Цветок лотоса и посттравматическое стрессовое расстройство в фильме Кристофера Нолана «Одиссея»

В фильме Кристофера Нолана «Одиссея» Одиссей (Мэтт Дэймон) теряется не только в море, но и в собственных воспоминаниях. На острове нимфы Калипсо (Шарлиз Терон) поедание лотосов приносит ему облегчение от травмы Троянской войны, позволяя забыть ее, своих товарищей и, в конце концов, даже жену и сына.

Хотя эпизод с так называемыми «пожирателями лотоса» (лотофаги) и занимает заметное место в фильме Нолана, в контексте «Одиссеи» Гомера он весьма незначителен. Занимая чуть более 20 строк в поэме объемом более 12 000 слов, история о волшебном плоде, стирающем память, представляет собой не более чем неудачную авантюру.

В контексте поэмы циклоп играет гораздо более важную роль. Знаменитая уловка, с помощью которой Одиссей заставляет циклопа поверить, что его зовут «Никто», лишая криков о помощи, побуждает героя, находящегося на безопасном расстоянии, раскрыть свое имя. Последующее проклятие циклопа становится главной движущей силой для всей остальной части поэмы. В новой экранизации Кристофера Нолана этот подход перевернут. Хотя циклоп по-прежнему олицетворяет столкновение цивилизации и дикости, эпизод в фильме рассматривается лишь как симптом более масштабной проблемы.

Воссоединившись наконец со своей женой Пенелопой (Энн Хэтэуэй), Одиссей признает свою вину в разрушении Трои. Обмануть народ, заставив его принять дар – Троянского коня, – который предвещает их гибель, во имя богини Афины, значит нарушить божественные заповеди, поддерживающие порядочное поведение. Если циклоп не знает «законов Зевса» (по-гречески xenia – правила поведения между гостем и хозяином), что с того? Троянская война в любом случае лишила эти понятия всякого смысла.

В образовавшуюся пустоту входит лотос; в фильме Нолана это волшебный цветок (а не плод, как в поэме Гомера), который используется Калипсо, чтобы избавить Одиссея от травмы. Однако она высвобождает пагубную зависимость. Только посредством кропотливого повествования герой может постепенно восстановить воспоминания о своих людях, и только прикосновение к артефакту из прошлого может вернуть ему память о жене. Таким образом, вся первая половина фильма – это сон, вызванный лотосом.

Как нам справляться с неприятными воспоминаниями? Если бы вы могли их стереть, вы бы это сделали? Для многих воспоминания настолько болезненны, что они приводят к поиску химических средств лечения. Среди ветеранов боевых действий в Великобритании 11% сообщили о проблемах со злоупотреблением алкоголем. В США около миллиона ветеранов страдают от алкогольной и других зависимостей.

«Одиссея» Нолана – это комментарий в том числе и к этой теме. Столкнувшись с миром, в разрушении которого он сыграл ключевую роль, Одиссей погружается в лотосовую зависимость. Мотивы Калипсо остаются интригующе неоднозначными. Частично няня, частично соблазнительница, она регулирует поставки вещества, с которым познакомила героя. Мы видим, как она одновременно поощряет и запрещает употребление лотоса.

И забвение, и память имеют свои подводные камни. Ни горечь от размышлений о потерянном прошлом, ни попытка заглушить страдания не являются исцелением. В «Одиссее» Гомера ключевой момент – это когда Одиссей слушает, как певец рассказывает историю Троянской войны на пиру. Это единственный раз, когда Гомер упоминает печально известного деревянного коня. Много внимания уделяется реакции Одиссея: он закрывает лицо руками и плачет. Песнь сирен также знакомит Одиссея с болью и сожалением, с утраченной и преданной памятью.

В фильме в отличие от поэмы нарративная терапия – пересказ истории – недостаточна. Решение заключается скорее в переосмыслении бессилия, в осознании места маленького человека в огромном мире. Одиссей Нолана – это фигура, обладающая властными полномочиями, будь то успешно, как в случае нападения на циклопа, или безуспешно, как намекает Кирка (Саманта Мортон), когда его люди нападают на ее дом. Исследования показали, что серф-терапия может помочь ветеранам, страдающим от посттравматического стрессового расстройства. Аналогичным образом травма Одиссея исцеляется благодаря пониманию и принятию того, что он в конечном итоге не может контролировать.

В первой строке поэмы Гомер описывает Одиссея как polutropos — «многогранного», «сложного» , «изобретательного». Это слово, как известно, не очень хорошо поддается переводу (и, например, в переводе В. В. Вересаева на русский используется «многоопытный»). Что бы оно ни значило, в воображении Кристофера Нолана Одиссей – не воин. Это культурный герой, фигура, изменившая мир, и именно ответственность за падение культуры оставила на нем травмирующий след.

Поддержите меня переводом с карты по ссылке или QR-коду.

Поддержите меня донатом на Boosty.

Там же можно подписаться на ежемесячную поддержку.

Поделитесь этим постом!