Лучший босс на свете: как жила и какие поручения выполняла Лесли Грофф, личная ассистентка Джеффри Эпштейна

В архивах Эпштейна очень много имен, которые будут еще долго появляться в разоблачающих и скандальных статьях. Однако чаще всего там фигурирует имя Лесли Грофф, многолетней личной помощницы педофила, насильника и торговца людьми. Она всегда утверждала, что ничего не знала о преступлениях босса, а юридическое обвинение в соучастии требует знания. Нужно понимать, что ты помогаешь совершать преступления.

Для морального соучастия планка ниже. Вам не обязательно принимать активное участие, достаточно знать о преступлении и ничего не делать. Например, случаи, когда вы закрываете глаза, подавляете мысли или отворачиваетесь от чего-то плохого — большого или маленького. От экологического ущерба планетарного масштаба или от мелкой кражи, совершенной в супермаркете на ваших глазах. Конечно, говорите вы себе, кто-то другой что-нибудь сделает с этим. Это не моя вина и не моя ответственность. Я слишком незначителен, чтобы что-то изменить. Со временем оказывается, что гораздо легче жить с тем, что вы знаете, если вы не признаете этого даже самим себе.

Но как мы можем понять, что кто-то что-то знает?

Как жила и какие поручения выполняла Лесли Грофф, личная ассистентка Джеффри Эпштейна: S04EP84

Лесли Грофф никогда не планировала стать ассистенткой. После окончания Техасского университета в Далласе она переехала в Нью-Джерси с первым мужем, девять лет проработала в компании по продаже офисных принадлежностей, развелась, работала продавщицей в универмаге Nordstrom, познакомилась со вторым мужем на триатлоне, а затем решила попробовать себя в качестве организаторки мероприятий на Уолл-стрит. В 2001 году рекрутер нашел ее резюме на сайте вакансий и устроил для Грофф, которой тогда было 35 лет, собеседование на должность личной помощницы богатого финансиста.

Для интервью Лесли Грофф отправилась в офис Эпштейна на четвертом этаже дома 457 по Мэдисон-авеню, входящего в комплекс Виллар-Хаус. Это элегантные дома XIX века из коричневого камня, построенные вокруг внутреннего двора; там же расположен роскошный отель. Она встретилась с Гислейн Максвелл и Эпштейном, телефон которого постоянно звонил во время собеседования. Он отвечал коротко, а затем вешал трубку, и у Грофф сложилось впечатление, что это будет оживленное и суетливое рабочее место.

Грофф получила эту работу, у нее был собственный кабинет, она взаимодействовала с целой командой помощников Эпштейна: юристами и трейдером, которые вместе управляли его деньгами и жизнью. Несколько лет спустя она начала работать в его доме — семиэтажном таунхаусе на Восточной 71-й улице недалеко от 5-й авеню. Здесь в центральном коридоре висела скульптура в натуральную величину женщины в белом свадебном платье, держащей веревку.

Грофф отвечала за расписание Эпштейна, назначала ему встречи и организовывала звонки. В самом начале Максвелл сообщила ей, что Эпштейну каждый день нужен массаж. Сам он звонил Грофф утром и приказывал: «Позвони X и узнай, может ли она сделать массаж в 4 часа», а затем продолжал звонить каждые 15 минут, пока все не налаживалось. Если Грофф не могла получить X, он говорил ей позвонить Y. Как говорит Майкл Бахнер, адвокат Грофф, «за время работы Лесли никогда не была свидетельницей и ей не сообщали ни о чем противозаконном, связанном с этими сеансами  массажа».

Грофф работала на Эпштейна 18 лет, с 2001 года до его ареста в июле 2019-го. Никаких уголовных обвинений против нее или кого-либо еще, связанного с Эпштейном, кроме Максвелл, никогда не выдвигалось. После смерти Эпштейна в августе 2019 года Грофф оставалась практически незаметной, вся связь с внешним миром осуществлялась через адвокатов. На недавних фотографиях она занимается пилатесом или прогуливается с собакой недалеко от своего дома в Коннектикуте. Ничто не привлекает к ней лишнего внимания. По сравнению с членами королевской семьи, политиками, миллиардерами и профессорами, фигурирующими в файлах Эпштейна, Грофф имеет низкий статус — она не знаменитость, которой есть что терять в глазах общественности. Но если поискать ее имя в этих архивах, вы получите более 160 000 результатов — больше, чем у кого-либо еще. Никто не контактировал с Эпштейном так регулярно изо дня в день на протяжении почти 20 лет.

После публикации документов по делу Эпштейна комитет Конгресса США по надзору и правительственной реформе решил проверить возможные нарушения в федеральном расследовании преступлений Эпштейна и Максвелл. 3 марта 2026 года они направили Грофф письмо с просьбой явиться на собеседование в Вашингтон 9 июня: «Комитет считает, что у вас есть информация, которая поможет в его расследовании». Другими словами, они считают, что Грофф знает больше, чем когда-либо заявляла.

Быть хорошей помощницей руководителя — значит полностью погрузиться в работу. Это требует управления мельчайшими деталями: датами, временем, встречами, поездками, питанием, подарками, электронной почтой, звонками. Работа также требует предвидения всего этого, умения предугадывать желания еще до того, как они возникнут, и для этого помощница должна хорошо понимать внутренний мир своего начальника. В здоровых рабочих отношениях это тесная, но четко определенная связь. Она — а это почти всегда она — может высказать боссу свое мнение или говорить «нет». Виктория Рабин, основательница Организации ассистентов руководителей, описывает это как своего рода «рабочий брак». Никакие другие профессиональные отношения не требуют такой степени доверия или близости. Бывший начальник Рабин говорил ей, что она знает о нем больше, чем его жена, и может уничтожить его за пять минут.

Хотя ассистентка может обладать властью, проистекающей из знаний, это не брак равных. «Если ты предана своему делу, ты продаешь душу этому человеку», — говорит Рабин. В менее профессиональной ситуации ассистентка настолько важна для повседневной жизни своего босса и настолько полностью находится в его власти, что становится безмолвной функцией. Ровена Чиу, недолгое время работавшая помощницей Харви Вайнштейна, сравнила свою роль с ролью дворецкого в «Аббатстве Даунтон», где главным требованием было делать то, что тебе говорят, и оставаться незаметной. Чиу, которая утверждает, что подверглась сексуализированному насилию со стороны Вайнштейна, часто слышала, что ее могут заменить через час. Она слышала, как Вайнштейн по телефону ругает режиссера первой величины, и думала: если он может так поступать с ним, что он может сделать со мной? Она была, по ее словам, «комаром на слоне».

За годы работы у Эпштейна Грофф видела много помощников и помощниц, но была самой старшей. В ее электронных письмах видно, насколько тщательно она координировала время и перемещения босса или скорее выступала в роли его привратницы. Она больше походила на хорошо разработанный аватар. В статье New York Times 2005 года о помощниках руководителей на Уолл-стрит Эпштейн описал своих ассистентов как «продолжение моего мозга» и «социальный протез». Не как отдельных личностей, а как часть своего разума и тела.

Задача Грофф заключалась в том, чтобы жизнь Эпштейна протекала в точном соответствии с его предпочтениями. «Джеффри попросил, чтобы его НЕ беспокоили во время тренировок в спортзале… даже если ждет гость», — написала она коллегам в 2012 году. «Когда Джеффри чего-то ждет, и вы знаете, насколько срочно нужна посылка, вы должны отдать ее ему немедленно, если это возможно», — написала она о двухчасовой задержке доставки выпечки в 2015 году. «Он позвонил мне и спросил, где его канноли?!» В любой день Грофф занималась ремонтом полотенцесушителя, решала, что делать с аллергической реакцией Эпштейна, проверяла, получил ли Стив Бэннон подарок Эпштейна — Apple Watch…

Она отлично справлялась со своей работой. Быстрая, вежливая и неизменно позитивная, даже когда ее задачи граничили с абсурдом, как, например, когда ей приходилось иметь дело с двумя «огромными» стейками в вакуумной упаковке, забытыми в самолете Эпштейна, или когда она пыталась придумать, как перевезти три ведра мороженого Oreo из Нью-Йорка в другое его владение, чтобы оно не растаяло. Она писала электронные письма, полные восклицательных знаков, смайликов — особенно улыбающихся и подмигивающих — и выражений восторга: «Потрясающе!», «Супер!», «Великолепно!». Когда нью-йоркский бизнесмен Джонатан Фаркас сказал ей в письме, что ее эффективность вызывает зависть у немецкой армии, Грофф отправила сообщение своему мужу Айку: «Думаешь, мне стоит переслать его Эпштейну???!!!» Айк ответил, что следует сохранить его на случай, если ей когда-нибудь понадобится другая работа.

Эпштейн знал, что Лесли Грофф компетентна, но в его электронных письмах редко отмечаются ее старания, все ограничивалось редкими «спасибо». Вместо этого он выражал свою признательность деньгами. В интервью New York Times он рассказал, что когда Грофф объявила о своей беременности в 2004 году, он предложил оплатить услуги няни и купил ей машину, чтобы облегчить поездки из Коннектикута. «Я ни за что не смог бы потерять Лесли из-за ее материнства», — сказал он. Согласно платежной ведомости, он также удвоил зарплату помощницы с 60 000 долларов в 2004 году до 120 000 в 2005-м. Были и привилегии: в 2014-м Эпштейн написал Грофф электронное письмо с предложением «отдохнуть во Флориде в моем стиле, пожалуйста, в пятизвездочном отеле и все такое». Айк, муж Грофф, переслал электронное письмо другому человеку с комментарием: «Серьезно, лучший босс на свете». В День святого Валентина 2018 года Эпштейн оплатил ей и нескольким другим ассистенткам услуги Glam Squad, когда стилисты приехали к ним домой, чтобы сделать прически и макияж. В 2015 году ей удалось полететь на его частном самолете, полетать на вертолете и совершить прогулку на лодке до его частного карибского острова Литл-Сент-Джеймс, после чего остановиться в роскошном отеле. «Вертолет был одним из лучших моментов!» — написала она в групповом электронном письме своей семье, которая была впечатлена. «Я не знал, что у него тоже есть вертолет! Вау!» — сказал один из родственников. «Не скучная работа!» — прокомментировала мать Грофф.

К 2015-му Грофф зарабатывала 140 000 долларов в год и получила несколько бонусов, например, поездку во Флориду и разрешение на покупку автомобиля стоимостью до 45 000 долларов. Она смогла купить, перестроить и обставить белый деревянный дом в городе Нью-Кэнан, штат Коннектикут, стоимость которого сейчас оценивается примерно в пять миллионов долларов. В 2016 году она написала Айку электронное письмо, в котором сообщила, что ее зарплата выросла до 150 000 долларов плюс бонус в размере 7500 долларов, и упомянула о кредите, который она собиралась взять у Эпштейна.

Грофф, похоже, чувствовала пределы щедрости своего босса: он не был дойной коровой, или, по крайней мере, деньги он давал на своих условиях. В преддверии семейного короткого отдыха в Нью-Йорке Айк предложил попросить Эпштейна достать им билеты на театральное представление. Стоимость не имела бы значения, но Грофф чувствовала, что не может оправдать просьбу о билетах за 500 долларов, и подумала, что могла бы вместо этого посмотреть другое шоу.

Когда в 2014 году зарплата Грофф выросла до 140 000 долларов, Айк, работавший в торговой фирме, пошутил, что мог бы уйти на пенсию. Она хорошо зарабатывала, но всегда осознавала, что живет в совершенно иной экономической реальности, чем ее босс. На допросе в ФБР Грофф вспомнила, как видела счет за ковер для его самолета, сумма которого превышала ее годовой заработок.

В электронных письмах Грофф множество сообщений от знаменитостей и их сотрудников. Там есть Аманда, помощница тогдашней герцогини Йоркской; Лорен Билла Гейтса; Джули Ларри Саммерса; Кэтрин и Джини Вуди Аллена. Она уточняла время встречи с Наоми Кэмпбелл, выясняла, на какой машине следует забрать герцога и что Вуди и Сун И хотели бы на ужин.

Зная все подробности, Грофф понимала, насколько строгими были условия ее работы. Она рассказала ФБР, что, когда Эпштейн ее нанял, ей пришлось подписать соглашение о неразглашении. Если бы она когда-либо рассказала о чем-либо, что узнала от людей, с которыми он работал, ей пришлось бы заплатить ему 100 000 долларов. С самого начала Максвелл предупредила, что она здесь для работы, а не для того, чтобы болтать или общаться с кем-либо, кого она встретит, включая Эпштейна. Например, если она покупала билеты для Эпштейна в кино, она знала, что не должна на следующий день спрашивать, понравился ли ему фильм.

От Грофф ожидали, что она будет сохранять видимость того, что ничего и никого не знает. В первый месяц работы коллеги пригласили ее на вечеринку, и она пошла вместе с мужем, нарушив правило о запрете на общение с коллегами. Эпштейн узнал об этом и «уничтожил» ее в следующий понедельник. Он сказал ей, что собирается уволить, но оставил на испытательном сроке. Грофф больше никогда ничего подобного не делала. Она поняла, что ошибки здесь не терпят.

Грофф рассказала ФБР, что у нее ни разу не было «нормальных разговоров» с Эпштейном. Вместо этого он принимал решения в одну строку: да, нет, «заплати», «бургеры». А Грофф отвечала быстрым и бодрым подтверждением: «Сделаю!!» Эпштейн знал, что может положиться на нее в любой ситуации, а она выполнит работу быстро и качественно. Когда один из сотрудников начал придумывать оправдания, почему ему не удалось отправить картину из Парижа в Нью-Мексико, Эпштейн ответил одной фразой: «Отдай работу Лесли, спасибо». Когда Грофф уезжала в отпуск, она заверила Эпштейна, что у нее с собой будет BlackBerry. Он же указал, где ей нужно быть в день возвращения: «71-я улица, 20-я». Грофф ответила: «Конечно!!!! Не могу дождаться!»

Тон электронных писем Грофф Эпштейну напоминает сообщения, которые новичок отправляет на первой работе, когда наивно полагает, что хорошее поведение будет замечено и вознаграждено. Это тон служения, знания своего места и стремления угодить, часто используемый женщинами-менеджерками по отношению к мужчинам старшим по должности. Это также тон перфекциониста, человека, стремящегося создать впечатление безупречности, когда все возможно и нет ничего невозможного. Вы будете делать все, что от вас требуется, и даже больше, работая так же последовательно и неутомимо, как машина, и — что особенно важно — вы никогда не скажете «нет».

Коллега, которому не удалось отправить картину, поделился с Грофф переживаниями по поводу Эпштейна: «С ним было тяжело». «Еще бы», — сочувственно ответила Грофф. В 2014-м она переписывалась по электронной почте с коллегой, которая только что получила письмо от Эпштейна, которое было «хуже, чем когда-либо… Ругательства и обвинения в том, что я позор… Он буквально никогда не был таким плохим. А это о многом говорит». Грофф попыталась оказать поддержку, а затем посоветовала собеседнице «взять быка за рога и уйти!». Коллега была благодарна за это ободрение, но по какой-то причине сама Грофф не следовала этому совету.

Все электронные письма Грофф, приглашавшие девушек, как она это называет, «увидеть» Эпштейна, следовали определенной схеме. Часто договоренность включала обсуждение времени их работы или занятий в колледже: «Во вторник я в школе до 10 вечера — у нас репетиция оркестра перед концертом в пятницу». Грофф также получала электронные письма от посредников от имени других девушек: «Она может пропустить некоторые занятия и уйти из школы в 13:00. Если Джеффри хочет, чтобы она пришла в 15:30, она может прийти». Грофф отвечала: «Хорошо, все понятно… Пусть Эпштейн сам решит. Спасибо!»

Иногда Грофф с трудом находила того, кого просил Эпштейн: «Джеффри думает, что у меня должна быть ее информация, но я ничего не могу найти? Чья она подруга? Вы знаете?» Иногда она пыталась предугадать требования своего босса : «Что X хочет увидеть в Париже..? Эту X кто-нибудь из вас знает?» Однажды она целый день переписывалась по электронной почте с кем-то из России, пытаясь договориться о встрече с Эпштейном, прежде чем поняла, что он имел в виду другого человека с тем же именем.

Если девушки приезжали из-за границы, Грофф организовывала им авиаперелеты, визы и проживание. «Она все это организовывала», — рассказала Джульетта Брайант, пережившая насилие со стороны Эпштейна, которая познакомилась с ним в Южной Африке, а затем провела два года в Нью-Йорке, потому что он пообещал ей карьеру модели. Эпштейн никогда не связывался с Брайант напрямую, но Грофф часто звонила и говорила: «Привет, Джульетта, это Лесли», а затем соединяла с Эпштейном. «Она казалась дружелюбной», — говорит Брайант, но они никогда не разговаривали дольше, чем в начале и в конце разговора. Она встретилась с Грофф всего один раз. Наверняка, считает Брайант, Лесли понимала, что что-то не так: «Если бы я работала в этом офисе, мне бы показалось странным, что все эти молодые девушки приходят и уходят».

Постоянно меняющийся состав девушек создавал дополнительный административный слой. Грофф возвращала им потерянные вещи: «Пожалуйста, проверьте, нет ли в одном из ящиков зеленого бикини (с принтом в виде джунглей)… Девушка, которая была там в последний раз, думает, что оставила его в ящике». Она организовывала им оплату наличными, обычно от 500 до 1000 долларов, однажды специально за «время, проведенное на острове». Она записывала их на прием к его любимому нью-йоркскому стоматологу Томасу Магнани и в парикмахерскую Frédéric Fekkai. Однажды, когда один из бухгалтеров Эпштейна усомнился в оплате услуг специалиста по косметической коррекции варикоза и предположил, кому это потребовалось, Грофф ответила: «Боже… я правда не знаю! Она кажется слишком молодой для этого!»

Грофф была не единственной помощницей, которая организовывала эти встречи. Рина О, пережившая насилие со стороны Эпштейна, рассказала, что «разные секретарши общались с определенными девушками», но они всегда следовали одному и тому же сценарию: «Мистер Эпштейн хотел бы назначить вам встречу, он будет в Нью-Йорке в такие-то даты, вы можете встретиться с ним в 14:00?» Затем нужно было подтвердить встречу и внести ее в календарь.

Электронные письма Грофф девушкам от имени Эпштейна, как правило, были формальными и приличными, сдержанными в формулировках и в приятном тоне, но ответы, которые она получала, могли быть непредсказуемыми. 5 мая 2014 года пришло письмо от девушки, которая сообщила, что ее подруга не сможет встретиться с Джеффри 8 мая, «но я могу привести другую девушку… если Джеффри захочет! Дайте мне знать». Грофф переслала письмо Эпштейну с комментарием: «Ниже от X… пожалуйста, сообщите».

Иногда к электронным письмам прилагались фотографии. 18 апреля 2012 года кто-то написал письмо с извинениями за задержку и прислал фотографии двух подруг, «обе русские.;)))». «Ничего страшного… спасибо», — ответила Грофф. 1 мая 2012 года кто-то написал письмо, чтобы узнать, получила ли Грофф «новую фотографию». Грофф не получила, поэтому письмо было отправлено снова с темой «X из Украины»: «Дорогая, вот фотографии новой девушки. Ей 21 год. Очень милая и очаровательная. Пожалуйста, дай знать, что ты их получила. Я взял их из ее портфолио. Так что, возможно, качество не очень хорошее. Но я думаю, ты все равно все увидишь.;)))». Грофф переслала письмо Эпштейну без комментариев.

Грофф также отвечала на вопросы и опасения девушек. После того, как она договорилась о встрече с одной из них и ее подругой с Эпштейном вечером 21 октября 2011 года, в 15:45 того же дня она получила от девушки следующее электронное письмо: «Привет, Лесли! Моя подруга только что вернулась, и я только что поговорила с ней о сегодняшнем вечере. Она никогда раньше ничего подобного не делала и немного нервничает по этому поводу. Я не знаю, что Джеффри запланировал на сегодня, но можно ли им просто встретиться в этот раз? Ей ​​так будет гораздо комфортнее. Если Джеффри не захочет встречаться, ничего страшного. Дай мне знать». Грофф ответила: «Он говорит, конечно, вы можете просто зайти!!! :)»

Впервые имя Грофф появилось в юридическом документе, связанном с преступлениями Эпштейна, когда речь шла о секретной сделке о признании вины, которую он заключил с прокуратурой Южной Флориды. В обмен на федеральный иммунитет Эпштейн согласился признать себя виновным в 2008 году по двум обвинениям, выдвинутым на уровне штата, включая обвинение в «склонении несовершеннолетних к проституции».

Было ли об этом известно Грофф? Ее адвокат Майкл Бахнер говорит: «После ареста Эпштейна в 2008 году он постоянно лгал Лесли и другим сотрудникам, настаивая на том, что его шантажировали и подставили. Он гневно заявлял, что обвинения против него просто ложны, и он понятия не имел, что «проститутка», с которой он контактировал, была несовершеннолетней. По мнению Лесли, именно поэтому к нему так снисходительно относились правоохранительные органы до и после вынесения приговора».

В последующие годы, продолжая работать на Эпштейна, Грофф узнала о спорах вокруг условий сделки о признании вины. 25 марта 2011 года ее муж Айк отправил ей по электронной почте ссылку на статью в Daily Beast «Джеффри Эпштейн: как магнат хедж-фондов и педофил отделался легко». Грофф ответила: «Да, он вчера сказал мне, что это будет в Daily Beast».

Затем, в 2017 году, писательница Сара Рэнсом подала иск, утверждая, что подверглась насилию со стороны Эпштейна, и что этому способствовали Максвелл, Грофф и двое других сотрудников. Позже в том же году Рэнсом отозвала иск против Грофф и других сотрудников и в следующем году достигла соглашения с Эпштейном и Максвелл.

Грофф продолжала работать на Эпштейна до его ареста в июле 2019 года. В своем завещании, составленном за два дня до смерти 10 августа 2019-го, он передал свое имущество в траст для распределения между некоторыми друзьями и родственниками, причем большая часть — 50 миллионов долларов — досталась его последней партнерше Карине Шуляк. Меньшие суммы были выделены Максвелл — 10 миллионов долларов, его брату, пилоту и различным сотрудникам. Грофф была упомянута в пункте под заголовком «После моей смерти»: «Я прощаю все займы, которые я предоставил следующим лицам или организациям». По литерой «e» указано имя Лесли Кэтрин Грофф.

После смерти Эпштейна ее имя фигурировало в нескольких судебных исках, в том числе в исках, поданных анонимными жертвами в 2019 и 2021 годах и впоследствии отклоненных. В качестве условия получения денег из программы компенсаций жертвам Эпштейна пострадавшим было запрещено подавать какие-либо иски против его наследников и бывших сотрудников. К моменту закрытия программы в 2021 году 135 пострадавшим был выплачен 121 миллион долларов.

Имя Грофф также фигурировало в допросах ФБР, проведенных в 2019 и 2021 годах. В последнем допросе жертва, которой на тот момент было меньше 18 лет, описала, как Грофф организовывала ей встречи с Эпштейном, которые представляли собой массажи, «сразу же перераставшие в сексуальные». Она считала, что «было совершенно очевидно, что Лесли знала, что происходит», хотя никогда ничего не говорила Грофф об этих массажах. Она сообщала Грофф, если какая-то из подруг не могла прийти, и предлагала других девушек. Грофф, по ее словам, также организовывала оплату абортов и проживания в отелях. Она сказала, что сообщила Грофф, что не может снять квартиру, так как ей еще не исполнилось 18 лет.

Самым известным из дел, в которых фигурировала Грофф, был гражданский иск, поданный Дженнифер Араоз против наследников Эпштейна после его смерти. Араоз заявила, что Эпштейн подверг ее насилию и изнасилованию в своем доме, когда ей было 14 и 15 лет. В иске адвокат Дэниел Кайзер утверждал, что «г-жа Грофф непосредственно содействовала, а также вступала в сговор с Эпштейном и другими соучастниками, чтобы сделать возможными и иным образом способствовать совершению преступлений на сексуальной почве против несовершеннолетней истицы, г-жи Араоз».

В ответ адвокаты Грофф, Джон Уиткомб и Майкл Бахнер, утверждали, что Араоз перепутала Грофф с кем-то другим: предполагаемые преступления были совершены в доме Эпштейна в то время, когда Грофф там не находилась. По их словам, работа Грофф «не включала организацию сексуальных связей с несовершеннолетними девочками». По сути, они утверждали, что Грофф была невиновной стороной, которую «годами несправедливо очерняли на основе одних лишь домыслов, предположений и намеков, то есть, если она работала на Джеффри Эпштейна, то, следовательно, должна была знать, что он совершает насилие над девочками-подростками, и должна была участвовать в этом». Они подчеркнули ключевой момент: «Она не знала».

1 декабря 2020 года дело было прекращено. Араоз отказалась от иска из-за условий программы компенсаций, заявил ее адвокат. «Мы не удивлены, что гражданский иск был прекращен, поскольку Лесли узнала об этих немыслимых преступлениях, когда об этом узнал и весь остальной мир», — сказал тогда Бахнер. «Как жена и мать Лесли по-прежнему безутешна из-за Дженнифер и всех жертв», — добавил Уиткомб.

По словам Бахнера, обвинения по всем гражданским искам, в которых фигурировала Грофф, «просто неверны, запутанны и лишены каких-либо фактов, подтверждающих, что она знала об ужасном и гнусном поведении Эпштейна. На самом деле в некоторых случаях предполагаемое поведение, в котором ее обвиняют, имело место за годы до того, как Лесли вообще начала работать у г-на Эпштейна. Мы отмечаем, что все гражданские дела против Лесли были прекращены, и она так и не выплатила ни цента в рамках мирового соглашения».

Хотя все гражданские дела были прекращены, Грофф находилась под уголовным расследованием. Но в декабре 2021 года Уиткомб и Бахнер заявили, что после двухлетнего расследования федеральные прокуроры решили не предъявлять ей никаких обвинений. По словам юристов, Грофф ничего не делала, ничего не видела и ничего не знала. Ее невежество было настолько полным, что, казалось, обрело материальную форму, заключая ее в себе, словно бронированную стальную камеру, построенную для противостояния нападению.

Соучастие — неуловимое и скользкое понятие, его нелегко обнаружить или доказать. Соучастник не является главным действующим лицом, это фигура в тени. В своей книге «Соучастие» профессор права Кристофер Кутц описывает, как человека можно обвинить в преступлении, связанном с соучастием — например, сговоре или пособничестве, — только если его действия сами по себе соответствуют критериям преступности. Прокуратура пришла к выводу, что действия Грофф сами по себе не являлись преступлениями.

Если соучастие Грофф больше не является уголовным преступлением, оно остается этическим вопросом. Она и команда пилотов, водителей, юристов и бухгалтеров позволили машине Эпштейна работать с бесперебойной непрерывностью. Каждый человек, участвовавший в его жизни, независимо от масштаба его задач, вносил свой вклад в ее функционирование и последствия. Концепция индивидуальной моральной ответственности слишком ограничена, пишет Кутц, когда так много серьезного вреда причиняется множеством людей, работающих вместе. Но это не снимает ответственности с отдельного человека: «То, что что-то является коллективной ответственностью, не означает, что это не является индивидуальной ответственностью».

Грофф была одной из многих пособников и пособниц Эпштейна. Содействие насилию само по себе не является преступлением, но профессор права Амос Гиора в настоящее время лоббирует в ряде стран признание его таковым. Гиора — сын переживших Холокост; его первая книга была посвящена концепции стороннего наблюдателя — человека, который видит преступление, происходящее у него на глазах, и ничего не делает. Например, это те, кто дразнил его изможденного отца водой во время марша смерти в бывшей Югославии. Во второй своей книге «Армия пособников» Гиора пишет о тех, кто способствовал сексуализированному насилию, совершенному, например, тренером национальной сборной США по гимнастике Ларри Нассаром и католическими священниками. В каждом случае были люди, которые позволяли насилию продолжаться, либо защищая насильника, либо учреждение, в котором он работал, либо игнорируя заявления жертв. Они знали, что происходит, даже если никогда не были свидетелями этого. И ничего не делали.

Для Гиоры случай с Грофф — классический. Если она назначала встречи и бронировала авиабилеты, то потворствовала преступлению: «Без нее ничего подобного не могло бы произойти». В этом смысле она похожа на лидеров католической церкви или администраторов университетов, которые ставили верность своим учреждениям выше долга перед жертвами. Единственное отличие заключается в том, что в случае с Грофф «ее учреждением был Джеффри Эпштейн».

Для некоторых жертв Эпштейна поведение Грофф говорит само за себя. Именно она организовывала их встречи, бронировала билеты и оплачивала их услуги. «Все они были глубоко вовлечены, — говорит Рина О. — Они не могут отрицать, что потворствовали этому». Джульетта Брайант задалась вопросом, не были ли Грофф и ее коллеги убеждены, что девушки — модели, приехавшие из-за границы, вместо того, чтобы допустить мысль о том, что Эпштейн создал систему международной торговли людьми в целях сексуальной эксплуатации. Скорее всего, говорит она, Грофф знала, что что-то происходит, но предпочла не думать об этом. «Многие люди не задают вопросов».

В электронной переписке Грофф и Айка сотни писем, которые свидетельствуют о благополучной семейной жизни, далекой от непрекращающихся требований ее работы. Они планируют ужины и обсуждают ремонт дома, банковский кредит и решения о цвете краски и стиле окон. Они договариваются о встречах с детьми, расписании футбольных тренировок и летних лагерях для сына и беспокоятся о том, сколько времени он проводит в социальных сетях.

Грофф производит впечатление матери, преданной своему ребенку обычным всепоглощающим образом. Она работала из дома, когда могла, чтобы проводить с ним больше времени. В электронном письме беременной бывшей коллеге Грофф советует наслаждаться каждой минутой, поскольку это «самая лучшая, самая лучшая» часть жизни. Время пролетело так быстро, и она не могла сдержать слез, глядя на фотографии своего сына в детстве. Рождение ребенка, написала она, «самое удивительное событие, которое ты когда-либо испытаешь».

Письма Грофф погружают в личное пространство ее сознания, семьи и дома, в детали жизни, которую она держала отдельно от работы: поезд, на котором она собиралась ехать домой, гамбургеры, которые она собиралась приготовить, волонтерская работа, в которой она хотела, чтобы участвовал ее сын… Эти сокровенные подробности также показывают, насколько четко человек может разделить свою жизнь на две части. Можно иметь повседневные заботы, глубоко переживать за любимых людей и при этом добровольно работать на ужасного человека, который совершает ужасные поступки. В Грофф нет ничего исключительного или особенного, что позволило бы ей это сделать: любой мог бы поступить точно так же, как она. Нам нравится думать, находясь вне ее положения, что мы бы поступили иначе, но способность закрывать глаза на ужас, безусловно, почти повсеместна.

И все же остается вопрос, почему она делала это так долго. На него отвечает ее адвокат Бахнер: «Хотя Лесли рассматривала возможность отставки, Эпштейн манипулировал ею, убеждая остаться… Она была поражена качеством окружения, которое продолжало окружать Эпштейна после его осуждения, включая глав государств, филантропов, ученых, философов, бывших и нынешних выборных должностных лиц — и мужчин, и женщин, пользующихся всеобщим одобрением. К сожалению, Лесли, как и многие другие, была введена в заблуждение Эпштейном и теми, кто был замешан в его делах». Бахнер также добавил: «Лесли жалеет, что встретилась с Эпштейном и не уволилась. Вместо этого ее жизнь перевернулась с ног на голову, ей в том числе угрожали жестокостью просто за то, что она выполняла свою работу секретаря у мошенника, который намеренно вводил ее в заблуждение и держал в изоляции от своей преступной деятельности».

Что бы Грофф ни знала, похоже, она никогда всерьез не задумывалась над тем, что делал Эпштейн, и над своей ролью в этом. Возможно, будучи его социальным протезом, она чувствовала, что ее действия больше не принадлежат ей, а являются просто исполнением его воли. Ее не волновало, что она может думать о его поступках, потому что ее задачей было не думать, а лишь воплощать его желания. Это не оправдание ее действий, а попытка понять, как человек может разрываться между двумя моральными плоскостями; понять, как человек, который беспокоится о том, сколько времени его ребенок проводит за телефоном, может годами организовывать встречи девочек с человеком, осужденным за растление детей.

Когда 9 июня 2026 года Грофф прибудет в Вашингтон, она не будет первой из бывших сотрудников Эпштейна, кто предстанет перед комитетом Палаты представителей. Его бухгалтер Ричард Кан и адвокат Даррен Индик были опрошены в начале марта. Кан заявил, что принял неверное решение, продолжая работать на Эпштейна после 2008 года, но тогда был финансовый кризис, и ему нужно было содержать семью. Индик сказал, что «абсолютно ничего не знал о противоправных действиях Джеффри Эпштейна», пока работал на него. Кан также рассказал, как все это сказалось на его семье, и заявил, что его репутация была опорочена. Однако это, похоже, не вызвало особого сочувствия. Представитель от Демократической партии Джеймс Уолкиншоу обвинил Кана в «умышленном невежестве».

Эти встречи не принесли ни великих откровений, ни катарсиса. Но они нарисовали картину странного, подвешенного существования всех тех, кто был тесно связан с Эпштейном и избежал формальной ответственности. Возможно, их никогда не признают виновными в преступлениях, но они не смогут избавиться от тени связи с этим человеком. Они живут в чистилище неопределенного подозрения, где лучшее, на что можно надеяться, — это невозможное: жизнь вне поля зрения, забытые имена, переписанное прошлое.

В последние недели работы на Эпштейна Грофф выполняла обычный набор задач. Были забронированы авиабилеты на X из Сан-Франциско в Гонконг. Нужно было согласовать доставку пропана на остров Эпштейна… 5 июля 2019 года Грофф отправила Эпштейну и некоторым коллегам электронные письма о человеке по имени Поки, который, как предполагалось, должен был прибыть на остров. «Он сказал, что будет там в 7 утра, насколько нам известно, — написала она. — Можете подтвердить?» Тем временем Эпштейн отправил Грофф и другим электронные письма с жалобами на неисправные окна, которые «должны были поворачиваться друг относительно друга, так чтобы все окно было открыто».

На следующий день Эпштейн должен был вылететь на своем частном самолете из Парижа в аэропорт Тетерборо, штат Нью-Джерси. Там его арестовали по обвинению в торговле несовершеннолетними в целях сексуальной эксплуатации. В электронных письмах не было никаких признаков того, что вся криминальная структура ее босса находится на грани краха. Это был просто еще один день, полный административных задач и бесконечных попыток заставить жизнь одного человека разворачиваться минуту за минутой так, как он того хочет.

*По материалам журналистки Софи Элмирст

Поддержите меня переводом с карты по ссылке или QR-коду.

Поддержите меня донатом на Boosty.

Там же можно подписаться на ежемесячную поддержку.

Поделитесь этим постом!