протяжении веков цивилизации использовали его соединения в медицине. Он применялся в Китае, греческим врачом Гиппократом, средневековыми алхимиками, которые искали эликсир жизни, а также врачами XVIII века для лечения всего от астмы до сифилиса.

Будучи смертельно опасным токсином, этот незаметный и смертоносный металлоид стал излюбленным оружием тех, кто стремился незаметно избавиться от любого, кто стоял у них на пути. Мышьяк был распространенным способом вмешательства в естественную линию преемственности, и был настолько эффективен, что на протяжении столетий по богатым странам прокатывались эпидемии отравлений.

Европа в средние века была отмечена суевериями. После падения Римской империи знания развивались очень медленно в течение следующих нескольких столетий, и их место заняли фольклор, религиозные верования и магия. Совсем иначе обстояло дело в арабском мире, где процветали наука и математика. Опираясь на тексты греческих философов, многие исламские ученые и врачи экспериментировали с ядами и противоядиями и написали влиятельные труды, которые значительно продвинули эту область токсикологии.

Богатство знаний достигло Запада в XIII веке, но христианские монахи занимались лишь методичным переписыванием этих древних текстов. Поэтому средневековая Европа знала о способах защиты от ядов не больше, чем Митридат, однако боялась их больше, чем когда-либо. Не имея научных средств защиты, крестьяне, торговцы и короли обратились к магическим методам.

Ими, например, стали безоаровые камни – твердые массы непереваренной пищи и волокон, находящиеся в желудках животных. Это было как раз то, что, как ошибочно полагали люди, можно было бы бросить в напиток для нейтрализации действия яда. Безоары были популярны в Персии и других частях Азии, а со временем попали в Европу. К другим «лекарствам» относились талисманы, амулеты или «противоядные» кубки, выложенные минералами, чтобы вызвать рвоту. При дворах династического Китая и корейских королевств люди использовали серебряные палочки для еды, чтобы проверить наличие яда в пище и напитках.

Но вершиной всех невероятных противоядий был заветный рог единорога. Считалось, что длинные рога мифического зверя, похожие на слоновую кость, но на самом деле представляющие собой бивни нарвалов, способны как обнаруживать яд, так и защищать от него. Рога единорога были чрезвычайно желанны и стоили целое состояние – в 10 раз дороже золота. Эти драгоценные бивни можно было найти в королевских дворцах по всей Европе. В Дании, например, целые поколения правителей даже короновались на троне, сделанном из мифического рога.

В конечном итоге рога единорога вышли из моды, поскольку эпоха Возрождения актуализировала в Европе стремление к научным исследованиям. Но эти расширенные знания о ядах также сделали их более смертоносными, поскольку некоторые люди стали лучше их использовать. Когда Европа наконец вышла из темных веков, приготовление все более сильнодействующих зелий стало искусством, и, как и другие виды искусства эпохи Возрождения, это ремесло было с особым мастерством освоено в Италии.

На улицах Флоренции, Рима и Венеции царило буйство яда. Алхимики были заняты изготовлением тонизирующих средств в поисках вечной жизни, а также возникали своего рода школы, стремящиеся к совершенствованию искусства отравления. В Венеции наемные убийцы из зловещей организации «Совет десяти» отравляли людей за плату, а в Риме одна амбициозная семья овладела этим искусством в совершенстве.

Семья Борджиа не боялась убивать, чтобы сохранить свое влиятельное положение в католическом духовенстве. Родриго Борджиа (папа Александр VI), его сын герцог Чезаре и дочь Лукреция печально известны тем, что отравили десятки кардиналов, епископов и дворян. Правда, современные историки считают, что Лукреция, возможно, была обвинена несправедливо. И все же, став свидетелем такого положения дел, венецианский посол сообщил: «Каждую ночь обнаруживают убитыми четырех или пятерых человек. Епископов, прелатов и других, так что весь Рим дрожит от страха быть убитым герцогом».

Семья экспериментировала со стрихнином, аконитом и другими токсинами на животных и бедняках, храня свои флаконы в подвале вместе с вином. В конце концов, они разработали смертельную формулу, известную как кантарелла. Ее состав до сих пор остается загадкой, но считается, что это была смесь мышьяка и жуков-нарывников. Метод Борджиа заключался в том, чтобы подмешивать кантареллу в вино несчастных гостей за обедом, которые затем обнаруживались мертвыми через несколько недель или месяцев – промежуток времени, тщательно определялся отравителем. Это делалось настолько искусно, что выражение «выпить чашу Борджиа» стало эвфемизмом для внезапной или загадочной смерти.

Но Борджиа были не единственным могущественным кланом, использовавшим яды в политических целях. Екатерина Медичи – «Черная королева» Франции – испытывала различные яды на животных и заключенных, а также хранила смертельные флаконы в сотнях тайных шкафов в своих покоях в королевской резиденции. К концу XVI века французская «школа» отравителей распространяла эти зловещие знания по всему Парижу, где тысячи практикующих отравителей осваивали искусство «тихого убийства». Соединения мышьяка так часто использовались для устранения богатых или знатных представителей французской буржуазии, что яд стал известен как poudre de succession – «порошок наследства».

В декадентском дворе Версаля убийства достигли такого уровня вероломства, что король Людовик XIV учредил трибунал специально для расследования убийств с применением ядов. Были рассмотрены сотни дел, выявивших разветвленную подпольную сеть по распространению ядов, которая проникала в самое ближайшее окружение короля. В центре скандала оказалась гадалка по имени Катрин Деше, более известная как «Ла Вуазен». Она продавала смесь мышьяка, белладонны, аконита и опиума многим знатным дамам, желавшим избавиться от нежеланного ребенка или супруга, включая любовницу короля. К концу инквизиции 36 человек были приговорены к смертной казни и сожжены на костре. Людовик XIV в конце концов издал указ, запрещающий продажу мышьяка и других ядов в аптеках под страхом смертной казни.

В XVII веке некоторые европейские дамы припудривали лицо мышьяком, чтобы добиться более светлого цвета кожи. Другие использовали его, чтобы стать вдовами. В 1659 году римская гадалка-колдунья по имени Иеронима Спара руководила тайным обществом, которое раздавало яд женщинам, желавшим убить своих мужей. Затем была Джулия Тоффана, печально известная торговка ядами, ремесло которой стояло за смертью около 600 человек, включая двух римских пап и бесчисленное количество мужей. Она продавала отвар из мышьяка и белладонны, известный как «Аква Тоффана», во флаконах, замаскированных под косметические. Нескольких капель было достаточно, чтобы вызвать медленную и неустановленную смерть.

В Париже эта тревожная тенденция переплелась с мрачным подпольным миром колдовства и черной магии. При дворе женщины искали сильнодействующие зелья, чтобы привлечь любовников, избавиться от врагов или же прервать нежелательную беременность.

Белый порошкообразный яд, создающий вдов, также добрался до другой стороны Ла-Манша. В викторианской Англии мышьяк был на удивление легкодоступен. Женщине достаточно было просто зайти в аптеку или на рынок и отдать несколько пенсов за крысиный яд или порошок мышьяка для выравнивания тона кожи. Отравление мышьяком было гораздо проще, чем развод, а убийства мужей стали более распространены, чем когда-либо, из-за бурного развития бизнеса страхования жизни. Вскоре викторианская эпоха стала известна как золотой век отравлений мышьяком. Многие дела об убийствах, связанных с ним, стали знаменитыми, например, дело убийцы Мэри Энн Коттон. Она убила троих мужей, а также одного жениха и многих своих детей и пасынков, получив за всех страховые выплаты.

Чтобы подавить это преступное увлечение, английский парламент попытался принять закон, запрещающий женщинам покупать мышьяк. Но в конечном итоге именно наука, а не закон, положила конец господству опасного белого порошка. Спустя столетия после изобретения триоксида мышьяка врачи по-прежнему не имели представления о том, как лечить или даже диагностировать отравление им. Вплоть до XIX века врачи безнадежно пытались определить, были ли жертвы отравлены, бросая содержимое их желудка в огонь, чтобы проверить, пахнет ли оно чесноком. И убийцы оставались безнаказанными.

В 1836 году английский химик Джеймс Марш разработал химический метод обнаружения мельчайших следов мышьяка в тканях человека. Этот метод был проверен на суде над французской женщиной, обвиняемой в том, что она кормила своего мужа мышьяковыми лепешками. Она была признана виновной. С разработкой теста Марша количество случаев отравления мышьяком значительно сократилось, а ученые усовершенствовали его, используя в качестве судебно-медицинского доказательства отравления на протяжении следующего столетия. Это положило начало эре современной токсикологии.

Люди начали использовать яды в войнах тысячи лет назад. Коренные народы Южной Америки использовали растительные экстракты и ядовитых лягушек для создания отравленных дротиков. Скифы – кочевые племена центральноазиатских степей – были известны своими отравленными наконечниками стрел, как и индийцы, которые использовали их против армии Александра Великого.

Древние китайцы, греки, римляне, персы и монголы использовали ядовитый газ – обычно горящую серу – для выкуривания врага. В VII веке византийцы ввели в обиход «греческий огонь» – ужасающую горящую жидкость, часто описываемую как «древний напалм». Химические вещества могли плавать на поверхности воды и сжигали людей заживо в их деревянных кораблях. Неизбежно, яд был добавлен и в новое оружие, изобретенное в Китае в IX веке, – порох.

Однако развитие промышленности позволило странам производить и накапливать химическое оружие в беспрецедентных масштабах. Опасность смертоносных газов была настолько общеизвестна, что это оружие было запрещено еще до его применения. Ящик Пандоры был открыт и выпустил токсичное облако на закате 22 апреля 1915 года. Именно тогда немецкая армия применила 168 тонн хлорного газа над изрытым бомбами полем боя в бельгийском Ипре. Один из канадских офицеров позже описал это как «смертельную стену газа», которая «медленно прокатывалась по земле, окрашивая распускающиеся листья деревьев, весенние цветы и траву в болезненно-белый цвет». Ветер разнес желто-зеленый пар к окопам союзников, где войска стояли, ожидая начала стрельбы. Вместо этого они почувствовали жгучее ощущение в глазах и горле. Отравляющий газ вызвал сильную боль, слепоту и ощущение удушья. Более 5000 военнослужащих погибли от этого.

В июльском номере журнала Popular Mechanics за 1915 год сообщалось о новой смертоносной тенденции в ведении войны. Вот что писало издание.

«Примитивный воин, использовавший отравленные стрелы, когда не собирался съесть свою жертву, никак не мог научить современного бойца жестокости. Отравленные стрелы не используются в европейских войнах, но, по-видимому, только потому, что они устарели и не уничтожают жизнь в достаточно больших масштабах, чтобы соответствовать требованиям войны XX века.

Для достижения удовлетворительных результатов была задействована современная химическая наука. Используются отравляющие газы, а если ветер не позволяет этого сделать, в окопы противника сбрасывается жидкий огонь. При благоприятных условиях плотный объем отравляющего газа, образующий облако толщиной 15 футов и более, спускается по ветру к позициям противника.

Кто бы ни был первопричиной применения отравляющего газа, нет сомнений, что его сейчас используют как немцы, так и союзники. Немцы применили его во время недавней атаки на высоту № 60 под Ипром в Бельгии. В Аргоннском лесу во Франции каждая сторона использует газ при каждой возможности. Согласно сообщениям прессы, газ, используемый французами, не убивает и не наносит необратимых повреждений жертвам, но приводит их в бессознательное состояние на один-два часа».

Этот газ был разработан немецким химиком Фрицем Хабером, блестящим ученым с непростой судьбой. Хабер получил Нобелевскую премию по химии в 1918 году за открытие способа синтеза аммиака из азота в воздухе, что позволило наладить массовое производство азотного удобрения, которое произвело революцию в сельском хозяйстве и помогло накормить миллиарды людей по всему миру. Однако во время Первой мировой войны Хабер с энтузиазмом применил свои таланты к тому, что он называл «высшей формой убийства». Будучи пламенным патриотом, он говорил: «В мирное время ученый принадлежит человечеству, во время войны – своей родине».

Хабер лично руководил применением хлорного газа в Ипре, а в последовавшей за этим гонке вооружений в области химического оружия возглавил разработку еще более смертоносных химических веществ: горчичного газа, вызывающего болезненные ожоги, и фосгена, удушающего вещества, которое не только обжигает тело, но и может вызывать психологический ужас. К концу Первой мировой войны, по некоторым оценкам, от химического оружия погибли 1,2 миллиона человек. После газовой атаки в Ипре Хабера провозгласили героем, и через месяц после битвы в его честь устроили вечеринку.

Однако другие были в ужасе от применения яда в войне, в том числе жена Хабера, известная химикесса Клара Иммервар. Она назвала это «признаком варварства, развращающим саму дисциплину, которая должна привносить в жизнь новые идеи». В ночь вечеринки Клара убила себя выстрелом в сердце. Когда Адольф Гитлер пришел к власти в Германии, Хабер подвергся нападкам из-за своего еврейского происхождения. Он бежал из страны в 1933 году и умер от сердечного приступа в изгнании. Вскоре после этого его лаборатория и исследования были использованы нацистами для разработки «Циклона Б» – отравляющего газа, который использовался для убийства миллионов евреев и других невинных мирных жителей в газовых камерах концлагерей, включая членов большой семьи Хабера.

Кстати, в войнах XX века яд играл совершенно иную роль, он стал способом самоубийства. Цианид – химическое соединение, которое может находиться в газообразном или кристаллическом состоянии, и является одним из самых сильно- и быстродействующих ядов.

Хотя цианид известен с древних времен, соединение цианистого водорода, полученное методом дистилляции в XVIII веке, быстро привлекло внимание своей способностью эффективно убивать. Во время Второй мировой войны и холодной войны он стал излюбленным средством самоубийства. Метод использовали многие нацистские лидеры. Адольф Гитлер и его жена Ева Браун отравились цианидом в бункере в Берлине. Позже Герман Геринг покончил с собой, чтобы избежать казни на Нюрнбергском процессе, прикусив спрятанную во рту капсулу с цианидом.

Цианид стал почти синонимом таблеток для самоубийства, прославившихся благодаря шпионским фильмам. И хотя в этом поп-культурном стереотипе о зубе со спрятанной в нем капсулой мало правды, ЦРУ и КГБ действительно давали шпионам L-таблетки (L означает «летальный»), чтобы те могли избежать пыток и разглашения государственных секретов в случае поимки. Капсулы прятали в секретных отделениях в дужках очков или перьевых ручек, и жевание этих предметов высвобождало яд.

Почему же цианид убивает так быстро? Вообще, это зависит от количества и способа воздействия, однако такое отравление – один из самых быстрых способов умереть. Вещество поражает жизненно важные части клеток – митохондрии – и их электронно-транспортную цепь. Митохондрии, известные как энергетические станции клетки, отвечают за клеточное дыхание и производят энергию из кислорода. Для этого им необходим специфический фермент, называемый цитохромоксидазой.

Но когда в смесь попадает цианид, ситуация быстро ухудшается. Ион цианида связывается с этим ферментом и блокирует его функцию. Как только клетки перестают использовать кислород, их состояние быстро ухудшается, наиболее вероятной причиной смерти является дыхательная или сердечная недостаточность. Из-за этого небольшого, смертельного иона цианида человеческий организм в течение нескольких минут испытывает химическую асфиксию, также известную как гистотоксическая гипоксия.

Цианид – это яд, который подсыпали Распутину, и который, как известно, не смог его убить, завершил дело выстрел. В 1978 году цианид калия был подмешан во фруктовый пунш во время массового убийства-самоубийства в Джонстауне.

Нервно-паралитические вещества вроде высокотоксичных органофосфатов, например, зарин, стали часто используемыми ядами. Такие смертоносные смеси, разработанные во время Второй мировой войны, использовались террористами, диктаторами и авторитарными режимами по всему миру. Это привело к зловещим политическим заговорам, которые не давали бы спать по ночам даже Митридату 2000 лет назад. Подробнее о многих из них много прочитать в блоге «Сто растений, которые нас убили».

Поддержите меня переводом с карты по ссылке или QR-коду.

Поддержите меня донатом на Boosty.

Там же можно подписаться на ежемесячную поддержку.

Поделитесь этим постом!