Смерть никогда полностью не останавливала живых от попыток продолжить общение со своими близкими. Сегодня роботы, работающие на основе искусственного интеллекта, и растущий ассортимент «технологий скорби» выводят на рынок несколько способов, позволяющих потребителям воссоздать голоса умерших. Они открывают новые коммерческие возможности и впечатления, а также поднимают неудобные вопросы о том, должна ли скорбь приносить прибыль.
Задолго до того, как искусственный интеллект позволил имитировать (и брать за это дополнительную плату) знакомый голос, спиритуалистическое движение, охватившее викторианскую Британию, решало вопросы достоверности, подлинности и коммерческой эксплуатации, превращая одно из самых давних человеческих желаний в нечто, пригодное для продажи. Ученые Ланкастерского университета – Джеймс Кронин, профессор маркетинга и исследований потребительской культуры, и Софи Джеймс, преподавательница наук в области безопасности и защиты, провели собственное исследование. Они изучили историю бизнеса в сфере спиритизма в Великобритании XIX века и обнаружили, что сходства простираются глубже, чем просто общее увлечение общением с умершими.
Викторианскую Британию часто вспоминают как эпоху промышленного прогресса, научных открытий и поразительных инженерных достижений. Универсальные магазины, торговые галереи и люксовые бренды удовлетворяли растущую тягу к шопингу. Однако викторианцев также завораживали призраки, сверхъестественное и мрачное.
На первый взгляд, эти тенденции можно было бы списать на противоречие – сохранение досовременного сверхъестественного в условиях все более современного общества. Но при более внимательном рассмотрении становится ясно, что технологии, преобразившие викторианскую торговлю и развлечения, также способствовали тому, что призраки стали видимыми, воспроизводимыми и прибыльными.
Доска Уиджа не свяжет с умершими, но много расскажет о вас самих
Таинственный гаджет для общения с мертвыми и духами был тем, что продается в магазинах сегодня, – плоская деревянная доска с буквами, расположенными в два полукруга над цифрами от нуля до девяти. Слова «да» и «нет» расположены в верхних углах, а «до свидания» – внизу.
Читать далее Доска Уиджа не свяжет с умершими, но много расскажет о вас самих
Крупномасштабное производство листового стекла, достижения в области освещения и оптической физики позволили создавать фантасмагорические иллюзии, подобные «Призраку Пеппера», а фотография, по-видимому, могла запечатлевать «восставших мертвых». Готическая литература процветала, а дешевые книги в мягкой обложке, называемые «пенни-дредфулами» («трехгрошовые ужасы»), активно торговали рассказами о странном, грязном и сверхъестественном.
Сверхъестественное не просто выживало на периферии индустриальной современности, оно находило в ней новые возможности. Философ Славой Жижек предлагает полезное объяснение, утверждая, что общества поддерживаются отчасти за счет «обратной стороны» практик и желаний, которые, по-видимому, противоречат их официальным ценностям. Эта изнанка может дать выход тому, что исключают официальные ценности, помогая людям сосуществовать в рамках более широкого социального порядка. Жижек называет это «непристойным дополнением» – провокационной и вызывающей дискомфорт изнанкой, которую общество с трудом признает, даже полагаясь на нее. Викторианский спиритуализм помогает понять, как это непристойное приложение могло стать коммерчески успешным.
Спиритуализм – это вера в то, что с умершими можно связаться через людей, известных как медиумы. Он возник в США в конце 1840-х годов после заявлений сестер Фокс, называвших себя медиумами, о том, что духи общались с ними посредством таинственных стуков. Позже спиритуализм проник в Британию благодаря визитам американских медиумов. Спектакли, публичные демонстрации, специализированные публикации и такие предметы, как «спиритуационные кабинеты», способствовали созданию движения со своими знаменитостями и коммерческими связями.
В 1872 году в газете The Times появилась статья, в которой выражалось удивление по поводу того, что «поколение, которое гордится тем, что является поколением точных наук», проявило такой интерес к спиритуализму. Однако спиритуализм предлагал доступ к чему-то, чего не хватало обществу, все больше сосредоточенному на производстве, приобретении и демонстрации «вещей», – доказательству того, что в жизни есть нечто большее, чем материальный мир. И все же он предлагал это через большее количество вещей: платные встречи, фотографии, которые можно было купить, и рекламируемые товары.
Именно здесь непристойное приложение Жижека становится показательным. Кажущаяся противоположность в обществе может предлагать способы сосуществования с его требованиями без фундаментальных изменений. Спиритуализм предлагал побег от викторианской коммерческой культуры, одновременно вовлекая людей в новые формы потребления. Чтобы сделать это предложение убедительным, требовалось тщательное управление.
Хелен Дункан — британская ведьма, жившая в XX веке
Дункан проводила сеансы практически в темноте, обычно пространство освещалось лишь мягким красным светом. Сидя за занавесками, она входила в транс и полагалась на своих «духовных наставников» Пегги и Альберта, чтобы они руководили процессом. Во время работы Хелен Дункан производила эктоплазму, которая лилась из ее рта и носа.
Читать далее Хелен Дункан — британская ведьма, жившая в XX веке
В спиритуалистических изданиях предупреждали, что медиумизм нельзя купить. Тем не менее, медиумы зарабатывали себе на жизнь, издателям нужны были подписчики, а организаторам – покрывать расходы. Поэтому медиумизм представлялся как изнурительная и зачастую опасная обязанность, бескорыстные практикующие которую заслуживали справедливой оплаты за свои услуги.
Чтобы защитить имидж движения, медиумы, такие как Дэниел Данглас Хоум, публично отказывались от прямой оплаты за сеансы. Вместо этого он принимал подарки, гостеприимство, поездки и материальную поддержку от состоятельных меценатов, в то время как другие медиумы требовали компенсацию расходов и умеренную плату, соразмерную средствам их клиентов. Коммерческая деятельность становилась более приемлемой, когда ее представляли как поддержку высшего призвания.
Аналогичное напряжение наблюдалось и в спиритуалистической литературе. Такие периодические издания, как «Медиум» и «Дэйбрейк», могли посвятить свои первые страницы осуждению материализма и предостережению читателей от чрезмерной привязанности к мирским благам, а на последних страницах заполнять рекламу сомнительных лекарств, эликсиров и квазинаучных продуктов, предназначенных именно для этих читателей. Критика потребительской культуры в спиритуализме фактически способствовала созданию дополнительных возможностей для потребления.
Для научной достоверности требовался баланс. Спиритуалисты приветствовали участие ученых, использовали язык, близкий к научному и философскому, и применяли техническое оборудование, чтобы экстраординарные заявления выглядели достойными серьезного внимания. Фотография оказалась особенно полезной. Предположительно объективная технология могла создавать изображения, представляемые как доказательство присутствия духов. Ее зависимость от обработки в фотолаборатории также послужила полезной аналогией для объяснения того, почему для спиритических сеансов необходима темнота. В статье в журнале Medium and Daybreak описывается фотосеанс недалеко от Ньюкасла в 1880 году. Автор статьи намекает на важность темноты не для сокрытия каких-либо уловок, а для смягчения «удручающего воздействия дневного света» на «материализацию» призраков.
Викторианское увлечение общением за пределами могилы может показаться далеким от нашего технологически развитого настоящего. Однако современные формы «цифровой некромантии» демонстрируют удивительно знакомое противоречие: стремление выйти за пределы человеческого существования продолжает создавать новые источники дохода. Как и викторианские медиумы, современные предприниматели, работающие в сфере технологий, связанных с переживанием горя, действуют в тонком балансе между эмоциональной потребностью, технологической достоверностью и коммерческой целесообразностью. Обещание связи может быть искренним и глубоко значимым для тех, кто его ищет, даже если это же обещание становится источником прибыли.
Возможно, это и есть наиболее тревожное наследие викторианского спиритуализма: желания, которые бросают вызов господствующим ценностям общества, на самом деле могут способствовать поддержанию тех самых структур, которым они сопротивляются. Вместо того чтобы нарушать устоявшийся порядок, они могут создавать новые возможности для его дальнейшего процветания. Кажется, призраки викторианского капитализма никогда полностью не прекращали свою деятельность.
Поддержите меня переводом с карты по ссылке или QR-коду.
Поддержите меня донатом на Boosty.
Там же можно подписаться на ежемесячную поддержку.
Поделитесь этим постом!
Больше на Сто растений, которые нас убили
Подпишитесь, чтобы получать последние записи по электронной почте.
