Ламбетский отравитель: Томас Нил Крим, еще один Доктор Смерть

15 ноября 1892 года. Лондонское утро. Промерзший город просыпается. Над Темзой висит туман. На улицах появляются первые повозки, открываются лавки, спешат рабочие. За стенами тюрьмы Ньюгейт человек, которого через несколько часов будут считать одним из самых знаменитых отравителей викторианской эпохи, готовится умереть.

Его зовут Томас Нил Крим. Ему 42 года. Он врач. Крим родился в Глазго, получил медицинское образование в Канаде, затем еще учился в Лондоне, практиковал в Соединенных Штатах. Но сейчас его называют Отравителем из Ламбета или Ламбетским отравителем.

Сейчас вытянутый с севера на юг Ламбет относится ко Внутреннему Лондону. Его северная часть выходит к реке прямо напротив Вестминстера и здания Парламента. Здесь же туристы могут увидеть Ламбетский дворец, резиденцию архиепископа Кентерберийского и знаменитое колесо обозрения London Eye. Южнее лежат Брикстон, частично Клэпем, Стритэм и Норвуд. Но в конце XIX века все выглядело совсем иначе. Гостям столицы вряд ли понравился бы этот бедный рабочий район, стесненный пригородами.

До 1900-го Ламбет по сути был приходом, а не районом в нынешнем смысле. Стритэм и Клэпем еще не вошли в его состав, а по переписи 1901 года в Ламбете в очень стесненных условиях проживали около 357 000 человек. Заводы, лавки и жилье стояли здесь вплотную друг к другу, а прибрежная часть, которая веками была промышленной, наводила лишь уныние.

До 1866 года берег представлял собой беспорядочную полосу из домов, лодочных верфей, сараев и лачуг. К 1870-м их сменила Альбертова набережная.Здесь выстроили новую Больницу святого Томаса, что, впрочем, не помогло облагородить район. Ламбет сравнивали с выгребной ямой. Проблем стало еще больше, когда власти расчистили трущобы Вестминстера, и их жителям не оставалось ничего, кроме как перебраться сюда. Спрос на жилье был невероятно велик, и к 1891 году Ламбет стал прирастать кварталами из тесных переулков с самым бедным населением.

За несколько месяцев до этого ноябрьского утра полиция установила связь Томаса Кримa с серией странных смертей женщин на южном берегу Темзы. Самым важным делом стало убийство Матильды Кловер, в организме которой викторианские эксперты смогли обнаружили стрихнин. За это убийство Крима и приговорили к смерти, но Кловер была не единственной женщиной, чья смерть оказалась связана с его именем.

Эллен Донворт.

Элис Марш.

Эмма Шривелл.

Еще одна женщина по имени Луиза Харви утверждала, что Крим пытался отравить ее, но ей удалось выжить.

Ранее, еще в Соединенных Штатах, Крим уже был осужден за убийство Дэниела Стотта.

И во всех этих случаях смертоносным инструментом было вещество, которое в то время могло находиться в медицинском шкафу вполне законно. Стрихнин. Однако история Кримa могла бы остаться неизвестной, просто пополнив длинный список викторианских отравлений. Доктор Смерть затерялся бы в бурной истории Лондона, если бы не одна деталь, которой завершился его преступный путь.

После казни Крима по городу быстро распространился рассказ о том, что будто бы уже стоя на эшафоте отравитель успел произнести: «Я – Джек». По слухам, именно так он признался в том, что является Джеком-потрошителем. Если верить этим россказням, одна из величайших загадок XIX века имеет простое объяснение. Но у этого объяснения есть одна существенная проблема, которая точно указывает на то, что признанию Крима нельзя верить. В 1888 году, когда в лондонском Уайтчепеле произошла серия зверских убийств, которые связывают с Джеком-потрошителем, доктор Крим отбывал срок в американской тюрьме.

Его признание на эшафоте – это легенда. Однако история Ламбетского отравителя вполне реальна. И чтобы ее понять, придется начать не с утра казни, а с медицины.

Томас Нил Крим родился 27 мая 1850 года в Глазго, Шотландия. Его отец занимался торговлей лесом. Позднее семья перебралась в Канаду, где отец продолжал развивать бизнес.

Будущий доктор вырос в мире, который находился между двумя эпохами. С одной стороны, старая медицина с ее кровопусканиями, настойками, универсальными лекарствами и огромным количеством методов лечения, эффективность которых сегодня вызывает сомнения. С другой стороны, стремительный скачок новой медицины, продвинутые лабораторные исследования, метод химического анализа, а главное – торжество научного подхода.

Крим выбрал медицину. В 1870-е годы он учился в монреальском Университете Макгилла, где получил хорошее образование. Он стал врачом, который хорошо понимал устройство и работу человеческого тела. Он не просто знал названия и состав препаратов, но и то, как они действуют на организм. Конечно же, Крим разбирался в симптомах, которые может вызвать то или иное заболевание, и которые говорят об отравлении. А главное – он отчетливо видел, насколько ограниченными были возможности врачей того времени. Это сочетание медицинского образования и несовершенной диагностики впоследствии окажется важным.

Большей частью мы привыкли воспринимать врачей как специалистов, работающих внутри огромной системы. Есть лаборатории, рентген, компьютерная томография, электронные истории болезни, десятки или даже сотни анализов и прочие научные и технологические достижения. В конце XIX века ничего подобного не существовало, хотя медицина уже и не была средневековой. Врачи умели оперировать, использовали анестезию. Появлялись первые эффективные методы борьбы с инфекциями. Работы Луи Пастера и Роберта Коха меняли представления о болезнях.

Однако диагностика была не очень-то точной. Часто врач должен был поставить диагноз по рассказу пациента, внешнему виду, пульсу, температуре, дыханию и собственному опыту. Если человек неожиданно умирал у себя дома, особенно если это был бедный район, причин могло быть много. Алкоголь, сердечный приступ, инфекция, судороги, эпилепсия, отравление – и все это в конечном счете было уже не важно. Если умирала женщина, которую окружающие считали секс-работницей или алкоголичкой, к ее смерти могли отнестись не так внимательно, как смерти кого-то более благополучного и состоятельного. Поэтому викторианская история отравлений – это не только история ядов, это еще и история социального неравенства.

Слово «стрихнин» сегодня звучит почти как синоним слова «яд». В XIX веке все было чуточку сложнее. Стрихнин, получаемый из семян чилибухи, использовали в медицине задолго до появления в ней доктора Кримa. В небольших количествах вещество применялось как стимулирующее средство, его также использовали при некоторых проблемах пищеварительной системы. Для врача того времени это была привычная часть профессионального арсенала.

Однако между лекарством и ядом есть огромная разница, которая, как всем известно, заключается в дозировке. Прежде всего, стрихнин воздействует на центральную нервную систему, а при отравлении возникают тяжелые мышечные спазмы и судороги, сознание при этом может сохраняться. Для стороннего наблюдателя такая смерть может выглядеть чрезвычайно необычно.

Жертва испытывает резкие мышечные сокращения. Мышцы становятся очень напряженными, возникают судороги. Между приступами больной может выглядеть относительно спокойно. Поэтому опыт врача имеет значение. Доктор Крим, конечно, знал о существовании стрихнина, его свойствах, методах получения, а главное – о том, насколько сложным может быть распознавание отравления.

До того как имя Кримa оказалось в газетах Лондона, его жизнь успела обрасти подозрительными историями. И в Канаде, и в Великобритании позднее вспоминали женщин, с которыми он был связан. Некоторые из этих историй, завершившихся смертью пациентки, касались беременности и абортов.

В популярной литературе ранние эпизоды часто перечисляются как доказанные убийства, однако это не совсем правильно или справедливо. Не каждая женщина, которая умерла после контакта с Кримом, была его жертвой. Не каждое подозрение закончилось уголовным делом. Кроме того, многие истории основаны на газетных сообщениях, другие – на позднейших реконструкциях.

И все же, у Томаса Кримa и без этого было достаточно доказанных преступлений.

В конце 1870-х годов молодой специалист Томас Крим оказался в Чикаго. В это время город бурно развивался и переживал стремительный рост. Железные дороги соединяли его с другими регионами страны, население увеличивалось, развивалась промышленность и сфера услуг. Одновременно с этим и вполне закономерно разрастались районы дешевого жилья, открывались публичные дома, велась медицинская практика, существовавшая на границе закона.

В Чикаго Крим занимался медициной. В то время его имя связывали с проведением незаконных абортов. В одном случае расследование касалось смерти Мэри Энн Фолкнер, в другом – женщины по фамилии Стэк. Еще одна история связана с Элис Монтгомери, умершей в 1881 году после аборта и отравления стрихнином. Однако ни одно из этих дел не закончилось для Крима осуждением. Важнее, что он жил и работал в среде, где смерть пациентки могла быть связана с врачом, но доказать это было чрезвычайно сложно.

Все было так до того момента, пока на пути доктора Крима не появился Дэниел Стотт. Это был железнодорожный чиновник, пожилой мужчина, который страдал от эпилепсии и в 1881 году обратился за лечением к Криму. Врач предложил ему собственное средство, которое должно было помочь. Стотт принял препарат и после этого скончался.

Сначала смерть не вызвала ни подозрений, ни обвинений в убийстве. Люди умирают. Однако Томас Крим вдруг сделал нечто странное. Он сам написал коронеру и попытался переложить ответственность за смерть Стотта на фармацевтическую компанию, которая якобы допустила ошибку при изготовлении лекарства. Крим хотел отсудить у производителя 5000 долларов, что по тем временам не было астрономической суммой, но все же очень большой. Столько за год мог бы заработать высокопоставленный чиновник или успешный бизнес.

Это излишнее внимание стало отправной точкой для следствия. Тело Дэниела Стотта эксгумировали, и химический анализ выявил в нем наличие стрихнина. Следствие больше заинтересовалось Кримом, и серьезным обстоятельством в этом деле стали его интминые отношения с Джулией Стотт, вдовой.

Роман завязался довольно скоро после прибытия Томаса Крима в Чикаго. Трудно сказать, что молодому врачу нравилось больше: сама Джулия или деньги ее мужа, а  Дэниел Стотт был вполне состоятельным мужчиной. Может быть, он хотел получить все сразу, и, вероятно, так и родился коварный план. Любовники сговорились избавиться от Стотта.

В июне 1881 года Крим добавил смертельную дозу стрихнина в лекарство, которое выписал пациенту от эпилепсии, и передал таблетки через Джулию. Несчастный скончался почти мгновенно после приема. Все это стало известно, когда полиция надавила на Джулию. Испугавшись виселицы, заговорщица пошла на сделку со следствием и сдала любовника. В суде она стала свидетельницей обвинения и подробно рассказала, что Томас Крим соблазнил ее, надоумил убить мужа и сам же изготовил отравленные пилюли. В обмен на показания вдова Стотта получила полный иммунитет от судебного преследования и осталась на свободе.

Интересно, что на кладбище в Гарден-Прейри, где похоронен Дэниел Стотт, до сих пор можно найти надгробие, которое установили местные жители и которое стало местной достопримечательностью. На нем выбита прямолинейная надпись: «Дэниел Стотт, умер в 1881 году. Отравлен своей женой и доктором Кримом».

Сам же Томас Крим утверждал на суде, что не убивал Дэниела, однако его заверениям не поверили. В 1881 году врача-отравителя признали виновным в убийстве и приговорили к пожизненному заключению в тюрьму Джолиет в Иллинойсе. Криму был 31 год, почти всю жизнь ему предстояло провести за решеткой. Но этого не произошло.

Томас Нил Крим провел в заключении около 10 лет. В июле 1891 года он вышел на свободу. Да, пожизненный срок оказался не пожизненным, наказание в итоге смягчили. Позднейшие источники указывают, что родственники отравителя добились освобождения благодаря влиянию и деньгам, но это не точно установленный факт. Впрочем, Крим вышел все-таки из тюрьмы и вскоре после освобождения получил хорошее наследство.

Сначала он отправился в Канаду, а оттуда перебрался в Англию. 1 октября 1891 года он уже прибыл в Ливерпуль, а еще через некоторое время оказался в Лондоне. Здесь он поселился недалеко от Ламбета, и очень быстро в районе началась серия странных смертей.

Сегодня Ламбет является частью центра Лондона, но в XIX веке рабочий район выглядел иначе. Здесь были мастерские, дешевые меблированные комнаты, трактиры, музыкальные залы. На улицах можно было видеть женщин, которые занимались секс-работой.

Лондон был городом огромного социального контраста. Богатые районы и нищие кварталы существовали буквально через улицу друг от друга. Между ними находились тысячи людей, которые могли оставаться практически невидимыми для общества. Невидимость – важная часть истории Кримa. Большинство женщин, которые оказывались рядом с ним, были социально уязвимы. Они не принадлежали к тем кругам, смерть в которых становилась большой общественной трагедией. И Крим это понимал.

13 октября 1891 года умерла Эллен Донворт, которую называли Нелли. Она была секс-работницей. По материалам расследования, незадолго до смерти женщина встретилась с мужчиной, которого позднее связали с Кримом. Нелли приняла некое вещество, а после этого она заболела и умерла. Публикации того времени описывали ее как одну из четырех жертв, чьи смерти полиция расследовала в связи с Кримом.

Всего через четыре дня после смерти Донворт, 17 октября 1891 года, умерла Матильда Кловер. Она тоже жила в Ламбете и тоже была социально уязвимой. Изначально ее смерть казалась естественной, но обстоятельства, появившиеся позже, заставили врачей и полицию пересмотреть произошедшее. В деле возник стрихнин, а затем письма. Кто-то передал властям сведения о возможном отравлении. Как это ни странно, но впоследствии оказалось, что автором посланий был сам Крим.

В истории Томаса Кримa письма играют почти такую же роль, как сам яд. Отравитель не мог просто исчезнуть, он постоянно хотел вмешиваться в происходящее. Комментировать. Объяснять. Обвинять других. Предлагать информацию и свои версии. Пытаться получить деньги. Вместо того чтобы молчать, Крим оставлял письменные следы. И это очень характерно для его личности, ведь преступник, который использует яд, скорее всего рассчитывает оказаться незамеченным. Однако отравитель, который пишет письма властям, создает свидетелей сам.

Письмо сохраняется. Его можно сравнить с другими посланиями. Можно исследовать почерк. Можно установить дату. Можно задаться вопросом: «Откуда автор знает о том, о чем написал?» В деле Кримa этот вопрос постепенно становился все важнее.

Спустя полгода, весной 1892-го, появились еще две жертвы. Элис Марш и Эмма Шривелл – обе женщины жили на Стэмфорд-стрит в Ламбете. Обе умерли в апреле, и обе смерти следствие связало со стрихнином. В опубликованных в 1892 году материалах четыре дела – Донворт, Кловер, Марш и Шривелл – рассматриваются как центральная группа «загадочных отравлений», расследуемых полицией.

У следствия было уже не одно тело. И не два. Была настоящая последовательность: женщины из одной социальной среды; похожие обстоятельства; один и тот же яд. Однако полиции предстояло доказать связь жертв с человеком, имеющим медицинские знания, который мог бы оказаться рядом с ними.

И в это время появилась женщина, которой посчастливилось выжить. Одной из самых важных свидетельниц дела стала Луиза Харви. Согласно ее показаниям, Крим предложил ей таблетки, но она не стала их принимать, чем спасла свою жизнь. Для следствия это был чрезвычайно ценный материал. Рассказ Харви позволял нарисовать портрет подозреваемого и связать его с предполагаемой попыткой отравления. Инспектор Тунбридж и химик Томас Стивенсон взялись за это дело.

Одним из тех, кто помог разоблачить Ламбетского отравителя, стал Джон Хейнс. Это был американец, который имел опыт работы в полиции. Хейнс оказался в окружении Крима и заметил странную осведомленность врача о происходящем. Тот действительно подозрительно много знал о расследовании, интересовался смертями, говорил о женщинах-жертвах, обсуждал детали. Врач даже пытался представить себя человеком, который хочет помочь полиции.

По мнению Хейнса, этот интерес выглядел нездорово. С его подачи следствие начало внимательнее изучать прошлое Томаса Крима и обнаружило его американскую судимость. Человек, который представлялся врачом, оказался тем, кто был осужден за убийство путем отравления. Для британской полиции это стало переломным моментом.

Была и еще одна деталь: Крим не всегда представлялся полным именем, он предпочитал использовать«доктор Нил». В газетах того времени его часто называли именно так. Это может казаться мелочью, но для человека, пытающегося скрыть прошлое, настоящая фамилия – проблема. Есть разница, когда полиция устанавливает доктора Нила – просто странного врача из Лондона, и когда в деле появляется Томас Нил Крим – человек, который уже был осужден в Соединенных Штатах за убийство.

3 июня 1892 года Крима арестовали. Сначала вокруг его персоны возникли вопросы, связанные с письмами, вымогательством и попытками манипулировать расследованием. Крим писал от лица вымышленных свидетелей, он отправлял анонимные письма в полицию и известным лицам, обвиняя их в отравлениях и требуя огромные суммы за молчание. Но вскоре дело было направлено в русло расследования убийства.

13 июля ему официально предъявили обвинения, связанные с четырьмя женщинами: Матильдой Кловер, Эллен Донворт, Элис Марш и Эммой Шривелл. Кроме того, Крима обвинили в предполагаемой попытке отравления Луизы Харви и вымогательстве. Теперь полиции необходимо было доказать, что женщины умерли неестественной смертью. Установить, что причиной стал стрихнин. Связать Кримa с каждой конкретной жертвой. В конце концов, объяснить его письма. Для XIX века это была сложнейшая криминалистическая задача.

Сегодня токсикологический анализ не кажется магией: взяли образец, поместили в прибор, получили результат. В 1892 году все было иначе. Химик работал с ограниченным количеством материала. Органические вещества необходимо было отделять, растворы – очищать, полученные остатки – анализировать. Использовались химические реакции и наблюдение за характерными свойствами вещества.

Одним из специалистов, работавших по делу Кримa, был химик Томас Стивенсон. В опубликованной стенограмме процесса отдельно упоминаются извлечение вещества из желудка, химические реакции и исследование стрихнина. Викторианская токсикология была несовершенной. Однако она уже была достаточно развитой, чтобы превратить подозрение в судебное доказательство.

Для следствия стрихнин был удобен еще по одной причине. Это не просто вещество, которое могло убить. Это вещество, которое уже тогда можно было обнаружить. Если исследование давало убедительный результат, оно позволяло связать смерть с конкретным химическим агентом. Но вставал новый вопрос: «Кто дал жертве яд?» Химический анализ мог сказать: «В организме есть стрихнин», но не: «Стрихнин несчастной женщине дал Томас Нил Крим». Следствию нужно было сложить целый пазл и совокупность доказательств.

И ключевой фигурой обвинения стала Матильда Кловер. В материалах процесса подробно рассматриваются обстоятельства ее смерти, это помогло восстановить цепочку событий. Кловер встретилась с Кримом. После этого появились симптомы. Вскоре она умерла. Позднее исследование связало смерть со стрихнином. Письма об отравлении связывались с Кримом.

17 октября 1892 года начался процесс. В Центральном уголовном суде Лондона, более известном как Олд-Бейли, председательствовал судья Генри Хокинс. Материалы были опубликованы в 1923 году, и этот том включает 207 страниц текста и девять листов иллюстраций. Есть хронология дела, доказательства обвинения, речь адвоката Кримa, заключительная речь обвинения, вердикт и даже результаты почерковедческой экспертизы.

Перед присяжными проходили люди, которые знали погибших женщин и которые видели Кримa. Здесь давали показания полицейские врачи, химики, свидетели переписки и Луиза Харви. Каждый добавлял кусочек пазла, из чего складывалась общая картина. Кто-то подтверждал знакомство Кримa с той или иной жертвой. Кто-то рассказывал о его поведении, кто-то – о таблетках. Эксперты говорили о письмах и химическом анализе. У обвинения не было идеального свидетеля, но было много неидеальных, что стало его силой.

Отдельный раздел судебных материалов посвящен почерку Кримa. Сегодня анализ почерка воспринимается скорее как дополнительное доказательство, но не такое неоспоримое, как, например, ДНК-исследование. В XIX веке письмо было физическим следом человека. Если полиция получала анонимную записку, почерк мог стать способом связать ее с подозреваемым. Крим писал много писем, некоторые из них были непосредственно связаны с расследованием, другие – отправлены уже после ареста. В итоге эта письменная активность, которой Крим пытался пользоваться как инструментом давления и контроля, превратилась в дополнительный материал для обвинения.

А еще был сам Томас Нил Крим, который не производил впечатления человека, собирающегося смиренно принять обвинение. Он горячо отрицал вину, пытался объяснять обстоятельства и продолжал писать даже под стражей. 16 августа 1892 года, за два месяца до суда, Крим написал письмо из полицейского заключения, сейчас оно хранится в коллекции Музея науки в Лондоне. Он писал своей невесте Лауре Саббатини, настойчиво уверяя ту в своей полной невиновности.

Адвокат Кримa пытался разрушить обвинительную конструкцию, объясняя каждое отдельное обстоятельство дела. Да, Крим был врачом, но не обязательно убийцей. Да, он знал отравленных женщин, но знакомство – не доказательство. Да, у него были медицинские препараты, но он имел право их хранить. Да, он писал письма, но письмо не является признанием вины. Да, в его прошлом было убийство, но человек не становится виновным в новом преступлении только потому, что когда-то уже был осужден.

Прокуратуре пришлось соединить все факты, совокупность которых выглядела весомо. Перед присяжными был человек, который уже был осужден за убийство с помощью яда; имел медицинское образование; жил рядом с жертвами, чьи смерти расследовались; оказался связан с несколькими из них; предлагал таблетки одной женщине, которая позже стала свидетельницей; много писал письма о преступлениях; обладал информацией о расследовании; оказался связан с делом Матильды Кловер.

Как оказалось, отравив Матильду Кловер в октябре 1891 года, Томас Нил Крим под вымышленным именем М. Малоун написал известному лондонскому врачу Уильяму Бродбенту. В письме он требовал крупную сумму денег и утверждал, что у него есть доказательства вины доктора в гибели Кловер. Бродбент отнес записку в полицию, и следователи обратили внимание на то, что автор послания детально описывал отравление Кловер стрихнином, в то время как в официальном медицинском заключении значилась естественная смерть от сердечной недостаточности на фоне алкоголизма.

Из-за подозрительного содержания письма правоохранительные органы приняли решение провести эксгумацию останков Матильды Кловер. Экспертиза обнаружила в ее органах смертельную дозу стрихнина, после чего дело официально и переквалифицировали в убийство. Это была уже не случайность.

Процесс продолжался пять дней, с 17 по 21 октября. Нам, привыкшим следить за многомесячными судебными разбирательствами, это кажется коротким сроком. Однако в конце XIX века процедура была другой.

После завершения выступлений всех свидетелей и сторон присяжные удалились для обсуждения. Им понадобилось около 12 минут, чтобы вернуться с вердиктом. Жюри признало Томаса Крима виновным. Судья Генри Хокинс вынес смертный приговор.

Последние недели в ожидании казни Крим провел в камере, откуда продолжал писать, отрицая свою вину. Однако эта история уже не принадлежала ему, ее переписывали полиция, юристы, газеты, а потом – историки.

Так прошел почти месяц. Холодным утром 15 ноября 1892 года Томаса Нила Кримa привели на виселицу тюрьмы Ньюгейт. Так Лондон избавился от Ламбетского отравителя. Но мог ли теперь город спокойно выдохнуть?

Легенда о последнем признании Кримa связана прежде всего с палачом Джеймсом Биллингтоном. Именно он утверждал, что перед самым повешением отравитель начал произносить признание: «Я – Джек», но не успел закончить. Других подтверждений этой истории нет. Однако викторианский миф оказался очень живучим и пережил всех участников событий, так как идеально соответствовала образу Томаса Кримa. Врач, яд, серия убийств женщин, неблагополучный район Лондона конца XIX века, загадочная последняя фраза перед казнью… Все это буквально просилось в легенду.

Сколько же у Томаса Крима было жертв? Популярные материалы приводят разные  цифры от пяти до десяти, а порой и больше. Исследование историка Ангуса Макларена «Рецепт убийства» рассматривает Кримa как убийцу семи женщин, действовавшего в Лондоне с 1877 по 1892 год. Ученый опирается на материалы прессы того времени и полицейские досье. Однако эти смерти не были доказаны в суде, официально установлено, что Крим убил двоих: Дэниела Стотта в США и Матильду Кловер в Великобритании. А между этими двумя точками есть большое пространство неопределенности.

Большинство женщин, которые оказывались рядом с Томасом Кримом, были бедными. Некоторые из них занимались секс-работой, некоторые обращались к нему как к врачу, кто-то искали помощи в вопросах беременности и абортов. Это важный контекст: викторианское общество относилось к сексуальности, секс-работе и абортам крайне противоречиво. Все это существовало открыто, но находилось на самом дне социальной иерархии, а аборт и вовсе был уголовно наказуем. Женщина, которая хотела прервать беременность, часто оказывалась один на один с незаконной медицинской практикой и опасными подпольными услугами.

Врач, готовый работать в этой серой зоне, получал доступ к тем, кто не могли рассчитывать на полноценную защиту со стороны общества. Это не означает, что Крим убивал поэтому. Причину его поведения мы не знаем. Но социальная среда объясняет, почему его жертвы были столь уязвимы. Кроме того, профессия врача давала этому убийце возможность выглядеть сведущим человеком. Он мог объяснить симптомы болезни и предложить лекарство. Он мог оказаться рядом с умирающим человеком и выглядеть именно так, как и должен выглядеть врач. А если смерть происходила в бедном квартале, никто не начинал подозревать убийство.

Что произошло бы, если бы Крим молчал? Возможно, полиция все равно вышла бы на него. Возможно, его связали бы с Матильдой Кловер. Возможно, химический анализ все равно привел бы следствие к тому же выводу. Нельзя сказать точно. Но многочисленные письма Крима, его разговоры и попытки манипулировать расследованием дали полиции дополнительный материал. И это одна из странных особенностей его истории: он использовал свои знания и интеллект не для того, чтобы исчезнуть, а для того, чтобы снова и снова возвращаться в центр происходящего.

После казни Крим перестал быть человеком. Он превратился в персонажа. Газеты сделали из него Отравителя из Ламбета, а позднейшие авторы приписали ему новые преступления. Некоторые подозрительные смерти превратились в отравления, а умершие в жертв. Слухи стали фактами. Легенда оказалась сильнее документов, потому что легенда любит простые ответы. Однако Томас Нил Крим не был мифическим чудовищем в лондонском тумане.

Поддержите меня переводом с карты по ссылке или QR-коду.

Поддержите меня донатом на Boosty.

Там же можно подписаться на ежемесячную поддержку.

Поделитесь этим постом!